Вода на мельницу...
Бесчисленное количество раз я уже слышала это выражение. Тот или иной мой собеседник, используя его, пытался отпугнуть меня от того, чтобы я занималась делами, по мнению собеседника — отонкимип, а по правде говоря, попросту невыгодными для него, поскольку они не соответствуют его интересам либо как раз соответствуют интересам его противника или конкурента.
Впервые я услышала: оВы льете воду на мельницу...п из уст партийного деятеля высокого ранга, это было где-то в январе 1988 года, в самом начале моей деятельности на посту Уполномоченного по гражданским правам. Весьма благожелательно (и его любезность отнюдь не была притворной) он расспрашивал меня о том, чем я намерена заниматься. Я как раз работала над проблемой варшавских земель. Напомню: после проведения в 1945 году так называемой муниципализации земель в Варшаве владельцам земельных участков была обещана компенсация в ценных бумагах. Это обещание никогда не было выполнено. Вместо этого в 1985 году был издан закон, который попросту аннулировал все претензии, срок удовлетворения которых истек. Это несоблюдение законодателем данного государством обещания я опротестовала в своем представлении в Президиум Сейма — RPO/Rz/8/88. Речь шла — по крайней мере, для меня — лишь о выдаче обещанных ценных бумаг. Дано обещание что-то предпринять. Вопрос остается открытым. (Напоминаю, что строительство оТеатра Польскогоп в 1913 году потребовало менее двух лет). Мой собеседник, узнав, что я хочу этим заняться, искренне огорчился: "Но, пани профессор, это же вода на мельницу тех, кто безответственно требует от государства имущественных выгод, не имея на то никакого права".
В мае 1988 года было подготовлено представление (RPO/L/9/88/I), в котором я критически оценила несостоятельные с правовой точки зрения попытки подвести стремящуюся легализоваться ППС под действие Закона о добровольных обществах и союзах. (Замечу: это вовсе не было — как кое-кто хотел бы это представить — выступлением Уполномоченного "в защиту ППС", это было выступление опротив ошибочного истолкования Закона о добровольных обществах и союзахп.) Наслышалась, ох, и наслышалась я тогда об этой "воде на мельницу". Среди тех, на чью мельницу я якобы лила эту воду, не хватало для полного комплекта лишь "боннских реваншистов".
Событием стало мое решение от февраля 1988 года (RPO/2554/88/I), когда я отказалась направить в Государственный трибунал предложение привлечь к ответственности весь тогдашний Государственный совет в полном составе (впрочем, в компетенцию Уполномоченного вообще не входит внесение подобных предложений) и когда написала, что не вижу никаких шансов на успешное обращение в Конституционный суд с протестом против ограничения профсоюзного плюрализма (на случай, если кто-нибудь в этом усомнился бы, информирую, что Конституционный суд как прежде, так и до сих пор не проверяет соответствие нашего внутреннего законодательства международным договорам), но одновременно в конце этого документа я поместила несколько фраз, где указала на то, что существующее правовое положение не соответствует историческим требованиям развития демократии.
Ну, и влетело же мне тогда! одни считали, что я лью воду на мельницу официальных властей, официальные же власти докучали мне упреками, что я, де, предпочитаю лить воду на мельницу оппозиции. Этот перечень можно продолжать долго, а детали порою бывают весьма красочными. Было такое дело (RPO/3600/88/IV), где совершенно очевидным образом были нарушены правовые нормы, касающиеся реквизиции, — в ущерб Духовной семинарии в городе Влоцлавек. Уполномоченный приложил руку к этому делу, и не без успеха. И напрасно я говорила, что не имеет никакого значения, идет ли речь о духовной семинарии, или, скажем, об учительской семинарии, организованной обществом атеистов, — допущенные правовые ошибки столь крупного масштаба в любом случае вызывали бы подобную реакцию любого (честного) юриста. Да где там! Я услышала: оВы льете воду на мельницу Церквип.
Несколько недель назад я внесла в Конституционный суд представление, в котором оспорила способ введения религии в государственные школы, а именно то, что это было сделано актом ранга инструкции (RPO/66885/90/I). И сразу же всплыла эта "вода на мельницу". И на этот раз весьма и весьма всерьез.
Выступая в защиту принципов демократического правового государства, Уполномоченный в данном случае руководствовался вовсе не тем, чего именно касается эта пресловутая инструкция, а следовательно, не принимал никакого участия в споре, "должна ли быть в школах религия".
Делом Уполномоченного является совсем иная проблема. Как в науке права, так и в конституционной практике признается бесспорным, что нормативные акты более низкого ранга не могут противоречить нормативным актам более высокого ранга (возможные исключения из этого правила могут быть предусмотрены в самом законе). В частности, не допустимо нарушение закона путем издания нормативного акта, стоящего в иерархии источников права ниже закона. И именно так обстоит дело в данном случае. И тут не годится аргументация — оно ведь это внутренний организационный вопрос данного ведомства, каждый предмет ведь вводится инструкцией министерствап. Каждый — возможно, но не тот, вопрос о котором уже ранее решен (и решен иным образом) законом.
Это верно, что в пятидесятые годы устранение религии из школ было произведено овтихуюп, актами ранга описемп министерства. Но эти позорные факты прошлого не должны служить аргументом в пользу того, чтобы в государстве, конституция которого декларирует, что это правовое государство, можно было отказаться от фундаментальных принципов использования права, от уважения иерархии источников права и норм закона. Отрицательная оценка того способа, каким в свое время было устранено из школ обучение религии, обязывает однако к тому, чтобы ныне вопрос о возможном возвращении религии в школы был решен таким путем, который ознаменовал бы отказ от инструментального, чисто политического подхода к праву. Критикуем (и вполне справедливо) подчинение права политике — в прошлом. Так почему же мы не замечаем той же ошибки в рассуждениях, когда говорим: отнято было отнюдь не lege artis — так теперь допустимо и при возвращении действовать не "по правилам искусства"?
Инструкция содержит нормы, которые могут быть предметом регулирования исключительно посредством закона. Это означает, что обязательным условием правомерности содержания инструкции (в ее ныне действующей редакции) является предварительное изменение законов, предусматривающих светский характер школы и обучение религии лишь за пределами школьных зданий. Сперва надо изменить эти нормы закона, а уж потом издавать инструкции. В противном случае происходит вытеснение законов оротапринтным правомп. Получается, что приказы руководства одного из министерств дают отставку парламенту.
Мое представление, о котором идет здесь речь, не было направлено против обучения религии. Оно было направлено против халтурной подготовки нормативных актов.
Мне очень горько слышать об этой оводе на мельницуп. Те, кто так говорят, не отдают себе отчета в том, что сами чистейшим образом скатываются к политической оценке права. Не важен способ, правила, методы, важен лишь результат, интерес. Чистая политика!
Вопрос этот имеет большое значение, но порою в нем выявляются и более мелкие аспекты. Чтобы закончить очерк в несколько более легком тоне, приведу выдержки из письма, которое я получила от г-на Зенона Казимерчака из города Гнезно (в письме отсутствует обратный адрес, так что я не могу ответить автору письма персонально и делаю это путем публикации в газете). оС удивлением я услышал по радио сообщение о том, что Вы снова цепляетесь к банкам. Это производит впечатление либо профессионального перекоса либо Вашей личной неприязни к какому-нибудь банкиру (...) Если это для Вас столь важно, я могу перечислить эти онезаконно заработанныеп деньги в фонд помощи евреям или в фонд помощи бывшей партноменклатуре, я не обеднею. Но удивительно, что Вы занимаетесь подобными мелочами в то время, как —
1. Железнодорожники имеют бесплатное медицинское обслуживание, включая бесплатные лекарства, они и их семьи ездят по всей стране любое число раз, уплатив (в текущем году) всего 3500 злотых. К этому надо еще прибавить бесплатный уголь, хотя на шахтах ведь они не работают.
2. Работники энергетики бесплатно получают ток и уголь, хотя они тоже на шахтах не работают.
3. Работники почты практически не платят за пользование телефоном.
...И вот это и есть справедливая Польша, а Вы — Уполномоченный по огражданским правамп — злая насмешка!!!п (все восклицательные знаки принадлежат г-ну Казимерчаку)
Спешу успокоить автора письма: когда я выступала против отелефонныхп привилегий, я получала точно такие же письма, как только что процитированное. И некоторые из этих писем были даже скреплены печатями профсоюзных организаций. Впрочем, и на этот раз профсоюзные деятели из банков чувствуют себя затронутыми моими действиями и шлют мне письма протеста (с печатями).
Что касается оводы на мельницуп... Если прислушаться ко всем, кто выдвигает подобного рода возражения, то нельзя было бы разрешить ни одного сомнения, ни одной спорной проблемы, ибо постоянно маячила бы угроза подключения чьей-то мельницы. Как вообще можно было бы действовать? И чем объясняется столь упорное приписывание неприязни или даже фобии? Неужели так трудно понять, что для кого-то действительно важнее ясность права, а не чужие интересы?
Профессор В. Садурский (ныне работающий в университете города Сидней в Австралии) поместил в июльском номере уважаемого оПаньства и правап статью под названием "Моральный нейтралитет права (К теории либерального права)". А я постоянно слышу: "на чью мельницу Вы льете воду?" И думаю: далеко ли это ушло от памятного "Кому это служит, товарищи, кому это служит?"