Что нового?

Закончился третий год моего пребывания на посту Уполномоченного по гражданским правам, годичный отчет передан маршалу Сейма. Что следует из этого отчета? Да вот, кое-какие невеселые вещи.

Поступающие ко мне письма на деле вовсе не являются озеркальным отражением обществап. Мне пишут лишь те, кто о Уполномоченном знают, и при этом что-нибудь от него хотят. Например, что касается вопроса о оревиндикациип — лавина подобных писем возросла прямо-таки невероятно, — мне не пишут те, кто полагает, что в трудное для страны время не следует требовать слишком многого для себя. Поэтому по этой тематике мы сталкиваемся исключительно с письмами, содержащими требования. А ведь — я убеждена в этом — картина всего общества не такова.

Вал ревиндикационных требований порожден, с одной стороны, изменением экономической политики (приватизация!), а с другой — надеждой на устранение исторических несправедливостей. К примеру, поступает очень много требований, направленных на аннулирование результатов земельной реформы, на оспаривание (ввиду ничтожно малых сумм компенсации) давних решений о реквизиции.

К сожалению, мне придется развеять надежды всех заинтересованных: подобные дела Уполномоченный не принимает (и не будет принимать) к производству. Ибо, хотя мы понимаем чувства обиды и несправедливости, но не можем одним махом признать недействительными все давние решения о реквизиции и аннулировать результаты земельной реформы. Эти вопросы — не для Уполномоченного, они не связаны с нарушением прав человека. Заявителям отвечаем, что подобная ревиндикация — это вопрос (быть может?) для парламента, но никак не для Уполномоченного по гражданским правам. (Интересно, что по таким вопросам обращаются к Уполномоченному — впрочем, не часто — даже и парламентарии, и даже в случаях, касающихся их собственного имущества.)

В этой корреспонденции встречаются и письма, которые способны рассмешить. Одна практичная заявительница предложила мне — если мне удастся добиться положительного результата по ее ревиндикационому требованию — разделить с ней фифти-фифти будущую прибыль (RPO/69877/90/IV). Вряд ли я воспользуюсь этим предложением.

Весьма отчетливо проявилась тенденция (отмеченная уже в предшествующем году) болезненного для граждан ущемления экономических гарантий их прав (право на жилище, право на труд, защита семьи). Это — не нарушение прав человека в точном смысле этого слова, а результат обнищания населения и изменения социальной и экономической политики. Угроза потери работы (и потеря работы), рост расходов на жилье (и перспектива приватизации рынка жилья) вызывают страх. Значительно участились случаи потери работы заключенными (а отсюда вытекают проблема овыпискип, проблема выплаты заключенным алиментов, да и проблемы перевоспитания осужденных). Получаю письма, оспаривающие решения о выплате алиментов (оя без работы, из каких же денег я должен платить?п) и содержащие просьбы о помощи в поисках работы. Трудно читать такие письма.

Вызывают беспокойство случаи, когда при издании нормативных актов не учитываются (игнорируются) побочные последствия изменений законодательства (например, при упразднении так называемой оморозилкип в жилищных кооперативах не было предусмотрено никакого правового урегулирования ситуации кандидатов в члены таких кооперативов; ухудшение положения лиц, имеющих право на эквивалент за имущество, оставленное на отошедших от Польши территориях — я уже писала об этом; непродуманное правовое регулирование положения работников просвещения, не учитывающее их трудовые права и т. д.) Разумеется, во всех этих случаях власти реагируют на возникшую ситуацию, но — с большим опозданием. Но зло уже возникло, уже посеяны семена тревоги и отчаяния.

К числу новых явлений относятся превращение администрации в самоуправляющиеся органы, получение ими самостоятельности (в том числе экономической), а также коммерциализация экономики. Эти явления имели побочные последствия, неблагоприятные для граждан. В сфере управления: приобретение самостоятельности при нищете органов самоуправления и одобрение их предприимчивости — неизбежно порождают искушение действовать так, чтобы на первый план выдвигались особственныеп интересы органа самоуправления даже тогда, когда эти интересы являются эгоистичными и не совпадают с интересами граждан. Низкая правовая культура и отсутствие опыта в применении правовых норм приводит к тому, что органы самоуправления не всегда рассматривают закон (в его благоприятной для граждан интерпретации) как непреодолимое ограничение для собственного поведения. Предоставление самостоятельности означает, что никто не может ничего оповелетьп органам самоуправления, даже если это оповелениеп лишь требует не нарушать закон. В этих условиях, когда Уполномоченный обращает внимание на типичные нарушения закона (RPO/69531/90/V) — проблема озаводскихп квартир), оказывается, что у этого обращения нет единого адресата, а есть множество недоброжелательно настроенных адресатов, рассеянных по всей стране, самоуправляющихся и оспаривающих саму возможность применения по отношению к ним методов убеждения и воспитания.

Представляется, что у нас господствует чрезмерная вера в оневидимую руку рынкап и при этом отсутствует понимание того, что эта оневидимая рукап в бедных обществах действует не так, как в богатых.

Между тем, опыт других стран (разумеется, я имею в виду страны с рыночной экономикой) дает нам прямо-таки классические способы и методы предотвращения монополистической позиции опо праву силып. У нас возбуждают беспокойство масштабы ненамеренной бестолковщины и небрежности, приводящих к ущемлению интересов более слабых партнеров (потребителей, квартиросъемщиков, членов кооперативов) и то, что к этому относятся терпимо — якобы во имя оинтересов более высокого порядкап (построения рыночной экономики). Но ведь самостоятельность — это одно, а нарушение закона — нечто совсем иное. Наблюдается также — и очень отчетливо — явление озамедления реакциип в связи с организационными преобразованиями различных органов: так было с прокуратурой, муниципальные органы препираются с правительственной администрацией, так что те и другие то оещеп, то оужеп не занимаются делами, которыми они должны заниматься. Кампании по выборам президента республики замедлила работу центральных органов государственного управления.

С этим связана еще одна проблема. Польша — это страна со слабо развитой системой связи и информации, не только в прямом смысле слова (почта, телефонная связь, информационная политика), но и в переносном. Отдельные звенья государственного аппарата действуют как бы автономно, связь между ними весьма слабая, каждое из них мало что знает о ополитикеп и намерениях других. В Польше отсутствует регулярная циркуляция информации и импульсов между составными частями правительственного аппарата, отсутствует то, что по-английски называется оfeed backп В результате нарастает количество противоречий и онестыковокп между решениями разных центральных органов и волокита при решении дел, требующих сотрудничества и координации, например, квартиры — их финансирование, проблемы польских граждан, работающих за границей, лежащие на стыке компетенции министра финансов, министра иностранных дел, министра по сотрудничеству с зарубежными странами, министра труда. Возникают пробелы в разделе компетенций и оведомственный пинг-понгп. К кому же обращаться в подобных делах?

Документы, исходящие из одной организационной ячейки ведомства, противоречат позиции другого подразделения того же ведомства (у меня есть весьма яркие тому примеры), авторы проектов нормативных актов не имеют представления о судебной практике Верховного суда (по вопросам, касающимся подготовленного ими проекта), а уж совсем смешно выходит, когда по одному и тому же вопросу мне приходится обращаться к двум разным министрам и затем сопоставлять их ответы.

Коротко можно сказать так: у нас всегда и повсюду оКаждый чистит репку для себяп. А поскольку именно гражданин является той точкой, где все соединяется, куда в конце концов доходят все принятые решения, все результаты несовпадающих ополитикп, поскольку именно он является адресатом нормативных актов, именно на нем концентрируются разнообразные, не стыкующиеся между собой раздражители, — гражданин воспринимает все это как преднамеренный хаос, направленный на ущемление его интересов. Все это в высшей степени деморализует граждан и отрицательно влияет на их доверие к власти, действия которой в этой ситуации воспринимаются как наглость и бесстыдство, тогда как в действительности дело чаще всего в невежестве, лени, низком профессиональном уровне, отсутствии правовой культуры.

Что в такой ситуации будет делать Уполномоченный по гражданским правам — ну да, он будет делать свое. Вот как я закончила свой годовой отчет: оРабота Уполномоченного будет сосредоточена на подготовке рекомендаций относительно рациональных стандартов правовых норм и практики их применения, известных европейскому законодательству и правоприменительной практике. Это касается как представлений по общим вопросам, так и способа действий в индивидуальных делах граждан. Не заступничество типа остань добрым дядюшкой для моего протежеп, но опоступай должным образом по отношению к гражданину, имеющему право на добросовестное отношение к себе в соответствии с европейским образцом, который состоит в том-то и том-то и не допускает того-то и того-топ — такова заповедь, которой руководствуется Уполномоченный...п.