Selfmade man
и правовое государство

Название этого очерка я заимствовала у журналиста газеты оПшеглнд тыгоднвып, подписывающегося оОгурекп (оОгурецп) (я прошу у него извинения за это заимствование и надеюсь, что он меня простит). А заимствовала я это название потому, что именно этот автор в материале как раз под этим названием проехался по моему адресу. Дело в том, что несколько недель назад многочисленные полученные мною однотипные письма побудили меня выступить с заявлением для печати, которое было опубликовано в ряде газет, передано по радио и телевидению. Суть заявления состояла в следующем: отказ жилищных контор и правлений жилищных кооперативов принимать вносимые жильцами платежи является незаконным. В соответствии с частью 1 статьи 454 Гражданского кодекса кредитор обязан принять предложенные ему деньги. Отсылка на почту или в сберкассу (где требуют большие суммы за перечисление денег) незаконно. Вот и пишет наш милый автор примерно так: оНу и что с того, что такие действия запрещены именно статьей 454 Гражданского кодекса. Пусть бы лучше Уполномоченный по гражданским правам заставил эти жилконторы и жилкооперативы действовать, как положено, а человеку-то ведь безразлично, какая именно правовая норма нарушена по отношению к немуп.

Ох, знаю я такую позицию, знаю ее еще с того времени, когда я работала в университете... оМеня не касаются законы и нормативные акты, они должны быть хорошими, вот и все, а мне до этого дела нетп. А если говорить по существу, то дело опять-таки связано с некоторой особенностью правового государства. В нескольких очерках я старалась разъяснять различные особенности и закономерности, характерные для правового государства, которым мы должны стать (см. статью 1 Конституции в новой редакции). А на этот раз — о том, чего следует ожидать от гражданина правового государства.

Итак, гражданин правового государства не должен быть человеком, находящимся в полной зависимости, несамостоятельным, уязвимым для нападок, слабым и податливым, пассивно ожидающим, что овластьп соблаговолит ему предложить, предоставить (а точнее — выделить). Если человек, которому законы предоставляют какие-то права, таков, каким не должен быть гражданин, ему вовсе не нужно знать ни содержания законов, ни сущности своих прав. оВласть знает лучшеп, оверхп принимает решения — мы должны лишь напоминать власти, чтобы она о нас не забыла, и на этом точка. Именно из такого видения общества вытекает тезис о всемогущей, патерналистской власти, которая, как добрый папаша, лучше знает, что именно хорошо для несмышленых детей. Детям следует ждать и быть благодарными. Им не следует слишком дотошно выпытывать, как папаша зарабатывает деньги и как он ведет хозяйство, они не должны — Боже упаси! — добиваться того, чтобы их допустили к участию в принятии решений.

При таком социальном видении — гражданину вообще не надо знать законов, его статус во всех деталях урегулирован правовыми нормами, которые весьма казуистично определяют, что кому позволено, кто должен установить, что позволено и что — нет, и которые избегают хоть в чем-то предоставить инициативу самому заинтересованному лицу — независимо от того, будет ли это инициатива по созданию общественной организации или инициатива по получению некоторой имущественной выгоды. Механизм иной: напиши нам прошение, а мы уж решим, надо ли выделить тебе то, что мы сочтем справедливым.

Совсем иной является либеральная модель общества. Здесь адресат закона является охозяином своей судьбы и своего предназначения, он верен своему слову и сознает свою ответственностьп (я процитировала французского юриста Рене Саватье). В этом случае писаные законы определяют пределы для собственной инициативы гражданина. Ему позволено делать все то, что не запрещено. Он должен сам, по собственной инициативе, приводить в движение правовые механизмы. Не писать прошений о том, чтобы ему разрешили хозяйственную деятельность, а, прочитав закон и выполнив требуемые законом условия, попросту зарегистрировать это, известить овластип, не ожидая их позволения.

Конечно, я чрезвычайно упрощаю дело, но полярно противоположный подход к роли гражданина как адресата права в тоталитарно-патерналистской и либеральной моделях общества — разителен.

И теперь переходим к главному вопросу — знанию законов. Может ли гражданин, который не знает закона, не имеет представления о том, как закон определяет пределы его свободы, действовать в качестве свободного субъекта права, и как он может воспользоваться собственной инициативой? В тоталитарно-патерналистском обществе знание законов необходимо лишь посвященным — власти (одоброму папашеп), адресатам же ее благосклонности ничего о законах знать не нужно. В либеральной модели отсутствие знания законов означает утрату шансов, ущербность гражданского статуса, ослабление защиты собственных интересов. Ибо — согласно древнему принципу оignorantia iuris nocetп незнание закона вредит тому, кто его не знает. А если защита собственных интересов вверена сознательности и инициативе самого заинтересованного лица, — отсутствие правовых знаний вредит именно ему.

Поэтому я придерживаюсь мнения, противоположного мнению журналиста Огурека и буду и дальше стараться добросовестно информировать читателей о содержании законов — по всей видимости, читателям неизвестных. Ведь из статьи 454 Гражданского кодекса вытекает, что если некто, будучи кредитором, вопреки требованиям этой статьи, отказывается принять предложенное ему исполнение обязательства, то прежде всего он попадает в состояние просрочки. А за просрочку положены проценты и даже компенсация за ущерб. И потому, если гражданина с его квиточком озавернулип из кассы жилконторы или кассы жилкооператива, и он был вынужден отправиться платить на почту или в сберкассу и заплатить там дополнительные суммы за услуги этих организаций по перечислению денег, то этот гражданин вправе требовать от получателя платежа возврата этих сумм, которые он уплатил лишь по той причине, что кредитор нарушил свои обязанности (предусмотренные этой несчастной статьей 454 Гражданского кодекса). Я, разумеется, не знаю, все ли заинтересованные захотят воспользоваться своим правом на получение этой компенсации — ибо это лишние хлопоты и наверняка поначалу тут потребовалась бы парочка судебных процессов. Но Уполномоченный, по крайней мере, разъяснил имеющиеся возможности. Знаю, знаю, что мне ответят мои противники: оА почему это мы сами должны сражаться с беззаконием? Это те, кто нарушает закон, должны раз и навсегда работать так, как следуетп. Ну да! С тюрьмой для тех, кто нарушает свои обязательства по гражданско-правовым договорам, мы встречаемся ныне лишь на страницах романов Диккенса, и весьма сомнительно, чтобы можно было что-то сделать в этом отношении методом непосредственного принуждения.

Ибо гражданское общество — это дело правовой культуры, в состав которой входят: знание законов, чувство ответственности, а также моральная атмосфера, при которой отношение к тем, кто не выполняет своих обязанностей, будет по меньшей мере неприязненным.

Я написала в своем годичном отчете, что если мы являемся государством конституционного агностицизма, то деморализация охватывает не только истеблишмент, но и широкие круги общества. Ибо за годы патерналистской деморализации люди отвыкли от самостоятельности, от того, что за свои права надо также и самому бороться. А потому нужно знать закон и уметь им пользоваться. У меня самой постоянно возникают проблемы с людьми, придерживающимися позиции: оУладь все за меня, ты ведь для этого и существуешьп. Неправда — я существую для того, чтобы бороться за правовое государство, чтобы добиваться устранения отдельных наиболее ярких проявлений дискриминации. Но не для того, чтобы подменять каждого в его борьбе за мои права, в каждом деле. И именно поэтому в свои обязанности входит соответственным образом ориентированная информация, распространение знаний о праве. Надеюсь, что тем самым я доставляю тем, кого достигает эта информация, орудия для защиты своих прав. Но использовать эти инструменты каждый уже должен сам. Ибо в правовом государстве гражданин — это в значительной степени selfmade man.