1Давным-давно, когда я еще была свежеиспеченным доцентом, меня пригласили (первый раз в жизни!) на совещание в Министерстве юстиции, посвященное проблемам защиты прав потребителей. Я глубоко прониклась собственной ролью: впервые я должна была выступать в качестве представителя Науки (с прописной буквы!); в самом Министерстве (с прописной буквы!) хотят знать, что могу сказать именно я.

Началось заседание — такое обычное, довольно скучное, каких впоследствии я пережила десятки (если не сотни). Речь шла о рекламациях и гарантиях. В какой-то момент представитель Министерства торговли (так оно тогда называлось) сказал вот что: оТут все критикуют нас за то, что мы предприятия ставим в привилегированное положение. Мы поступаем так потому, что вынуждены к этому. Нам велят так делать. Вот знают ли присутствующие, что однажды мне позвонили из Белого дома и сказали, что мы должны...п И тут последовал рассказ о том, как выступающего (который хорошо знал о том, что именно вытекает из Гражданского кодекса) клеймили за недостаточную заботу об интересах государственного производителя и государственной торговли, а ведь именно эти интересы следует тщательно охранять.

Эта печальная история — по мнению того, кто ее рассказал — должна была наглядно показать те затруднения и препятствия, с которыми сталкиваются сотрудники министерства, проиллюстрировать то страшное давление (политическое, разумеется), которое они испытывают, и служить ярким примером того, как партия вторгается в любую сферу деятельности и притом в нарушение закона. Тут я не выдержала и, проявляя явную бестактность, спросила: а кто, собственно, Вам звонил? Было ли это изложением официальной позиции опартиип как таковой? Или же это была идея какого-нибудь там инструктора или клерка — и уверены ли Вы, что он был уполномочен (и кем?) на формулирование подобного рода директив?

Министерский Сотрудник Подвергшийся Давлению Партии посмотрел на меня с отвращением и сказал: оНо ведь звонили из ЦК. Этого достаточноп. Ну хорошо, — не сдавалась я, — но быть может, это была личная идея одного не слишком умного сотрудника?п. оСамо собой разумеется, что подобным телефонным звонкам все подчиняютсяп, — отвечено мне с ударением. Я тогда подумала (пожалуй, впервые), что для этого человека из министерства оказалось бы, вероятно, достаточно даже не телефонного звонка, а лишь слуха о том, что такой звонок может последовать, и он тут же охотно, не дожидаясь, пока раздастся звонок, начал бы делать то, чего, как ему представляется, от него ожидают. И я осознала (пожалуй, тоже впервые в жизни), что в охвостье овластейп крутятся оприлипалып — конъюнктурщики, которые, желая попасть в оструюп, стараются по своему (невеликому) разуму и по своему (очень большому) хотению, сделать все, чтобы угодить власти. В результате овластьп нередко получает то, чего она не ожидает и что она не очень-то хочет получить.

Несколько месяцев тому назад я получила письмо от почтенной женщины, работающей в одном из учебных заведений Кракова. Она — человек серьезный и ей можно полностью доверять. С опозданием на полгода (!) она узнала от своего одиннадцатилетнего сына, что на уроке биологии (то есть в рамках официально принятой школьной программы) учительница биологии показала школьникам фильм оНемой крикп. Этот весьма нескромный фильм натуралистически представляет процесс прерывания беременности. Можно с уверенностью сказать, что эта картина является совершенно неподходящей для детей десяти-одиннадцати лет. Об этом высказывались (и притом публично) психологи.

Этот фильм — как сообщала пресса — обычно показывают онуптуриентамп (то есть лицам, которые намереваются вступить в брачный союз по религиозному обряду), а также старшеклассникам, посещающим уроки религии. Это можно понять. Но показывать такой фильм детям на уроках биологии?!

Мать, обратившаяся ко мне, узнала об этом только потому, что у ребенка, до того — спокойного, начали появляться симптомы невроза, и притом через несколько месяцев после злополучного показа фильма.

Как министр национального просвещения (в общем плане, то есть в масштабах всей страны), так и Куратор, ведающий учебными заведениями в Краковском воеводстве (в том, что касается данного конкретного случая) реагировали должным образом на мои представления (RPO/77013/91).

Однако в связи с данным случаем приходят в голову также соображения более общего характера.

Никто ведь не приказывал этой обиологичкеп показывать фильм оНемой крикп в школе, детям 10 — 11 лет. Это была типичная оинициатива снизуп. Что же могло побудить учительницу, то есть человека образованного, знающего, какого рода наглядные пособия можно использовать для детей определенного возраста, решиться на столь неуместные действия, несовместимые с нормами профессионализма?

Ответ, который напрашивается, грустен: оприлипальщинап. Поскольку на наших глазах разворачивается дискуссия о том, следует ли вносить изменения в законодательство, касающиеся прерывания беременности, поскольку Католическая церковь по идеологическим соображениям выступает за принятие закона о запрещении абортов, поскольку та же Католическая церковь поощряет (в собственных организационных рамках) демонстрацию спорного фильма — наверняка поэтому некоторые учителя готовы пойти навстречу этим требованиям — к несчастью, не слишком разумным и ответственным способом.

оПрилипалып являются плохими союзниками того дела, которое они — как им представляется — защищают. Скорее, они должны вызывать замешательство у тех, кому они — в собственном воображении — содействуют. Я полагаю, что следует хорошо помнить о оприлипалахп, сверхусердствующих и конъюнктурщиках, когда обсуждается, к примеру, явление клерикализма в Польше. Ибо нередко в вину Церкви ставят и действия вышеупомянутой обиологичкип, и (разумеется, тоже ошибочно) действия окомитета гражданп в голоде Пшемысл, не допускающего униатского епископа а кафедральный собор, который временно, в духе истинного экуменизма, должен служить другой конфессии.

Имея все это в виду и полагая, что оприлипалып могут быть везде, я написала весьма уважаемой мною госпоже Министру национального просвещения следующее: оБлагодарю Вас за [...] информацию о том, что министерство выразило епископату свое беспокойство в связи с показом фильма оНемой крикп. Если я Вас правильно поняла, Ваша рекомендация более тщательно выбирать формы сообщения и распространения соответствующих нравственных ценностей в процессе воспитания относится к показу этого фильма на уроках религии. Но ведь мое письмо Вам касалось случая (насколько я знаю, не единичного) показа фильма оНемой крикп на уроке биологии, то есть в рамках школьной программы. Я полагаю, что эту проблему не решает письмо, которое Вы направили в Секретариат Епископата Католической церкви. Я полагаю, что в этом отношении следовало бы использовать надзорные полномочия министерства — разумеется после выяснения масштабов описанного явления (надеюсь, что такое выяснение будет осуществлено). Ибо мне представляется, что если учителя будут осведомлены о четкой позиции Министерства национального просвещения по указанному вопросу, то это, быть может, отобьет у сверхусердствующих учителей охоту совершать действия, сомнительные с точки зрения педагогических принципов. Ибо я опасаюсь, что часть перегибов при демонстрации фильма оНемой крикп, сигналы о которых я получила, имеет своим источником конъюнктурщину и своеобразную оинициативу снизуп педагогов, ошибочно полагающих, что такая их позиция будет облагоприятно встреченап руководством ведомства просвещения или даже — что именно этого от них ожидаютп.

Такого рода позиции и перегибы можно предотвратить лишь ясно продемонстрировав (и воеводским кураторам, и школам) точку зрения Министерства национального просвещения. В противном случае мы будем иметь онаверхуп полное согласие, а овнизуп — перегибы.

Перегибы оприлипалп.