Европейские стандарты

Главный тезис годового отчета Уполномоченного по гражданским правам сформулирован так: наша страна — это страна оконституционного агностицизмап. Ибо как Конституция, так и Пакты о правах человека не настолько укоренились в умах тех, кто создает в Польше законы, и тех, кто занимается их применением, чтобы эти документы были сознательным фактором, всегда воздействующим на содержание законов и на их толкование, равно как и на конкретные индивидуальные решения. Законодатели и правоприменители вообще-то знают, что существует Конституция и что Польша подписала пакты о правах человека. Но они не связывают эти факты с собственной повседневной практикой. А ведь речь идет о том, чтобы и Конституция, и пакты были основным, решающим критерием при оценке того, может ли та или иная конкретная мера быть признана "надлежащей" или "ненадлежащей". Проблема еще и в том, что Конституция (особенно ее редакция 1952 года) весьма "малокровна", сформулирована в очень общих выражениях. Существует прямо-таки пропасть между тем, что записано в Конституции, и тем, что составляет содержание законодательства, управляющего реальной жизнью, формирующего повседневную правоприменительную практику. То же самое можно, к сожалению, сказать относительно пактов о правах человека (Пакт о политических правах и Пакт об экономических правах). Эти пакты сформулированы в достаточно общих выражениях. Кроме того, хотя Польша и подписала эти пакты, но у нас нет никакой судебной или иной правоприменительной практики по вопросам, связанным с пактами, а следовательно — нет материалов для того, чтобы оценить, соответствует ли пактам то или иное событие, тот или иной случай, возбуждающий сомнения или возражения. (Этой судебной практики не могут заменить публикации научного характера, касающиеся содержания пактов; точно так же нормальное развитие в нашей стране административного и конституционного права стало возможным лишь после того, как в Польше были созданы Высший административный суд и Конституционный суд, и эти суды приступили к регулярной судебной деятельности.)

Судебная и иная правоприменительная практика по этим вопросам (и притом весьма богатая) сформировалась (на основе Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года) в ходе работы Европейской комиссии и Европейского суда по правам человека в Страсбурге. Именно практика этих органов является тем источником, из которого можно (и нужно) черпать сведения о европейских стандартах в области прав человека: о том, какие именно действия и события признаны соответствующими, а какие — не соответствующими Конвенции и ее стандартам.

Польша не является участником упомянутой Конвенции. Действия нашей администрации и наших судов нельзя обжаловать в Европейский суд по правам человека. Однако нам следует понимать — если мы хотим двигаться в сторону Европы и развивать нашу правовую культуру: то, что у нас считается онормальнымп, бывает онормальнымп лишь по нашим оценкам, которые формируются на основе отнюдь не современных европейских критериев.

А коль скоро Уполномоченный в своем докладе поднял проблему оагностицизма в сфере пактовп, — то он старается на свой страх и риск этот агностицизм переломить. Вот несколько примеров.

Директор польско-английского совместного предприятия Ежи П. (дело RPO/33845/90/II) находился под следствием по обвинению в том, что он причинил ущерб своей фирме (высокие операционные расходы, большие затраты на служебные командировки, расходы на представительские цели и на рекламу). Как видно из материалов дела, обвинение весьма слабое и плохо обоснованное. А ведь человек онаходился под следствиемп шесть (!) лет, прежде чем неспешно проводившееся производство было наконец прекращено ввиду отсутствия доказательств совершения преступления. По моему мнению, этих доказательств не было с самого начала, равно как и не было никаких оснований для возбуждения уголовного дела против Ежи П.

И вот я пишу в прокуратуру и учтиво прошу оопределить позицию прокуратуры..." и орассмотреть вопрос о возможности и целесообразности принятия мер, направленных на устранение из практики... органов прокуратуры случаев произвольного и незаконного возбуждения уголовных дел против граждан и проведения предварительного расследования с игнорированием предусмотренных в законе ограничений продолжительности этого расследования (для дознания — до 1 месяца, для следствия — до 3 месяцев, причем эти сроки могут быть в обоснованных случаях продлены на определенное время). Я буду Вам, г-н министр, благодарна, если Вы соблаговолите сообщить мне о Вашей позиции и о мерах, принятых Вами в связи с описанной практикой, проявившейся в деле Ежи П., а также о возможности предоставления Ежи П. компенсации в тех или иных формах. В заключение позволю себе заметить, что описанная в настоящем представлении ситуация не выходит из круга достаточно типичных случаев, которые — в соответствии со статьей 6 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека — находятся в сфере интересов Европейской комиссии по правам человека и Европейского суда по правам человека и являются предметом ряда решений, принятых этими органами".

Это означает: внимание! мы нарушаем европейские стандарты. (Я добавлю еще, в подобных случаях суд нередко признает необходимым — на основании ст. 50 Конвенции — выплату денежной компенсации государством, органы которого допустили нарушения).

Другая история (RPO/32716/90/VI), ужасно запутанная, продолжается уже 20 лет. Это — дело о наследстве. Дела о наследстве не относятся к компетенции Уполномоченного по гражданским правам. Но ввиду волокиты и проявленной судами при рассмотрении дела небрежности (суды не обратили внимания на то, сколько в действительности совладельцев было у спорной недвижимости, а это было исходной предпосылкой дела), я приняла дело к производству. Если бы наша страна была участником Европейской конвенции, напрашивался бы вывод, что налицо нарушение упомянутой статьи 6 Конвенции (ведь предусмотренное этой статьей право на справедливое разбирательство в разумный срок относится не только к уголовным, но и к гражданским делам).

Недееспособный, обременительный для окружающих (поскольку он постоянно всем на всех жалуется) полтора года сидит в психиатрической больнице, причем без всяких правовых оснований — дело RPO/54999/90/I. На голову ему не каплет, без еды он тоже не остается. Суд, который должен был осуществлять надзор над осуществлением опеки, ничего не делал в течение 4 лет! Письмо Уполномоченного министру юстиции:

оПозволю себе заметить, что Европейский суд по правам человека рассматривает подобные случаи как нарушения статьи 5 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека, см. обзор деятельности Европейского суда по правам человека за 1990 год, дела оВинтерверп против Нидерландовп, "Х против Соединенного Королевства", "Люберти против Италии" и другие (European Court of Human Rights, Survey of Activity, 1990, p.5)¹. Разумеется, Польша не является участником Европейской конвенции, она не подлежит юрисдикции созданного Конвенцией суда, — тем не менее, насколько я знаю, наша страна прилагает усилия к тому, чтобы изменить это положение. Если такое изменение произойдет, станет актуальной проблема приведения польского законодательства в соответствие с европейскими стандартами. Этого нельзя будет сделать ни легко, ни быстро. Есть основания полагать, что особого внимания в этом отношении потребуют вопросы обращения с недееспособными, психически больными, проживающими в домах социальной помощи. Поэтому позволю себе представить Вам дело Юзефа К., рассматривая его как своего рода пробный камень — как в отношении допущенных нарушений, так и в отношении необходимости выработки правильных навыков работы с такими людьми. Характерно, что в беседах с сотрудниками, имеющими отношение к делу Юзефа К., постоянно наталкиваешься на такие позиции: "есть причины для того, чтобы не оставлять его одного, без помощи, на свободе — так зачем морочить себе голову формальностями, главное, что у него есть еда и крыша над головой". Такие позиции, разумеется, являются следствием низкого уровня правовой культуры и незнакомства с современными правовыми стандартами.

И еще одно дело (RPO/30208/90/I), оно не закончено — нет пока ответа от министра здравоохранения. Наркологическая больница в Щ. Станислав П., который находится там по своей воле, в письме на имя Уполномоченного конкретно, по-деловому, так, что ему веришь, описывает царящие в больнице порядки и применяемые там методы лечения, являющиеся, по его мнению, недопустимыми и неэффектными. Врач в администрации воеводства не придал этому делу никакого значения. Мы обратились к общепольскому консультанту по психиатрии, а тот прислал нам подробное заключение-отчет, где подтверждалась правильность претензий к деятельности больницы. После этого Уполномоченный обратился к министру здравоохранения: оличность каждого из пациентов — даже с учетом специфики их заболевания или (как пишет воеводский врач) их оотклонений в сфере характера интеллекта, признаков психической деградации, невыработанности привычки к труду и т. п.п — является той ценностью, неуважение которой не может быть ничем оправдано. Больные, которые не являются недееспособными, имеют право на свободу и безопасность, о которых говорится в статье 5 Европейской конвенции о правах человекап. И хотя пункт оеп этой нормы предусматривает возможность ограничения свободы алкоголиков, но однако нельзя на этом основании считать, что любые ограничения свободы и личной безопасности этой категории пациентов законны. Хочу обратить внимание также на статью 8 Конвенции, предусматривающую право на уважение частной жизни, и это право также принадлежит пациентам.¹ Польша не является участником Европейской конвенции о правах человека, однако стремится присоединиться к ней, и основная проблема тут состоит в том, насколько польское законодательство соответствует нормам конвенции... Стремление к оевропейскостип должно сочетаться с выработкой правовой культуры и уважения не только к закону, но прежде всего — к человеку. Содержание письма воеводского врача не свидетельствует о том, чтобы личность пациентов больницы была для него проблемой, достойной особой заботы. Те же замечания относятся и к "воспитательным мерам", используемым персоналом больницы в Щ.

И в заключение дело RPO/69506/90/I. Ко мне постоянно приходят письма врачей, утверждающих, будто закон о врачебных палатах нарушает нормы Конституции, а также законодательство об общественных организациях, ибо общественные организации предполагают добровольное членство, а членство во врачебной палате является принудительным и без такого членства врач не вправе осуществлять свою профессиональную деятельность. Но я отвечаю врачам (а также юрисконсультам и адвокатам, которые обращаются ко мне с аналогичными запросами), что они не правы. Орган самоуправления лиц определенной профессии не является общественной организацией, он представляет собой корпорацию публичного права, являющуюся одной из форм осуществления административных функций. И в качестве аргумента я в этих случаях ссылаюсь на практику Европейского суда по правам человека, на его решения, касающиеся толкования статьи 11 Конвенции².

Для этого и служат европейские стандарты: они учат нас мыслить по-европейски. И они воздействуют на нас не аргументом силы, а силой аргументов.