Недавно Конституционный суд рассмотрел два дела по представлению Уполномоченного по гражданским правам. Оба дела касались конституционности законов. Первое дело (RPO/23665/88/VI) относилось к тому положению закона о ценах, которое уполномочивало воеводские рады народове вводить на своей территории надбавки (в размере до 10% цены) на туристические товары и услуги. В другом деле (RPO/12137/88/V) Уполномоченный также оспаривал соответствие закона Конституции, в этом случае речь шла об одном из положений жилищного закона2. Более конкретно (в очень большом упрощении!) речь шла о том, что при создании в 1987 году новой категории квартир — озаводских квартирп, наем которых тесно связан с работой на определенном предприятии или в определенной организации — в число этих квартир были включены и такие квартиры, нынешние жильцы которых не были связаны с данным предприятием. Некоторые из них ранее работали на этом предприятии, а потом уволились, другие же произвели обмен жилыми помещениями с работниками данного предприятия, и т. д. И изменение правового режима квартиры, которого жильцы ни сном, ни духом не могли предвидеть и ожидать, поставило их перед выбором: либо они будут платить за квартиру в три-четыре раза больше обычной платы либо переедут из этой квартиры в предложенное предприятием-охозяиномп озаводскойп квартиры озаменяющееп жилое помещение.
В обоих случаях Конституционный суд согласился с мнением Уполномоченного и признал оспариваемые им положения законов не соответствующими Конституции.
Когда несколько месяцев тому назад я упомянула публично о своем представлении, касающемся отуристских надбавокп к ценам, я уже предчувствовала то, что позже произошло. Сначала пришло немало писем как в мою поддержку (окак хорошо, что Вы боретесь с дороговизной и с набиванием мошнып), так и с осуждением моей позиции (оведь должны же бедные воеводские рады народове иметь средства на реализацию своих мероприятийп). Меня любезно — или не слишком любезно — спрашивали, отдаю ли я себе отчет (чтобы не было недоразумений, замечу тут же: да, я отдаю себе в этом отчет) в том, как много полезного сделано там и сям именно за счет этих десятипроцентных надбавок и т. д. и т. п. То же самое и в другом деле оно ведь должны же несчастные предприятия защищаться от пройдох, поступающих на работу только для того, чтобы получить квартиру, а потом покидающих предприятиеп. Когда я все это читаю и слышу, мне становится грустно. Хочется закричать: оЛюди! А кто вам сказал, что Уполномоченный хотел бы отобрать у воеводских национальных советов эти несчастные деньги или что он намерен лелеять пройдох? Речь идет совсем о другомп.
Я сама спортом не очень-то интересуюсь, но полагаю, что значительная часть моих оппонентов любит и понимает спорт. Ну вот я и хочу задать им вопрос: разве гол, забитый из положения овне игрып, может быть зачтен при определении итогов матча? И разве удар, нанесенный после того, как гонг возвестил об окончании раунда, может добавить очки нанесшему его боксеру при подведении итогов боя? Разумеется, такой гол или такой удар не будут зачтены, и более того, в случае положения овне игрып или фола тот, кто допустил такое нарушение, будет наказан в соответствии с правилами соревнований.
Так почему же Уполномоченный по гражданским правам должен соглашаться с правовыми фолами, допускаемыми вопреки интересам граждан. Подобного рода фолы — накапливавшиеся в прошлом — уже стоили нам очень дорого и приводили к трагическим последствиям.
В чем же состоит этот фол? В том, что эта так называемая надбавка к цене туристских товаров на самом-то деле является ничем иным, как налогом. А налоги должны устанавливаться в явной форме, в соответствии с нормами налогового законодательства, а отнюдь не в законе о ценах. И что это за отуристский сборп, если его платят также и те, кто постоянно проживает в этой местности? Я готова заплатить любую сумму тому, кто смог бы точно определить какой товар является туристским, а какой — нет. Являются ли, например, туристским товаром свечи, продаваемые в газетных киосках?
Установление налогов — это прямо-таки символ гражданского статуса, и в самые разные эпохи и под самыми различными широтами граждане чрезвычайно остро реагировали на нарушение порядка установления налогов. В этом слишком поздно убедились несколько властителей, чьи незадачливые меры в этой области стали причиной парочки удачных революций, отделения колоний от метрополии и других исторических событий.
Популистски настроенных энтузиастов моего представления о неконституционности содержащейся в законе о ценах нормы о отуристских надбавкахп я предупреждала и предупреждаю: эти надбавки вернутся (и пожалуй, должны вернуться). Они вернутся после того, как будут внесены по всем правилам соответствующие изменения в Закон о местных налогах и сборах. Ибо следует действовать по оправилам игрып, а не в обход этих правил.
И, разумеется, мне грустно, когда одно высокое должностное лицо (являющееся также депутатом Сейма, — но не нынешнего созыва) говорит: оЧто за юридические придирки? будто это не одно и то же?п И я подумала, что, посещая в молодости боксерские матчи, это он наверное сиживал на тех местах, откуда скандировали выкрики: опусти ему кровь!п
В чем состоит юридический фол во втором случае? Разумеется, предприятия вправе защищаться от хитрости работников, которые, получив от предприятия квартиру, увольняются, переходят туда, где им больше платят, но при этом не освобождают квартиру (оа что мне сделают?п). И я не имею ничего против того, чтобы подобных жильцов ставили перед выбором: или плати повышенную квартплату, или переезжай в заменяющее жилое помещение, — но только в тех случаях, когда работник знал о возможности таких последствий своего увольнения уже в момент поступления на работу. Тогда ему можно сказать без обиняков: обачили очи, що купувалип. Но недопустимо, чтобы законодатель одним росчерком пера оприкреплял к меступ тех, кто получил квартиру, признанную позже озаводскойп, еще тогда, когда намерения законодателя никому не были известны. И еще одно: не было бы проблемы, если бы озаменяющее жилое помещениеп, предлагаемое такому оприписанному к квартиреп работнику, было в потребительском отношении полным эквивалентом той квартиры, которую предприятие хочет изъять у этого работника. Но если этот озаменительп может находится в другой местности, может быть значительно меньше изымаемой квартиры, может иметь печи вместо центрального отопления и т. п., то это в описанной ситуации не может считаться честным.
Подобная огрязная играп законодателя подрывает фундаментальный принцип взаимного доверия между законодателем и обществом. Этот принцип является основополагающим в правовом государстве, которое мы с таким трудом пытаемся построить. Трудность построения правового государства состоит в том, что такое построение должно происходить не столько на бумаге, на которой печатается законодательный вестник (оДзенник уставп), сколько в головах тех, кто создает и толкует законы.
Дело о озаводскихп квартирах скрывает в себе еще одну процессуальную тонкость. Дело в том, что после того, как осенью прошлого (1988) года Уполномоченный направил в Конституционный суд свое представление, Сейм внес (в апреле 1989 года) изменения в оспариваемый закон. Это изменение несколько улучшило положение (ограничило круг тех лиц, чьи приобретенные права были нарушены законом), но изменение не устранило указанных в моем представлении недостатков закона в целом. В этой ситуации Уполномоченный решил поддержать свои требования, и в результате рассмотрение дела в Конституционном суде все же состоялось. Некоторые считают, что упрямство Уполномоченного совершенно непонятно, что он просто опривязываетсяп, что он ведь должен был бы быть удовлетворен тем, что ему вообще захотели пойти навстречу, что в конце концов ожильцов озаводскихп квартир никто на улицу не выбрасывалп.
Каждому омбудсману платят именно за то, чтобы он опривязывалсяп и онадоедалп, а что касается этого благородного оневыбрасывания на улицуп (об этом говорилось и на заседании Конституционного суда, а как же!), то мне вспомнился сюжет одного рассказа Зощенко о доброте некоего государственного деятеля, не проявившего жестокости по отношению к детям, которые пришли к нему в кабинет и начали бегать по кабинету. И еще одно: меня беспокоит не 10%-ная надбавка к цене и не оделоп о озаводскихп квартирах. Проблема состоит в соблюдении оправил игрып в правовом государстве: о добросовестности законодателя по отношению к гражданам, о принципе доверия, о том, что налоги должны устанавливаться открыто и опо всем правилам искусствап, об уважении приобретенных прав, о правильном использовании переходных положений закона, о том, что эквивалент утрачиваемого имущества должен быть действительно эквивалентом...
Господа журналисты! Кто обо всем этом напишет? Я дам материалы, я приглашаю вас заняться этой темой.