Publication1

Игра за гранью фола

Недавно Конституционный суд рассмотрел два дела по представлению Уполномоченного по гражданским правам. Оба дела касались конституционности законов. Первое дело (RPO/23665/88/VI) относилось к тому положению закона о ценах, которое уполномочивало воеводские рады народове вводить на своей территории надбавки (в размере до 10% цены) на туристические товары и услуги. В другом деле (RPO/12137/88/V) Уполномоченный также оспаривал соответствие закона Конституции, в этом случае речь шла об одном из положений жилищного закона². Более конкретно (в очень большом упрощении!) речь шла о том, что при создании в 1987 году новой категории квартир — озаводских квартирп, наем которых тесно связан с работой на определенном предприятии или в определенной организации — в число этих квартир были включены и такие квартиры, нынешние жильцы которых не были связаны с данным предприятием. Некоторые из них ранее работали на этом предприятии, а потом уволились, другие же произвели обмен жилыми помещениями с работниками данного предприятия, и т. д. И изменение правового режима квартиры, которого жильцы ни сном, ни духом не могли предвидеть и ожидать, поставило их перед выбором: либо они будут платить за квартиру в три-четыре раза больше обычной платы либо переедут из этой квартиры в предложенное предприятием-охозяиномп озаводскойп квартиры озаменяющееп жилое помещение.

В обоих случаях Конституционный суд согласился с мнением Уполномоченного и признал оспариваемые им положения законов не соответствующими Конституции.

Когда несколько месяцев тому назад я упомянула публично о своем представлении, касающемся отуристских надбавокп к ценам, я уже предчувствовала то, что позже произошло. Сначала пришло немало писем как в мою поддержку (окак хорошо, что Вы боретесь с дороговизной и с набиванием мошнып), так и с осуждением моей позиции (оведь должны же бедные воеводские рады народове иметь средства на реализацию своих мероприятийп). Меня любезно — или не слишком любезно — спрашивали, отдаю ли я себе отчет (чтобы не было недоразумений, замечу тут же: да, я отдаю себе в этом отчет) в том, как много полезного сделано там и сям именно за счет этих десятипроцентных надбавок и т. д. и т. п. То же самое и в другом деле оно ведь должны же несчастные предприятия защищаться от пройдох, поступающих на работу только для того, чтобы получить квартиру, а потом покидающих предприятиеп. Когда я все это читаю и слышу, мне становится грустно. Хочется закричать: оЛюди! А кто вам сказал, что Уполномоченный хотел бы отобрать у воеводских национальных советов эти несчастные деньги или что он намерен лелеять пройдох? Речь идет совсем о другомп.

Я сама спортом не очень-то интересуюсь, но полагаю, что значительная часть моих оппонентов любит и понимает спорт. Ну вот я и хочу задать им вопрос: разве гол, забитый из положения овне игрып, может быть зачтен при определении итогов матча? И разве удар, нанесенный после того, как гонг возвестил об окончании раунда, может добавить очки нанесшему его боксеру при подведении итогов боя? Разумеется, такой гол или такой удар не будут зачтены, и более того, в случае положения овне игрып или фола тот, кто допустил такое нарушение, будет наказан в соответствии с правилами соревнований.

Так почему же Уполномоченный по гражданским правам должен соглашаться с правовыми фолами, допускаемыми вопреки интересам граждан. Подобного рода фолы — накапливавшиеся в прошлом — уже стоили нам очень дорого и приводили к трагическим последствиям.

В чем же состоит этот фол? В том, что эта так называемая надбавка к цене туристских товаров на самом-то деле является ничем иным, как налогом. А налоги должны устанавливаться в явной форме, в соответствии с нормами налогового законодательства, а отнюдь не в законе о ценах. И что это за отуристский сборп, если его платят также и те, кто постоянно проживает в этой местности? Я готова заплатить любую сумму тому, кто смог бы точно определить какой товар является туристским, а какой — нет. Являются ли, например, туристским товаром свечи, продаваемые в газетных киосках?

Установление налогов — это прямо-таки символ гражданского статуса, и в самые разные эпохи и под самыми различными широтами граждане чрезвычайно остро реагировали на нарушение порядка установления налогов. В этом слишком поздно убедились несколько властителей, чьи незадачливые меры в этой области стали причиной парочки удачных революций, отделения колоний от метрополии и других исторических событий.

Популистски настроенных энтузиастов моего представления о неконституционности содержащейся в законе о ценах нормы о отуристских надбавкахп я предупреждала и предупреждаю: эти надбавки вернутся (и пожалуй, должны вернуться). Они вернутся после того, как будут внесены по всем правилам соответствующие изменения в Закон о местных налогах и сборах. Ибо следует действовать по оправилам игрып, а не в обход этих правил.

И, разумеется, мне грустно, когда одно высокое должностное лицо (являющееся также депутатом Сейма, — но не нынешнего созыва) говорит: оЧто за юридические придирки? будто это не одно и то же?п И я подумала, что, посещая в молодости боксерские матчи, это он наверное сиживал на тех местах, откуда скандировали выкрики: опусти ему кровь!п

В чем состоит юридический фол во втором случае? Разумеется, предприятия вправе защищаться от хитрости работников, которые, получив от предприятия квартиру, увольняются, переходят туда, где им больше платят, но при этом не освобождают квартиру (оа что мне сделают?п). И я не имею ничего против того, чтобы подобных жильцов ставили перед выбором: или плати повышенную квартплату, или переезжай в заменяющее жилое помещение, — но только в тех случаях, когда работник знал о возможности таких последствий своего увольнения уже в момент поступления на работу. Тогда ему можно сказать без обиняков: обачили очи, що купувалип. Но недопустимо, чтобы законодатель одним росчерком пера оприкреплял к меступ тех, кто получил квартиру, признанную позже озаводскойп, еще тогда, когда намерения законодателя никому не были известны. И еще одно: не было бы проблемы, если бы озаменяющее жилое помещениеп, предлагаемое такому оприписанному к квартиреп работнику, было в потребительском отношении полным эквивалентом той квартиры, которую предприятие хочет изъять у этого работника. Но если этот озаменительп может находится в другой местности, может быть значительно меньше изымаемой квартиры, может иметь печи вместо центрального отопления и т. п., то это в описанной ситуации не может считаться честным.

Подобная огрязная играп законодателя подрывает фундаментальный принцип взаимного доверия между законодателем и обществом. Этот принцип является основополагающим в правовом государстве, которое мы с таким трудом пытаемся построить. Трудность построения правового государства состоит в том, что такое построение должно происходить не столько на бумаге, на которой печатается законодательный вестник (оДзенник уставп), сколько в головах тех, кто создает и толкует законы.

Дело о озаводскихп квартирах скрывает в себе еще одну процессуальную тонкость. Дело в том, что после того, как осенью прошлого (1988) года Уполномоченный направил в Конституционный суд свое представление, Сейм внес (в апреле 1989 года) изменения в оспариваемый закон. Это изменение несколько улучшило положение (ограничило круг тех лиц, чьи приобретенные права были нарушены законом), но изменение не устранило указанных в моем представлении недостатков закона в целом. В этой ситуации Уполномоченный решил поддержать свои требования, и в результате рассмотрение дела в Конституционном суде все же состоялось. Некоторые считают, что упрямство Уполномоченного совершенно непонятно, что он просто опривязываетсяп, что он ведь должен был бы быть удовлетворен тем, что ему вообще захотели пойти навстречу, что в конце концов ожильцов озаводскихп квартир никто на улицу не выбрасывалп.

Каждому омбудсману платят именно за то, чтобы он опривязывалсяп и онадоедалп, а что касается этого благородного оневыбрасывания на улицуп (об этом говорилось и на заседании Конституционного суда, а как же!), то мне вспомнился сюжет одного рассказа Зощенко о доброте некоего государственного деятеля, не проявившего жестокости по отношению к детям, которые пришли к нему в кабинет и начали бегать по кабинету. И еще одно: меня беспокоит не 10%-ная надбавка к цене и не оделоп о озаводскихп квартирах. Проблема состоит в соблюдении оправил игрып в правовом государстве: о добросовестности законодателя по отношению к гражданам, о принципе доверия, о том, что налоги должны устанавливаться открыто и опо всем правилам искусствап, об уважении приобретенных прав, о правильном использовании переходных положений закона, о том, что эквивалент утрачиваемого имущества должен быть действительно эквивалентом...

Господа журналисты! Кто обо всем этом напишет? Я дам материалы, я приглашаю вас заняться этой темой.Игра за гранью фола

Господа журналисты! Кто обо всем этом напишет? Я дам материалы, я приглашаю вас заняться этой темой.Точки зрения

Я получила вырезку из газеты оВалька млодыхп от конца августа (получила с опозданием, ибо редакция не позаботилась о том, чтобы мне эту вырезку прислать; наверное, редакция полагала, что я регулярно читаю все выходящие в Польше газеты). Редакция ставила передо мною вопрос (цитирую по памяти, но за смысл ручаюсь): оНаблюдается снижение активности Уполномоченного по гражданским правам. Означает ли это, что в праве и в его применении наступили изменения к лучшему?п Бог ты мой! Я никогда не видела в своем офисе никого из редакции этой — впрочем, весьма симпатичной — газеты, — поэтому я ответила, что то, что они заметили, это не снижение моей активности, а падение интереса прессы ко мне и к моей работе.

Это вполне понятно и естественно. У нас происходит так много всего, изменения происходят столь быстро, что дух захватывает — так что трудно было бы ожидать, что журналисты будут орвать из рукп именно результаты моей деятельности. К тому же, я являюсь довольно-таки трудным партнером для журналистов: для того, чтобы писать о предложениях Уполномоченного, о представлениях и протестах, направленных им в Конституционный суд и в Верховный суд, надо обладать кое-какими юридическими знаниями и понимать принципы правового государства, ибо на деле именно об этом идет речь в документах, исходящих от Уполномоченного. Речь идет не об установке телефонов, не о гаражах, озаводскихп квартирах, не о распределении властями жилых и нежилых помещений, не о надбавках к ценам и сборам, не о дежурстве врачей, не об отношении Госстраха к клиентам, не о восстановлении на работе, не о льготных рецептах, не о волоките в судах, не о восстановлении в прежних правах и не о предоплате, внесенной за автомобили, и т. п. — но речь идет о том, в какой степени нормативные акты, регламентирующие все перечисленные вопросы, и правоприменительная практика нарушают принципы использования права в правовом государстве, нарушают оправила игрып в области законодательства. Чтобы все это осознать и суметь описать, нужно прежде всего знать об этих оправилах игрып (об их существовании), а также знать сами эти оправила игрып (каковы они).

Я прилагаю немало усилий к тому, чтобы средства массовой информации знали о деятельности Уполномоченного по гражданским правам. Я выступаю по телевидению. Мы издаем ежемесячно (рассылаемую бесплатно) оИнформациюп, содержащую перечень всех представлений, исходящих от Уполномоченного, всех предложений, поданных им в Конституционный суд, и надзорных протестов, принесенных в Верховный суд, содержание ответов на наши представления и протесты, а также подборку наиболее интересных индивидуальных дел¹. Ежемесячно я приглашаю журналистов из местных газет, и им передаются последние сведения о работе Уполномоченного (я всегда делаю это сама). оМилый друг! Чего больше желать!п².

Одна из наиболее известных истин, касающихся общественной жизни, состоит в том, что если о чем-то не известно, то это очто-топ как бы и не существует. Вот именно — и поэтому человек, знающий эту истину, не примет отсутствия у него сведений о чем-то за факт несуществования неизвестного ему явления. Быть может, тщеславие заставило бы меня мечтать, чтобы описания моей деятельности не сходили с первых страниц газет. Но разум говорит: не будем строить иллюзий... Но только, господа журналисты, не требуйте от меня, чтобы я исповедовалась в не-своих грехах.

А что касается активности... Обратимся к статистике. За 9 месяцев текущего (1989 — Прим. перев.) года подготовлено около 150 представлений по общим вопросам (за весь прошлый год их было около 70); в Конституционный суд направлены три представления, оспаривающие конституционность нормативных актов, и четыре запроса о толковании законов (за 1988 год — пять обращений в Конституционный суд); в Верховный суд направлено 20 надзорных протестов (за весь прошлый год — 12). И опять-таки: пожалуйста, не придавайте этим цифрам слишком большого значения — я не намерена только для увеличения статистики писать вымученные надзорные протесты или представления в Конституционный суд. Все зависит от материала. Порою он лучше, порой хуже.

С этими надзорными протестами у нас немалые трудности. Непрерывно льется поток ходатайств о принесении надзорных протестов — в процентном отношении их число колеблется около 10-14% от общего числа поступивших заявлений. Причем преимущественно (ныне!) это дела, вовсе не относящиеся к компетенции Уполномоченного: наследственные, о разделе имущества, семейные споры об имуществе... Неудивительно, что ходатайства о принесении надзорного протеста рассматриваются столь медленно: это кропотливая работа. И высылка Уполномоченному затребованных им материалов — вопреки распространенному мнению — вовсе не гарантирует принесение надзорного протеста. Нельзя озаказатьп надзорный протест — а ведь многие (даже депутаты Сейма!) полагают, что можно. А что же я должна думать об адвокатах, которые присылают мне одля исполненияп пачки собственных, проигранных ими дел (орекордсменып среди них ухитряются присылать сразу по пять и даже по восемь дел!). И причем все дела в пачке проиграны на протяжении каких-то двух месяцев, причем в одном и том же суде. Неужели такой адвокат всерьез полагает, что именно ему выпало счастье получить одновременно столько дел, касающихся нарушения прав человека, и вместе с тем выпало такое несчастье — все эти дела суд решил неправильно?

Примерные подсчеты показывают, что около 80% всех заявлений, поступающих Уполномоченному, относятся к категории дел онеомбудсманскихп, 10% — это типичные для омбудсмана индивидуальные дела, а 10% — это дела, которые, пожалуй, специфичны именно для польского омбудсмана: дела, которые невозможно успешно вести в индивидуальном порядке, дела проблемные, сигнализирующие о системных ошибках, касающиеся многих граждан.

Эта статистика требует пояснений. Мы одобиваемп 60-ю тысячу дел (писем приходит много, много больше), и только половина их обработана. Много это или мало? Зависит от точки зрения. У меня нет волшебного магнита, приложив который к груде поступивших писем, можно было бы выбрать только то, что действительно относится к моей компетенции. Вскрытие писем, прочтение их, регистрация дел заведомо онеомбудсманскихп, подготовка ответов на письма, касающиеся подобных дел, поглощает массу времени и труда.

С июня 1989 года мы овладеем положениемп в отношении массы получаемой корреспонденции, то есть мы отсылаем ответов больше, чем получаем писем, и начинаем постепенно уменьшать накопившиеся озавалып. Но то, чем я довольна больше всего — это то, как мы обращаемся с поступающими письмами: мы теперь читаем их регулярно, сразу по поступлении. Это позволяет выловить важные и срочные дела, не опросмотретьп чего-то такого, что не терпит промедления. Но — не надо иллюзий. То, что не требует немедленного реагирования, — лежит и ждет в длиннющей очереди. И нас за это нередко ругают — осообщение о благоприятном для нас решении дела пришло тогда, когда дело уже давным-давно получило свое решениеп — ну да, конечно!

Однако мои корреспонденты весьма нетерпеливы. Как уже сказано выше, 10% дел — это такие, которые не поддаются индивидуальному рассмотрению. Ну вот, тут и начинается. Даже если признать успехом Уполномоченного выигрыш им в Конституционном суде дел об уставе и правилах Союза ветеранов или о правилах установки телефонов — а каждое из этих дел возникло на основании сотен индивидуальных дел, — то ведь из этого вовсе не вытекает, что Уполномоченный вмешается в пользу каждого из авторов писем и овыхлопочетп ему установку телефона или членство в Союзе ветеранов... То же относится, например, к тем, кто проживает в озаводскихп квартирах, или к тем, кто имеет право на получение эквивалента за имущество, оставленное за нынешней государственной границей. Уполномоченный по гражданским правам — это орган контроля, а не орган управления, он не может своей деятельностью заменять нормальную работу администрации.

Вопрос о гаражах (RPO/35314/88/V) — мы обратили внимание на дефекты в правовой регламентации, относящейся к этому вопросу, и в принципе была признана наша правота и были обещаны изменения как в нормативных актах, так и в практике. Но пока эти изменения не произошли, у Уполномоченного нет никакой возможности помочь отдельным заявителям, жалующимся на драконовские условия контрактов. То же относится и к тем, кто заинтересован в решении проблемы отелефоны после разводап (RPO/40882/88/VI). Уполномоченный внес представление, его правота признана, принято омощное решение, направленное на улучшение положенияп, но ничего не изменилось.

Для тех, кто мне пишет, мало радости получить ответ: оУполномоченный по гражданским правам согласен с Вами в том, что здесь есть проблема, и потому он подготовил представление с указанием на недостатки нормативных актов и правоприменительной практикип... А я вынуждена отвечать именно так, к примеру, тем, кто жалуется на то, что инфляция осъелап получаемые наследственные выплаты (RPO/20222/88/IV) или алименты (RPO/48068/89/II) либо же доплату к пенсии (RPO/19192/88/VI). Во всех трех случаях я указывала на конкретные меры, которые следовало предпринять (отказ от установления размера этих выплат в твердой денежной сумме, автоматический пересчет размера алиментов и доплат к пенсиям без необходимости для получателя этих выплат вновь обращаться в суд). Во всех трех случаях меня заверили, что овопрос решаетсяп. Да — решается, все решается и решается. А 10% заявителей — хотя они правы, и официально признано, что они правы, — никак не дождутся изменений в их пользу.

Вопреки ожиданиям и вопреки надеждам многих, не решается вопрос о выплате индивидуальных компенсаций (в валюте или хотя бы в злотых) за жестокости периода войны; я не могу также выхлопотать возмещение для каждого, кто был жертвой позорной практики конца сороковых — начала пятидесятых годов — ибо нет никакого способа для решения этих вопросов, если каждый случай рассматривать по отдельности. Именно такие дела попадают в упомянутые выше 10% опроблемных делп. К этой категории относятся и другие дела.

В июле прошлого года я представила Сейму доклад о положении в местах лишения свободы. Если бы хоть часть моих предложений (касающихся условий труда заключенных и оплаты их труда) начали осуществлять, вместо того, чтобы лишь аплодировать мне... Тогда наверняка не было бы нынешних трудностей в местах лишения свободы.

В прошлом году я дважды (в июле и в октябре) вносила представление (RPO/L/46/88) об автоматическом пересчете размеров наказания за имущественные преступления; при этом я указывала на правовые основания, допускающие такую меру, а также на то, что ее осуществление необходимо ввиду инфляции и изменения принципов назначения наказания. оПересчетп не осуществлен, однако — хорошо уже и это — министр юстиции направил в Верховный суд письмо, содержащее правовой вопрос, в основе которого лежит эта же проблема.

Известна старая шутка о тракторе, который очень хороший, поскольку у него есть целых три колеса, но который не ездит, ибо одного колеса ему не хватает. Как видим, все зависит от точки зрения. Точно также обстоит дело и с оценкой моей активности. Одно дело, если обращать внимание на то, что Уполномоченный делает (а не только на то, что о нем пишут, — ведь это вовсе не одно и то же). И другое дело, если смотреть, кроме того, на то, что еще нужно было бы сделать (вообще) в нашей стране. При втором подходе у меня не было бы никаких шансов на положительную оценку моей деятельности.

Приложение к переводу очерка оТочки зренияп

ИНФОРМАЦИЯ

о работе Уполномоченного по гражданским правам,
1994 2, февраль 1994 г., объем 59 стр., тираж не указан

стр. 7—8: статистика дел, поступивших за февраль 1994 года, а также начатых рассмотрением и законченных за этот месяц

стр. 9—20: краткое содержание представлений по общим вопросам, направленных Уполномоченным за февраль 1994 г.

Всего 17 представлений, в том числе:

министру по труду и социальным вопросам — 3 представления,

председателю Правления Соцстраха — 2 представления,

и по одному представлению —

министру внутренних дел,

министру юстиции — генеральному прокурору,

министру приватизации (буквально: министру по преобразованию форм собственности),

министру культуры и искусства,

министру сельского хозяйства и продовольствия,

статс-секретарю в министерстве финансов,

руководителю управления по делам ветеранов и репрессированных,

уполномоченному правительства по реформе государственной администрации,

руководителю аппарата Совета Министров,

председателю комиссии Сейма по законодательству,

кроме того, два представления направлены маршалу (председателю) Сейма и одновременно еще в несколько адресов, а именно — одно — маршалу Сейма, министру приватизации и министру регионального хозяйства и строительства, и одно — маршалу Сейма, копии — председателю комиссии Сейма по региональной политике, жилищным вопросам и строительству и министру регионального хозяйства и строительства.

стр. 21—24 краткое содержание надзорных протестов, принесенных Уполномоченным в Верховный суд

всего 4 протеста, а именно:

- об исчислении срока начала выплаты семейного пособия

- об исчислении срока подачи жалобы в Высший административный суд в случае подачи жалобы в польское консульство за рубежом или отправки ее в суд по почте из-за рубежа

- о законности дополнительного взыскания таможенной пошлины, взысканной якобы неполностью по вине таможни

- о том, что суд по делу об убийстве не принял во внимание смягчающие обстоятельства, включая ограниченную вменяемость

стр. 25—26 правовые вопросы, направленные Уполномоченным в Верховный суд, и решения Верховного суда по ним.

В феврале 1994 г. в Верховный суд направлен один правовой вопрос, суть которого в следующем:
распространяется ли положение закона 1991 года о ветеранах и репрессированных (ст.21 ч.2 п.2) о том, что исключение из числа ветеранов тех, кто служил в германской армии, не относится к тем, кто был призван в эту армию насильно, а впоследствии принимал участие в боях за независимость Польши, на тех, кто сражался против гитлеровских войск в составе воинских формирований на западных фронтах?

Сообщается, что в этом месяце Верховный суд рассмотрел поставленный Уполномоченным в его запросе от 26 ноября 1993 г. правовой вопрос, касающийся прав владельцев сберегательных вкладов (гарантируемых, согласно ст.49 п.1 Закона о банках, государственным казначейством) на получение своего вклада и процентов по нему в случае приостановки деятельности банка, куда внесены эти вклады, и последующего объявления этого банка банкротом. Верховный суд отказался ответить на этот вопрос, обоснование решения на момент сдачи в печать этого выпуска оИнформациип еще не было известно. (Позже Уполномоченный направил свой запрос о толковании этой нормы закона в Конституционный суд, который 11 января 1995 г. принял следующее общеобязательной толкование: до момента провозглашения банкротства банка, в том числе и в период приостановления его деятельности, казна обязана немедленно выплачивать все находящиеся под гарантией государства вклады, срок возврата которых наступил, вместе с обусловленными процентами; с момента объявления банка банкротом казна обязана выплачивать все вклады, независимо от того, наступил ли срок их возврата, но проценты начисляются лишь за период, предшествующий объявлению банкротства; в случае несвоевременного выполнения казной своих обязанностей применяются правила Гражданского кодекса, включая, очевидно, начисление законных процентов за время задержки.)

стр. 27—28 краткое содержание представлений в Конституционный суд и решений Конституционного суда по таким представлениям.

За февраль 1994 г. Уполномоченный направил в Конституционный суд два представления о принятии общеобязательных толкований норм закона: первое касалось бесплатного и льготного отпуска лекарств, второе — вопроса о том, вправе ли и обязан ли административный суд рассмотреть вопрос о незаконности и недействительности решения органа гмины (волости), если это решение уже не действовало на момент рассмотрения дела судом.

В этом же месяце Конституционный суд принял решение по одному из прежних запросов Уполномоченного, а именно — по запросу от 8 июня 1993 г. о признании неконституционности некоторых положений закона об изменении законов о налогах. Суд подтвердил, что положение закона от 6 марта 1993 года, предусматривающего отмену задним числом, с 1 января 1993 года, ранее гарантированного законом на срок до конца 1993 года освобождения физических лиц от уплаты подоходного налога с доходов от продажи ценных бумаг, — не соответствует принципам демократического правового государства, а следовательно, является неконституционным, поскольку сохраняющие силу конституционные нормы предусматривают, что Польша является демократическим правовым государством. (Конституция Польши признана Сеймом утратившей силу, но некоторые ее нормы объявлены временно сохраняющими силу.)

стр. 29—36 Краткое содержание ответов руководителей министерств и ведомств на прежние представления Уполномоченного.

За февраль 1994 года поступило 14 ответов, из них:

1 — на представление, направленное в мае 1993 г.

2 — на представления, направленные в августе 1993 г.

2 — на представления, направленные в сентябре 1993 г.

1 — на представление, направленное в октябре 1993 г.

2 — на представления, направленные в декабре 1993 г.

6 — на представления, направленные в январе 1994 г.

в том числе по ведомствам:

3 ответа получено из Министерства по труду и социальной политике

1 — из Министерства здравоохранения и социального обеспечения

2 — из Министерства юстиции

1 — из Министерства финансов

2 — из Министерства приватизации

1 — из Министерства регионального хозяйства и строительства

1 — из Министерства связи

2 — из аппарата Совета Министров

и 1 ответ от маршала Сейма

стр. 37—59 подборка наиболее интересных индивидуальных дел.

Всего описаны 24 дела, сгруппированные в соответствии с характером дел по 10 рабочим группам аппарата Уполномоченного (в том числе на стр. 55—57 помещено бранное письмо в адрес омбудсмана и его ответ).