Приложить руки к собственному делу
Несколько лет тому назад одной молодой сотруднице научного института, где я тогда работала, нужно было поблагодарить некое лицо за то, что оно, это лицо, приняло иностранную делегацию, находившуюся в то время в Варшаве. Письмецо (пол-листочка бумаги) выглядело так: оУважаемый господин, благодарим Вас за то, что Вы соблаговолили принять наших гостейп. И подпись. Очень была эта ассистентка удивлена, когда шеф со стоном оЧто ж ты мне такое тут написалап выбросил ее работу в мусорную корзину. Ибо благодарственное письмо должно оиметь видп, оно должно убедить получателя в том, что мы к его написанию приложили кое-какие усилия, что мы постарались выразить простенькую мысль (что мы благодарим) если не в изысканной, то по крайней мере, в тщательно продуманной форме. Только в этом случае такое письмо будет убедительным.
История эта всегда приходит мне в голову, когда я читаю — присылаемые мне обычно одля сведенияп — ходатайства молодых людей о признании их прав на прохождение альтернативной службы (вместо службы в армии) в связи с их убеждениями. Вот подлинный полный текст одного из таких писем (RPO/67375/90).
"В соответствии со статьями 198, 199, бюллетень "Dziennik ustawп 1988 30 52. прошу признать за мной право на альтернативную службу.
Просьба моя вытекает из моих убеждений. С самых юных лет я избегал насилия и демонстрации силы. Я — решительный сторонник личной свободы (если она не нарушает личной свободы других людей). Я — решительный противник использования огнестрельного оружия и других средств убийства и не хочу иметь дело с оружием. Моя совесть не позволяет мне отбывать военную службу, поскольку всеми моими поступками движет человеческая душа, и мне так трудно жить в грубом и жестоком мире. Жизнь с оружием в руках с подчинением ежедневным приказам может иметь фатальные последствия для моей психикип.
И еще несколько заявлений: (RPO/65948/90) оЯ — католик, и в соответствии с моими убеждениями и со Священным Писанием обязанность каждого верующего — избегать обучения использованию орудий насилия и применению силы. Из этих предпосылок вытекают мои пацифистские взгляды, не позволяющие мне служить с оружием в руках.
Каждый человек представляет собою неповторимую индивидуальность, а армия нивелирует психические основы развития личности, разрушая воображение и свободную мысль.
Считаю, что я в состоянии лучше служить своему Отечеству, работая на его благо, чем подчиняясь непроизводительной машине вооруженных сил. Кроме того, армия не может обеспечить мне особой диеты, а ведь я — вегетарианецп.
оМои моральные, этические и пацифистские убеждения категорически исключают отбывание военной службы с оружием в руках. Я воспитан в католической семье, и потому военная служба в ее традиционной форме, включающей подготовку солдата к бою, к убийству другого человека, к лишению человека того, что для него важнее всего — его естественного права на жизнь, приводит к конфликту с моей совестью и моими убеждениямип (RPO/70505/90).
оЯ — пацифист. Я считаю, что человек не должен добровольно уступать какому бы то ни было давлению, имеющему целью выработать у него умение убивать и разрушать. Я воспитан в духе свободы, любви и мира. До сих пор я не сделал — и уверен, что не сделаю — ничего противоречащего исповедуемым мною принципам. Кроме того, альтернативная служба, о которой я ходатайствую, позволила бы мне закончить обучение в школе, где я сейчас учусьп (RPO/70309/90).
Такая вот аргументация должна убедить призывные комиссии в том, что у авторов этих ходатайств есть глубоко укоренившиеся пацифистские убеждения, несовместимые с хождением в военной форме и муштрой.
Неужели те, кто все это писали, не чувствовали сами, что их писания выглядят бессодержательно и фальшиво? Ведь недостаточно на словах воспротивиться чему-то, чтобы этот протест звучал убедительно. А бывает и еще хуже. Вот извлечения из мотивировочной части решения Высшего административного суда (SA/Wr/57/91 от 11 февраля 1991 г.), которым суд отказал в удовлетворении жалобы Гжегожа Р. на решение об отказе направить его на альтернативную службу.
Гжегож Р. просил предоставить ему право отбывать альтернативную службу, поскольку исповедуемые им религиозные убеждения и моральные взгляды не позволяют ему проходить действительную службу в армии, в которой "совершается грех против седьмой заповеди и против завета любви к ближнему". 53. Призывная комиссия сочла такую мотивировку недостаточной и отказалась направить его на альтернативную службу. В своей жалобе на отказное решение призывной комиссии Гжегож Р. вновь утверждает, что ослужа в армии, невозможно не согрешить против седьмой заповедип. А закон, мол, гарантирует альтернативную службу по религиозным или моральным убеждениям. В своей жалобе в Высший административный суд Гжегож Р. доказывает, что призывная комиссия неправильно оценила его религиозные и моральные взгляды, поскольку не поняла оисповедуемое им мировоззрениеп, а именно — гностицизм. 54. Не понимая, что сила мотивации зависит исключительно от глубины веры, призывная комиссия сочла, мол, силу его веры недостаточной. Отказывая в удовлетворении этой жалобы, Высший административный суд рассуждал следующим образом: "Лишь правовые нормы могут быть стандартом при осуществляемом Высшим административным судом контроле законности административных решений (...) призывник должен (...) показать связь между своими религиозными убеждениями и невозможностью отбывать военную службу без отступления от этих убеждений или принципов, и само ходатайство должно быть подобным образом мотивировано, чтобы оно привело к оположительному решению" призывной комиссии". "В странах, где законодательство предусматривает возможность альтернативной службы, признается, что освобождение от военной службы и направление на альтернативную службу может быть обосновано лишь очень прочными убеждениями, относящимися к числу основных определяющих черт личности, отступление от которых привело бы к конфликту совести, негативно обременяющему развитие индивидуумап. оСсылка на религиозные убеждения требует поэтому более конкретного указания на исповедуемую религию и на те каноны (правила) данного вероисповедания, которые исключают военную службу, а также указания на свои действительные связи с этим вероисповеданием (церковью)п. оВ своих письмах, направленных в призывные комиссии 55. обосновывал свою просьбу (...) лишь опасением согрешить против заповеди "не убий", которую он считает седьмой заповедью "декалога". Столь очевидная и дважды повторенная ошибка позволила принимающему решение органу (...) констатировать отсутствие у данного призывника действительного интереса к фундаментальным принципам веры. Поскольку заявитель не указывал конкретнее своих религиозных убеждений, то позиция призывных комиссий, не усмотревших у призывника достаточно сильной религиозной мотивации отказа от военной службы, опиралась также на известную в традиционном богословии моральную концепцию осправедливой войнып, подтвержденную, в частности, также и в документах II-го Ватиканского собора 56. ("душпастырская Конституция" 79 "О церкви"). И лишь в своей жалобе в Высший административный суд Гжегож Р. впервые ссылается на то, что он является огностикомп. Суд занялся подробным энциклопедическим толкованием доктрины гностицизма и пришел к заключению, что это — эзотеричное, сублимированное, исторически отжившее учение (расцвет — в период с первого по третий века нашей эры, в последующем — влияние на богомилов 57. и катаров, 58. связь с идеями манихейства). Высший административный суд тщательно рассмотрел проблему и сделал вывод, что последователи гностицизма "с большим мужеством и с большим военным умением обороняли — и притом много раз успешно, — центр своего культа, замок Монсогур"2 (а значит, они служили в армии) и что осовременные разновидности философского гностицизма (...) не дают оснований для каких-то мер по ограничению выполнения их последователями воинской обязанностип.
Как видим, Высший административный суд отнесся к взглядам Гжегожа Р. более внимательно, чем он сам. Если писать что попало и как попало, если оне приложить рук к своему собственному делуп — это не может привести ни к чему хорошему.
Иначе поступил другой претендент на отбывание альтернативной службы (это — также решение Вроцлавского Высшего административного суда3 — SA/Wr/177/91 от 17 апреля 1991 г.), информируя суд о поверхностности и формализме действий членов призывной комиссии, которые оне рассматривали тщательно его дело, а некоторые члены комиссии не слушали внимательно его ответов на заданные ему вопросы или даже выходили из зала заседаний как раз в момент, когда он давал свои объяснения. В результате врученное ему решение комиссии подписано лишь одним членом комиссии, тогда как в других случаях на решениях имеются подписи всех шести членов комиссии...п
Высший административный суд признал, что нормы закона о всеобщей оборонной обязанности не исключают необходимости соблюдения ообщего принципа административной деятельности, записанного в ст. 7 Административно-процессуального кодекса и не освобождают органы военного управления от обязанности подробно, исчерпывающим образом выяснить фактическое состояние дела... Лаконичная мотивировка в общих словах, сводящаяся к тому, что призывник не доказал прочности моральных принципов и реальности конфликта совести — этого (по оценке суда) слишком мало. Также и тот факт, что не велись протоколы заседаний призывных комиссий (что привело к невозможности проверки судом правильности использованной процедуры) стал одной из причин того, что Высший административный суд удовлетворил жалобу и отменил обжалованное решение. Ибо в этом случае оне приложил рук к собственному делуп орган военного управления, он действовал небрежно и непорядочно. Ибо над делом всегда надо поработать.
Помню такой случай из практики Уполномоченного по гражданским правам, я и мои сотрудники называем его "una bella combinazione". 59. Несмотря на шутливое название, речь шла об очень важном деле. Это было в тот период, когда дела о реабилитации лиц, осужденных в сталинское время, можно было опротолкнутьп лишь с очень большим трудом. (А ведь было, было так, и всего каких-то два с половиной года тому назад!) По делу RPO/19202/89 я не могла сама принести надзорный протест, поскольку речь шла о приговоре военного суда, а такие дела в то время не входили в компетенцию Уполномоченного. Будучи убеждена в необходимости и обоснованности такого протеста (а вопрос касался одного из так называемых "тихотемных"60. ), я пробовала заинтересовать этим делом так называемых "управомоченных субъектов" 61. . Один, на которого я очень рассчитывала, ибо он уже один раз предпринял в подобном случае все, что нужно, на этот раз уклонился. Про двух других было заранее известно, что к ним и ходить не стоит. Оставался четвертый. Этот тоже наверняка не согласился бы на принесение протеста, если бы я его прямо об этом спросила. Я поступила иначе. Мы сами подготовили текст надзорного протеста (к сожалению, в этом случае это оказалось чрезвычайно трудоемким делом). И вот этот проект надзорного протеста вместе с внушительными по объему материалами дела я торжественно передала Управомоченному Субъекту при свидетелях (из PRONа 62. ), сопроводив эту церемонию соответствующей речью о благородстве дела и замысла. В этой ситуации Управомоченный Субъект не имел другого выхода и бумаги (неохотно) взял, испепеляя меня своим взглядом. Чтобы мне слегка досадить (он разгадал мои планы) и показать, что все то, что написано у меня, — это макулатура, он сам приложил усилия, подготовив надзорный протест и даже расширил его, охватив им и других лиц из числа "тихотемных". А я как раз этого и хотела и ничуть не огорчилась тем, что не были использованы результаты нашего труда. Там по пути были еще другие сложности (о них умолчу), это дело еще немного поперебрасывали, как горячую картофелину, — но в конце концов все завершилось успешно и с честью. Надзорный протест был удовлетворен.
Если б я не оприложила рукуп к этому делу как трудом (подготовка проекта надзорного протеста), так и хитростью (психическая атака на Управомоченного Субъекта) — ничего из этого бы не вышло. Ибо к делу нужно оприложить рукип. Халтура не окупается — также и этому учат решения доблестного Высшего административного суда. Хорошо бы, чтоб с этими решениями познакомились все те, кто претендует на альтернативную службу. На месте активистов WiP 63. я завела бы папку для решений Высшего административного суда по вопросу об альтернативной службе и отмечала бы красным фломастером, что следует и чего не следует писать в ходатайствах.
Недавно ассистентка, о которой я писала в начале этого очерка, — а ныне дама, занимающая немалый пост — сама направила зарубежную делегацию (к Уполномоченному по гражданским правам). И вскоре я получила от нее прелестное благодарственное письмо — такое, как нужно. А коллеги из этого института, с которыми я дружу, рассказали мне, что новые молодые ассистенты получили нагоняй от руководительницы за бессодержательный, поверхностный проект письма...