Живи и жить давай другим

Недавно я получила письмо (RPO/82763/89/XII): оЯ — офицер пожарной охраны. В связи с визитом в Варшаву Папы Иоанна-Павла II я получил назначение дежурить в течение всего дня на маршруте проезда Папы в плане обеспечения порядка... Поскольку я — неверующий (...), я обратился к начальнику пожарной охраны воеводства с просьбой дать мне другое назначение, не связанное с непосредственным участием в религиозных торжествах.

Вместе с тем я заявил о своей готовности выполнять другие служебные обязанности, не требующие моего контакта с верующими, выслушивания молитв и духовных песнопений и т. п.

В беседе со мной начальник пожарной охраны сказал, что не видит оснований назначать вместо меня другого офицера (хотя такая возможность была) и что ведь никто не заставляет меня молиться или преклонять колени. Я должен лишь овыполнять свои служебные обязанностип. Меня также оприпугнулип служебными неприятностями в случае моего неподчинения приказанию. Я считаю, что тем самым мои начальники под предлогом особенностей службы нарушили мое право не участвовать в религиозных обрядах и не демонстрировать публично свои взгляды.

Разумеется, у меня как у сотрудника пожарной охраны есть и юридическая и моральная обязанность спасать оказавшихся в опасности людей и имущество независимо от моих взглядов. От исполнения этой обязанности я никогда не уклонялся и не уклоняюсь, однако полагаю, что обусловленные характером службы ограничения не могут затрагивать столь личную сферу, как исповедуемое мировоззрение и религиозные убеждения. Поэтому покорнейше прошу Вас, г-жа профессор, разобраться и решить, прав ли я, утверждая, что решение моих начальников нарушает мои права человека, записанные в статьях 81 и 82 Конституции...п¹

Бог ты мой, подумала я. Как тут все перемешано! И я ответила нашему пожарному так: оК сожалению, мы вынуждены Вас разочаровать: Вы не правы. А Ваши начальники правы, утверждая, что этот вопрос не касается религии, а касается служебных обязанностей. Ведь никто не заставляет Вас выражать религиозные чувства и не нарушает Вашей свободы совести или свободы вероисповедания.

Вашей задачей является несение службы по охране порядка в связи с визитом Папы — можно добавить, что Папа является главой государства (Ватикана). Это не имеет ничего общего с Вашей верой или Вашими убеждениями. Ведь службы по охране порядка ведут себя всегда одинаково, независимо от того, кого они охраняют, и их обязанности состоят в поддержании порядка, а не в том, чтобы выражать свои чувства и эмоции по отношению к охраняемому лицу. Поэтому нет оснований полагать, что в Вашем случае произошло нарушение прав человека. Конституция также не нарушена. Уполномоченный по гражданским правам не намерен в связи с этим что-либо предприниматьп.

Я уже немного привыкла к подобному расширительному толкованию свободы совести. Три года тому назад (дело RPO/15553/88/VIII) Эва С., учительница, обратилась к Уполномоченному по гражданским правам с рядом вопросов, касающихся обязательности участия в первомайской демонстрации и допустимости рекомендаций со стороны дирекции школы относительно такого участия. Она рассказывала также о том, что неучастие в этой демонстрации влечет для учителя ряд отрицательных последствий.

Уполномоченный по гражданским правам обратился в Министерство национального просвещения с просьбой сообщить о своей позиции по затронутым вопросам. В полученном ответе разъяснялось, что ов функции учителя в связи со спецификой данной профессии входит не только преподавание, но также воспитание и надзор за учениками. Поэтому его профессиональные обязанности не могут ограничиваться лишь проведением уроков в школе. Таким образом, если школа организует участие школьников в первомайской демонстрации, то необходимо обеспечить надзор за ними воспитателей. Отсюда следует, что участие в демонстрации классных воспитателей необходимо, равно как и участие руководителей или кураторов организованных групп - спортивных, танцевальных и т. п., поскольку нужно обеспечить безопасность ребят. Участие же в демонстрации учителя, не получившего от директора такого задания, является его личным решением, обусловленным той или иной гражданской позицией. Директор школы не должен оказывать на учителя какого-либо давления в отношении его участия в первомайской демонстрации. Он не должен также заносить в личное дело учителя какие-либо сведения о его позиции в отношении участия или неучастия в демонстрации. Однако я полагаю, что учитель, правильно понимающий свои функции, должен считать участие в праздновании Первого мая своим долгом ввиду общественного и воспитательного значения праздничных мероприятий. Ибо учитель формирует личность воспитанников не только своим преподаванием, но также своей позицией и своим жизненным примером вне стен школып.

Позицию министерства следовало признать (в основном) сбалансированной. Мы переслали ответ министерства заявительнице с просьбой сообщить нам о фактах (если такие будут обнаружены) внесения в личные дела учителей (которым не был поручен надзор за группами школьников — как об этом говорится в письме министерства) сведений об их неучастии в первомайской демонстрации.

Новых писем от г-жи С. не было, поэтому следует полагать, что письмо министерства рассеяло ее сомнения. Интересно, рассеяла ли я также и тревогу офицера пожарной охраны, полагавшего, что участие в охране Папы несовместимо с его мировоззрением.

В чем была ошибка моих корреспондентов? В чем же проявляется свобода совести?

В соответствии со статьей 9 Европейской конвенции 1950 года свобода совести охватывает освободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в богослужении, учении и отправлении религиозных и ритуальных обрядовп. Отсюда видно, что в обстоятельствах, оспариваемых моими корреспондентами в обоих случаях, нет ничего, что указывало бы на нарушение именно так понимаемой свободы совести. Ибо, поручая учителю надзор за детьми в ходе первомайской демонстрации, никто не вмешивается в его убеждения, которые могут быть, к примеру, весьма критичными по отношению к политическим целям демонстрации. Но если бы при этом учителю велели нести транспарант с соответствующей надписью (типа оДа здравствует Первое Мая!п), то нарушение свободы совести было бы очевидно. То же касается и нашего офицера пожарной охраны: обеспечивать порядок — да, участвовать в духовных песнопениях — нет (если только он сам этого не пожелает).

Разумеется, все это так красиво выглядит на бумаге. В действительности реальной проблемой является психическое принуждение, опасение стать опаршивой овцойп, выпадающей из общей массы. Ибо ведь многие ходили на первомайские демонстрации с неохотой, ради душевного спокойствия, дабы не выделяться из всех и попросту им было не по себе в ситуации, где именно им нужно было бы первыми сломить всеобщую (с энтузиазмом!) поддержку оморально-политического единства народап (Вы помните этот лозунг?). Риск есть, само собой разумеется.

Но так же, как желание или смелость открыто заявить о своих взглядах или убеждениях не могут быть заменены ворчанием вполголоса по углам, точно так же нечего выдавать себя за несчастную жертву дискриминации и морального шантажа в тех случаях, когда ничего этого попросту нет, когда участие в каком-либо мероприятии, цели которого чужды заинтересованному лицу, вытекает из совершенно других причин и совершенно иных обязанностей, нежели те, что объединяют толпу.

Фактом является и то, что толпа бывает порою безжалостна по отношению к оинымп не только потому, что они думают по-другому. Но тут уж помочь может только общее повышение культуры и терпимости. Знаю, что с этим дело обстоит худо, что толпу объединяют — так бывает нередко — недостойные, негуманистические цели: возьмем, к примеру, позицию тех, кто оккупировал церковь в Пшемысле или позорные эксцессы, возникающие при любой попытке размещения где-либо реабилитационного центра для наркоманов или для носителей вируса СПИДа или даже невинного хосписа для неизлечимо больных.

Есть прекрасная (весьма пессимистичная) песенка Булата Окуджавы:

Дураки обожают собираться в стаю,
Впереди — главный во всей красе (...)
А умный в одиночестве гуляет кругами,
Он ценит одиночество превыше всего,
И его так просто взять голыми руками,
Скоро их повыловят всех до одного.

Но вернемся к свободе совести, к Европейской конвенции и к ее статье 9. В этой статье говорится вот еще что: оСвобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь таким ограничениям, которые установлены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности или для защиты прав и свобод других лицп. Отсюда вытекает прежде всего, что ограничения возможны, что они законны и допустимы.

Но такие ограничения должны быть введены законом, а не актом более низкого уровня вроде циркуляра или инструкции. Но и этого мало. Ибо и законодателю не все разрешено, и здесь мы как раз встречаемся с пределами свободы действий законодателя. Даже и при издании закона следует действовать так, как подобает в демократическом обществе. И значит, негоже ссылаться на исторические примеры из далекого прошлого, либо на ограничения, которые практикуются в странах, не признаваемых демократическими. И наконец, эти ограничения должны быть онеобходимымип, то есть они должны быть нужны и соразмерны для достижения конкретных целей: общественного спокойствия, защиты порядка, здоровья, нравственности, или для уважения прав и свобод других лиц.

Разумеется, все эти предпосылки подлежат проверке и контролю со стороны Европейского суда по правам человека. И то, что при этом порою возникают конфликты — это факт. Вот хотя бы лица иудейского вероисповедания, ортодоксально соблюдающие диету — при попадании в места заключения у них возникают трудности. Было такое дело, в котором ответчиком выступала Великобритания, и это государство ссылалось именно на то, что оно в соответствии с конвенцией ввело ограничения по соблюдению предписаний религии в том, что касается питания заключенных. Осужденные ссылались на требования статьи 9 конвенции, а правительство Ее Королевского Величества — на то, что ограничения в отправлении культа были введены законом и необходимы в интересах обеспечения охраны общественного порядка.

В Польше тоже было подобное дело (RPO/47906/89/IX), когда задержанный, верующий мусульманин, требовал пищи, соответствующей предписаниям его вероисповедания. Однако, слава Богу, дело закончилось без большого конфликта. И прекрасно, ибо Польша пока не является участником Европейской конвенции, а значит, спор не мог бы дойти до Европейского суда по правам человека.

Живи и жить давай другим — так можно кратко сформулировать современный стандарт решения конфликтов, касающихся прав и свобод человека: живи и жить давай другим.