Давным давно, когда я была освежеиспеченнойп ассистенткой, я была в первый раз во Франции и ела там — также впервые в жизни — артишоки. Поставили передо мною этот овощ, а я — неискушенная — стала от этой величественной головки отрывать листок за листком, ощипала эту головку до голой чашечки и — задумалась, а что же тут есть? Позднее я узнала, что артишоки едят так: каждый оторванный листок, его толстую часть обмакивают в специальный соус (он был подан!) и высасывают.
Эта история приходит мне в голову, когда я вижу реакцию органов администрации, к которым я обращаюсь с различными делами, касающимися граждан. Администрация достает материалы дела и поступает с ними подобно неискушенному любителю артишоков. Отрывает листочки, отбрасывает их, не высасывая, и остается над пустой тарелкой. У меня было несколько таких дел. Вот одно из них (RPO/6234/90/V), которое служит хорошей иллюстрацией типичных ошибок в действиях администрации.
В связи с необходимостью капремонта Здзислав В. был выселен из квартиры на время ремонта и переселен во временное жилье Это было 15 декабря 1983 года. Поскольку в то время Здзислав В. приступил к строительству оодносемейного домикап, жилотдел аннулировал его право на жилое помещение, подлежавшее капремонту. Ввиду того, что этот домик однако еще не был пригоден к заселению, а следовательно, ожилищные потребности гражданина были удовлетворенып лишь мнимо, — это решение было отменено. Был уже год 1987-й. После дальнейшего перебрасывания мячика между органами администрации I и II инстанции было установлено, что Здзислав В. сохранял все же право на муниципальную квартиру (ту, где производился капремонт) вплоть до момента окончания строительства оодносемейного домикап. Тем временем бедный Здзислав В. пришел к выводу, что у него не хватит средств на завершение строительства домика, и потому продал недостроенный домик, а городская администрация даже воспользовалась своим правом приоритета и сама купила этот домик. Все это время дело о праве Здзислава В. на его муниципальную квартиру и на временное жилое помещение продолжало бесконечно перелетать из одной административной инстанции в другую. В течение 6 лет Здзислав В. не имел права на достойные жилищные условия, а в его прежнюю квартиру была вселена другая семья. Измученный длинным рядом решений, то не имеющих юридической силы, то отменяющих эти незаконные решения, Здзислав В. обратился к Уполномоченному по гражданским правам.
В октябре 1989 года я направила следующее представление Министру строительства: оВ этом деле происходит своего рода опинг-понгп решениями об отмене других решений без принятия решения по существу, и это приводит к фактическому лишению гражданина формально принадлежащего ему права ... если действия какого-либо органа привели к утрате гражданином столь жизненно важного блага, каким является квартира, и если действительно имеются серьезные препятствия для возвращения гражданину прав на квартиру, то этот орган обязан особенно тщательно и быстро решить дело таким образом, который не усиливал бы недовольство гражданина и не вызывал бы у гражданина недоверия к властип. Ну прекрасно. В декабре 1989 года Министр строительства прислал мне копию своего письма воеводе (губернатору) с предписанием оокончательно решить делоп. Дело постепенно спускалось все ниже. Я получила копию письма воеводы руководителю администрации города и гмины (общины), весьма положительного содержания — но без деталей. После этого Здзислав В. получил письмо от этого руководителя администрации (датированное февралем 1990 года), в котором вопрос об исправлении ошибок администрации превратился уже в вопрос о предоставлении временного жилого помещения — так, будто бы причины, приведшие к необходимости предоставления такого помещения (собственные ошибки администрации) не имели никакого значения, а Здзислава В. нужно было просто поставить на очередь, в ряду других ожидающих предоставления жилья.
Прочитала я это письмо, вздохнула. Колесо совершило полный оборот. Артишок был разнят на листочки до самой чашечки, и никто ничего из него не съел. И потому 14 марта 1990 года я вновь, как это уже было за пять месяцев до того, написала Министру строительства: оВ октябре истекшего года я переслала Вам материалы жилищного дела г-на Здзислава В. с просьбой проверить дело и принять меры к тому, чтобы оно было решено в соответствии с общеобязательными принципами, которые были нарушены при принятии решений по этому делу... Хочу напомнить Вам, что ошибочные действия местных органов администрации по этому делу привели в результате к тому, что г-н В. вынужден был в течение нескольких последних лет проживать во временном жилом помещении, предоставленном ему на время капремонта занимавшейся им ранее муниципальной квартиры. В этой квартире (ордер на которую на имя Здзислава В. никогда не был аннулирован вступившим в силу решением) (...) ныне проживает другая семья. Вопрос о предоставлении другому лицу квартиры, которую семья прежнего нанимателя покинула лишь временно и в силу необходимости, требовал, по моему мнению, тщательного рассмотрения также и в аспекте наличия предпосылок, указанных в статье 156 Административно-процессуального кодекса, то есть предпосылок, касающихся недействительности административных решений. В вышеупомянутом письме я обратила внимание на недопустимое нарушение основных принципов Административно-процессуального кодекса, которые положены в основу всей деятельности государственной администрации: принципа быстроты и простоты административного производства и принципа углубления доверия граждан к власти. Эти принципы имеют статус правовых норм, а не просто каких-то советов или рекомендаций... Разъяснения, [направленные] гражданину... свидетельствуют, как мне представляется, о том, что их авторы ни в коей мере не сознают совершенные ими упущенияп... оНапомню, что мое представление на имя министра вовсе не было попыткой вмешательства в процесс предоставления жилых помещений с целью добиться предоставления жилья вне установленного порядка. Ни одно из полученных мною до сих пор (в копиях) писем не устраняет сомнений Уполномоченного, изложенных в представлении на имя министрап. оНе дано объяснения выдаче нового ордера на квартиру, которая с правовой точки зрения не была свободной. Я не получила никакой информации о позиции органов высшего уровня по вопросу о нарушении правовых норм, которые должны составлять основу деятельности всей государственной администрациип.
В деле Здзислава В. формализм, поверхностность подхода, отсутствие желания добросовестно разобраться в деле, ораздроблениеп дела на этапы, каждый из которых может быть кое-как формально оправдан (чего нельзя сказать о деле в целом) являются поистине замечательной иллюстрацией бюрократического легализма органов администрации и того, что в иерархии ценностей, которой придерживается администрация, отнюдь не стоят на первом месте интересы граждан. Здесь проявляется еще кое-что: спихивание дела все ниже и ниже, без попытки на каждом уровне провести хоть какой-то анализ, хотя бы под углом зрения упущений, допущенных органом более низкого уровня, отсутствие инструкций, указаний на то, что было плохо и как следует поправить дело. Ох, бездумное ощипывание артишока. И нет ничего удивительного в том, что по дороге к тем, кто непосредственно виновен в упущениях, дело утрачивало свой исключительный (ввиду совершенных администрацией ошибок) характер и превращалось в одно из многочисленных дел о опредоставлении квартирып. Тогда как в действительности речь тут шла о правильности действий администрации, о добросовестности администрации по отношению к гражданину. О том, что риск совершенных ошибок и нарушений процедуры должен падать не на отдельного человека, а на того, кто эти ошибки допустил. Поэтому нет никаких оснований ставить Здзислава В. в хвост очереди тех, кто ожидает предоставления свободного жилого помещения. Но не потому, что о нем писал Уполномоченный, овмешивающийсяп в его пользу, а потому, что администрация допустила по отношению к нему многочисленные ошибки и попросту имеет обязательства по отношению к этому гражданину и должна исправить свои ошибки, действуя в этом деле попросту добросовестно.
Обучение тому, как правильно есть, требует времени. Но сколько же времени требуется для того, чтобы научиться есть артишоки — это на деле не столь экзотично и не столь сложно, как лангусты и омары. Мне очень интересно, сколько еще раз снова придется овпихиватьп дело Здзислава В. на самый высокий уровень, прежде чем кто-нибудь решит его пристойным образом.
И еще одно. Описанная история объясняет, почему ответа от меня приходится ждать столь долго. Напоминаю: в этом случае после пяти месяцев работы над одним делом мы оказались в исходной точке. Не по моей вине. Уполномоченный ведь не принимает сам решений по существу дела. Он лишь побуждает (именно так: побуждает) к действию других. Вот я и побуждаю — в том числе и посредством публикации этого очерка. А кстати — европеец знает, как едят артишоки. И об этом было даже написано в старых (ну, конечно) поваренных книгах.