Холодная голова и крепкие рбра
Холодная голова и крепкие рбра — вот что очень нужно Уполномоченному по гражданским правам. Он не должен поддаваться напору экстремистов, он должен обладать невосприимчивостью по отношению к самым разным вещам, которые ему внушают, он должен привыкнуть к тумакам, достающимся ему и справа, и слева, стараясь лишь, чтобы ему ребра не поломали. Он должен сохранять здравый ум и умение хладнокровно взвешивать доводы.
Ибо Уполномоченный получает письма, призывы о помощи в весьма широком диапазоне. Необходимость вырабатывать собственную позицию и не поддаваться давлению крайних элементов требует немалого хладнокровия и психической стойкости. Вот недавно на страницах газеты оЖечьпосполитап появилось письмо профессора права и высокого государственного чиновника, в котором утверждалось, будто представление Уполномоченного в Конституционный суд по вопросу об обучении религии в школах представляло собой попытку осохранения в силе сталинского законодательствап и оиспользования в этих целях Конституционного судап.
Прекрасно. Я уже слышала это от проф. Бендера на страницах оЛадап, где вдобавок утверждалось, что мотивом такого поступка Уполномоченного являлось желание обеспечить себе избрание на новый срок. На это я тогда ответила, что не стремлюсь к повторному избранию (а если бы стремилась, то уж не выбрала бы для этого такой поистине мазохистский способ) и скорее мы тут имеем дело с проекцией собственных чувств. Но теперь цветок как бы с другого луга.
Вот выдержка из подлинного письма Яна К. из Легницы.
оКонституция Польши гласит: ‘Польша обеспечивает свободу совести и вероисповедания. Нельзя принуждать кого-либо к участию в религиозных действиях или обрядах’. В связи с этим у меня возникает вопрос к Уполномоченному по гражданским правам: соответствует ли Конституции и уголовному кодексу совершение церковью обряда крещения и втягивание в католическую церковь детей (младенцев), не являющихся сознательными гражданами и не вступивших в зрелый возраст.
Проводя обряд крещения, церковь допускает насилие, нарушающее свободу совести.
В связи с вышеизложенным и учитывая, что это касается всех граждан Польши, очень прошу Вас, госпожа профессор, ответить на этот вопрос в Вашей телевизионной программеп. А вот мой ответ (RPO/75629/91):
о(...) Что касается нормы, содержащейся в Конституции (ст. 82), то Вы приводите выдержку из этой статьи о том, что нельзя принуждать кого-либо к участию в религиозных действиях и обрядах, но не упоминаете содержащиеся в этой же статье другие весьма существенные положения, обеспечивающие гражданам свободу совести и вероисповедания. Католическая церковь и другие религиозные объединения могут свободно отправлять свои религиозные функции. Нельзя принуждать граждан не принимать участия в религиозных действиях или обрядах. В соответствии с этими положениями отношение каждого гражданина к вере и к религии — это его личное, приватное дело.
Крещение ребенка в католической религии является одним из религиозных обрядов этого вероисповедания. Тот факт, что в одном вероисповедании крещение производится сразу после рождения, а в другом — по достижении определенного возраста, — это дело приверженцев данного вероисповедания. Каждый человек имеет право изменить свое вероисповедание или непринадлежность ни к какому вероисповеданию. Если родители желают воспитывать ребенка в католической вере и подвергают его религиозному обряду, каковым является крещение, — то это уж их личное дело. Польша с давних времен гордится своей религиозной терпимостью. Вы спрашиваете, соответствует ли практика крещения младенцев уголовному кодексу. Отвечаю: уголовный кодекс предусматривает наказание для тех, кто ограничивает изложенные права человека и гражданина.
Согласно ст. 192 уголовного кодекса, окто ограничивает гражданина в его правах в связи с непринадлежностью к какому-либо вероисповеданию или принадлежностью к определенному вероисповеданию, — наказывается лишением свободы на срок до 5 летп. Такое же наказание предусмотрено (ст. 193 УК) для тех, окто публично оскорбляет, высмеивает или унижает группу лицп в связи с их вероисповеданием. 102. Разумеется, каждый гражданин вправе иметь собственное мнение по любому вопросу. Но непонятно, что позволяет Вам считать себя лицом, которое выражает взгляды от имени овсех граждан Польшип. В отличие от представленной в Вашем письме манеры выступать от имени всех граждан, Уполномоченный не выступает ни от чьего имени, а лишь от своего собственного. Ваше предложение о том, чтобы Уполномоченный — гарант прав человека и гражданина — поднял по телевидению вопрос о крещении, может вызвать у Уполномоченного лишь озабоченностьп.
Хладнокровие необходимо соблюдать и тогда, когда Уполномоченному приписывают что-то, чего он никогда не имел или не делал. Несколько недель назад я опубликовала очерк оПытка надеждойп, в котором говорилось о жилищном кооперативе, который создает у своих членов иллюзию, будто они свободны от обязательств перед кооперативом. Ибо член кооператива выплатил весь остаток своей задолженности по кредиту — столько, сколько ему сказали в правлении ЖСК. А потом оказалось, что информация о размере задолженности относилась к ситуации, существовавшей до того, как был произведен окончательный расчет стоимости строительства. Член кооператива стал жертвой пытки надеждой. В своем очерке и в рассказе об этом деле по телевидению я не скрывала, что осуждаю подобные методы работы правления ЖСК, которое проявило бездушие и пренебрежение к своим партнерам.
А как поняли это читатели и телезрители? Вот выдержки из письма, полученного Уполномоченным в качестве отклика на телевизионную передачу. В письме написано следующее: оМеня в высшей степени поразила Ваша позиция в вопросе о члене ЖСК, который после полной выплаты им кредита получил уведомление о том, что он должен заплатить во много раз больше, поскольку ранее сделанная оценка стоимости строительства была лишь ориентировочной. Но ведь корпус или дом был заселен два года назад. Как Вы оценили бы руководство ЖСК или владельца, который в момент приемки построенного объекта не знает, какова действительная стоимость объекта, и лишь через два года вносит поправки?! И еще доходит даже до того, чтобы бремя этого заслуживающего наказания (мягко говоря) недосмотра возложить на жильцов. Вы назвали этот случай пыткой надеждой (...) Тут меня охватила тревога — юрист приводит пример из области жилищного строительства. Узник оказывается подвергнут не только физическим пыткам, но и самой страшной пытке, каковой является пытка надеждой.
И больше всего меня поразило Ваше утверждение, будто закон позволяет применять такого рода пытку, поскольку этот член ЖСК обязан заплатить любую сумму, которую потребует от него руководство ЖСК, независимо от того, как долго он проживает в квартиреп.
Как здесь все перепутано! Отвечаю (RPO/89928/91/XII): оВ затронутом Вами вопросе имеет место недоразумение. Уполномоченный по гражданским правам в своем выступлении по телевидению как раз критично оценил позицию руководства ЖСК. Речь тут идет не о том, чтобы ЖСК возлагал на жильцов бремя своих (как Вы пишете) ‘заслуживающих наказания недосмотров’. Ведь на жильце с момента подписания им договора и в ходе выплаты им части задолженности лежала обязанность выплаты всей суммы. Но только ЖСК породил у него надежду, что задолженности не существует. Пытка надеждой как раз и состоит в том, что у человека создают убеждение в том, что долга нет, тогда как долг в действительности существует. Но дело обстоит ведь вовсе не так, будто бы недосмотр правления ЖСК породил для членов ЖСК обязательства, которых ранее не было! Откуда же взялось убеждение, будто Уполномоченный одобряет такую ‘пытку надеждой’ — этого уж мы не знаем. Закон же по этому вопросу говорит так: долг существовал и существует; тот факт (отвратительный с моральной точки зрения), что ЖСК применил ‘пытку надеждой’, — не может этот долг аннулироватьп.
Иногда меня охватывает страх. Я стараюсь излагать свое мнение ясно и понятно. Откуда же так много ошибок — как в отношении фактов, так и в отношении моих намерений? Мое представление, касающееся инструкции о религиозном обучении в школах опиралось не только на тот факт, что эта инструкция не соответствовала закону (осталинскомуп или опослесталинскомуп — изданному в 1961). Были и другие претензии к этой инструкции — в частности, то, что она не соответствовала также законам 1989 года, регулирующим отношения между государством и Католической церковью. И в действительности мое представление вовсе не было направлено против религиозного обучения, но лишь против того, чтобы инструкция министерства регламентировала вопросы, которые должны регламентироваться законом (как следует из части 2 статьи 82 Конституции 103. ). Когда я писала о пытке надеждой, я также не одобряла средневековых методов истязания слабых и беззащитных людей.
Но, видимо, в общественном сознании я выгляжу как некая удивительная особа, руководствующаяся капризами и поступающая оназлоп.
Так думают даже полицейские. Вот мое письмо в редакцию журнала "Кобета и жиче"104. и печальный ответ редакции.
оВ номере 20 Вашего журнала помещена статья Марка Майлы оНочной патрульп. В статье содержится ошибочная информация о том, что причиной невозможности помещения в арестные помещения при полиции всех лиц, которые того заслуживают, является то обстоятельство, что опо рекомендации Уполномоченного по гражданским правам почти все арестные помещения закрыты. По гуманитарным соображениям. Поскольку в них нет душа с горячей водой и белых постелей. А кроме того — о ужас! — они находятся, как правило, в подвалахп, — так пишет автор статьи.
Но все это — неправда. Никогда Уполномоченный не рекомендовал ничего подобного. Как автор статьи, так и редакция, видимо, не очень-то детально ознакомилась с продолжащейся вот уже три с половиной года деятельностью Уполномоченного и сферой его полномочий и с многочисленными публикациями по этой теме в средствах массовой информации, причем в этих публикациях широко освещалось также и то, в какой связи Уполномоченный до сих пор занимался арестными помещениями при полиции. Автор пишет: оИз семи арестных помещений при районных управлениях полиции Варшавы три помещения закрыты. Остальные требуют модернизации или перевода в другое место. Это затрудняет работу полицейских, которые убеждены в том, что именно позиция Уполномоченного по гражданским правам привела к закрытию арестных помещений. Такое мнение высказал и исполняющий обязанности пресс-секретаря Столичного управления полиции надкомиссар полиции Гералт. Однако после проверки фактов он уточнил, что арестные помещения были закрыты в результате проверок, проводившихся самим управлением полиции Варшавы, а также Министерством юстиции, но, по его мнению, подтолкнул к проведению этих проверок Уполномоченный по гражданским правам, который занимался этим вопросомп.
Меня особенно рассмешило это убеждение в том, что я потребовала белых постелей. На деле речь шла лишь о том, чтобы в туалетах не валялись дохлые крысы (три крысы в районе Валицув в 1989 г.), а также чтобы в мусорной корзине не валялись пустые водочные бутылки (тот же год, арестное помещение она Мостовскихп). Кстати, бутылки были из-под очистойп водки, из-под ореховой настойки и из-под чего-то сладкого — кажется, из-под апельсиновой настойки...