Лишь один процент дел, поступающих к Уполномоченному по гражданским правам, касается проступков. Лишь один процент... Как прекрасно, как хорошо — пришлось столкнуться и с такой реакцией — проблем нет, практика принятия решений неплохая, люди довольны, все о-кей. К сожалению, я радуюсь гораздо меньше. И вообще, я проявляю очень и очень большой скептицизм, когда речь идет о выводах, опирающихся на чисто статистические наблюдения. Этому меня научил еще в студенческие годы профессор Рогозинский. Наивные люди полагают, что большое количество писем Уполномоченному означает общественную поддержку этого правового института и доказывает, насколько велика была в нем потребность, тогда как относительно небольшое количество писем, касающихся проступков, является неопровержимым аргументом против критики, исходящей из самых светлых кругов правоведов.
Дорогие господа, здесь имеет значение не количество, а качество... По крайней мере, то, с чем я сталкиваюсь ежедневно у себя, в рамках этого одного процента, — вызывает у меня негодование и даже ужас.
Вот, в деле RPO/6654/88/II, коллегия по делам о проступках вынесла постановление о наказании за действия, приведшие к дорожно-транспортному происшествию (что сопряжено с обязательным лишением водительских прав) в ситуации, когда деяние никоим образом не подпадало под содержащееся в законодательстве определение подобного происшествия (ибо такое определение существует, но только коллегия упустила это из виду). А ведь на втором курсе юридического факультета студентам вбивают в голову, что нельзя назначить наказания, не предусмотренного законом и что это — железное правило уголовного права...
В деле RPO 6294/88/II Стефан К. был наказан за то, что обудучи обязанным заявить о факте круглосуточного пребывания в его квартире [...], этой обязанности не выполнилп. Попросту говоря, не известил милицию о том, что у него переночевала дама. Внося представление об отмене этого постановления, я написала: опостановление нарушает статью 6 оКодекса о порядке производства по делам о проступкахп, поскольку опирается исключительно на служебную записку, составленную инспектором городской администрации, который не был допрошен по обстоятельствам, изложенным в его записке, а также не были представлены доказательства, упомянутые в представлении о назначении наказанияп. На юридическом факультете студентам рассказывают о принципах исследования доказательств. Приведенный пример представляет собою удивительную иллюстрацию того, как его не следует проводить.
В деле RPO 6990/80/V коллегия приняла постановление о наказании восьмидесятилетнего старичка за невыполнение лежавшей на нем обязанности уборки снега с той части улицы, которая находится перед его домом. Это означает, что старичок (которому, кстати, ввиду его преклонного возраста, школьники помогали в повседневных домашних делах) взялся за метлу и попытался убрать снег. Но вот только заметного результата эти попытки не дали... Наверное, сил было слишком мало.
Оспаривая это постановление, я написала, что сомневаюсь в существовании самого факта проступка, а также в наличии вины лица, подвергнутого наказанию. Ибо если Юзеф Ц., ввиду своего преклонного возраста и ограниченных физических возможностей, не имел возможности выполнить лежавшую на нем обязанность, то тогда, значит, не было даже самого деяния... А что касается вины Юзефа Ц., то этот вопрос вообще не был предметом рассмотрения в коллегии.
Студентов юридического факультета на втором курсе долго и кропотливо (поскольку это очень трудные вопросы) учат, что такое вина (психическое отношение лица к совершенному им деянию), какие существуют формы вины, чем они различаются между собой и что является критерием вины...
В деле RPO 18361/88/II коллегия первой инстанции приняла постановление — подвергнуть наказанию Рышарда Р. за покушение на распространение неподцензурных (онезалитованныхп) печатных изданий. Действительно, по закону карается не только распространение таких изданий, но и покушение на их распространение. Но коллегия второй инстанции, рассмотрев жалобу осужденного, сформулировала обвинение иначе, признав, что эти публикации Рышард Р. охранил с целью распространенияп; назначенная коллегией первой инстанции мера наказания была оставлена без изменения. Компетентная Комиссия по проверке постановлений по делам о проступках (а каждое постановление можно обжаловать еще и в эту комиссию) отказалась отменить обжалованное постановление, поскольку оне установила его очевидной неправильности либо отсутствия у него правовых основанийп. (Замечу, что во всех случаях оспаривания Уполномоченным постановлений по делам о проступках речь идет о постановлениях, вступивших в законную силу, возможности обжалования которых исчерпаны, то есть эти постановления уже прошли проверку вышестоящих инстанций, не обнаруживших нарушений закона). И вот это дело поступило к Уполномоченному. В результате я опять подготовила представление в порядке пункта 7 статьи 12 закона об Уполномоченном. (Напомню, что эта норма предусматривает возможность опротестования любого вступившего в законную силу постановления коллегии по делам о проступках; однако — внимание! — согласно статье 46 Кодекса проступков опротестование не допускается, если со дня исполнения постановления прошло более двух лет).1 В своем представлении мы написали, что поскольку коллегия сама признала, что действия Рышарда Р. являются лишь охранением с целью распространенияп, то, значит, его действия не были опокушением на распространениеп (что по закону наказуемо), а лишь подготовительными действиями. оПриобретение и владение [...] само по себе является разве что ненаказуемым по закону приготовлением к распространению, но никак не наказуемым покушениемп. И, значит, постановление было все же неправильным.
Студентам-юристам второго курса вбивают в головы тонкие различия между приготовлением, покушением и совершением деяния, поскольку ведь nulla poena sine lege, а в некоторых случаях закон предусматривает наказание лишь за совершение преступления или проступка, в других — также и за покушение, а иногда — даже за приготовление. И все это — элементарные истины уголовного права.
В деле RPO 12617/88/II, где был подвергнут наказанию Мацей Б. за неразрешенное распространение видеокассет, Уполномоченный, добиваясь отмены постановления, формулировал свои замечания в адрес коллегий всех уровней, вынесших постановления по этому делу, следующим образом:
оКоллегия 1-й инстанции вынесла свое решение заочно. В подобном случае постановление должно быть онезамедлительноп вручено наказанному. Этим требованием пренебрегли, что означает нарушение фундаментальной нормы, обеспечивающей процессуальные гарантии для привлеченного к ответственности лица. А это упущение привело к тому, что постановление коллегии 2-й инстанции должно быть признано лишенным правовых основанийп. Дополнительное наказание (конфискация большого количества видеокассет, представляющих весьма значительную материальную ценность), применено неправильно. Такое постановление одолжно быть подкреплено бесспорными указаниями на то, какие конкретно предметы служили или были предназначены для совершения проступка. Такие указания тем более необходимы в данном случае, что речь ведь идет также о предметах, не являющихся собственностью обвиняемого [...] Назначение описанного дополнительного наказания в условиях нарушения столь существенных процессуальных норм наводит на мысль, что речь шла не об объективной оценке факторов, а просто о правовом санкционировании существующего положения...п.
Ну и, наконец, коллегия онарушила фундаментальный принцип презумпции невиновности, вытекающий из статьи 7 § 1 оКодекса о порядке производства...п, поскольку возложила на привлеченного к ответственности обязанность доказывать свою невиновность. Мотивировочная часть постановления вместо деловых и конкретных мотивов, относящихся к доказательственной аргументации, и оценки оглашенных доказательственных материалов, содержит рассуждения гипотетического характера, а сверх того утверждение, что, по мнению состава коллегии, лицо, считающее себя невиновным, должно делать все и использовать любую возможность для того, чтобы доказать свою невиновность...п.
О, богиня Фемида, ты поражена в свое самое чувствительное место! И кем же?! — Твоими собственными слугами!
Во всех вышеперечисленных случаях представления Уполномоченного достигли своей цели: соответствующие Комиссии по проверке постановлений по делам о проступках отменили опротестованные постановления. Разумеется, остается вопрос о коллегиях 1-й инстанции, которые повторно рассматривают те же дела — сумеют ли они избежать повторения допущенных ошибок?
С этим тоже бывает по-разному. Возьмем дело RPO 14743/88/II (это дело, кстати, известно по газетным сообщениям — речь идет о Тадеуше М., подвергнутом наказанию за непредъявление документа, удостоверяющего его личность). Поскольку у него не было при себе денег на уплату штрафа, штраф был заменен лишением свободы, и это наказание Тадеуш М. отбыл. И лишь позднее выяснилось, что при вынесении постановления об этом наказании коллегия по делам о проступках допустила многочисленные существенные нарушения, и это стало причиной энергичных возражений прокурора. Однако, протесты, направленные на отмену первоначального постановления, привели лишь к тому, что в результате проведенной психиатрической экспертизы Тадеуш М. был признан имеющим ограниченную вменяемость и потому обыло сочтено возможным отказаться от назначения ему наказанияп (которое, впрочем, он уже до этого отбыл).
Уполномоченный дважды вносил представления министру внутренних дел, предлагая в порядке надзора проанализировать как процесс принятия постановления в отношении Тадеуша М., так и само это постановление. Ибо если сами сотрудники милиции были наказаны за слишком поспешное вмешательство, то отсутствие должной оценки деятельности коллегий по делам о проступках оставляет членов этих коллегий в убеждении, что им удалось настоять на своем, несмотря на все процессуальные упущения и нарушения законности. Надо ли говорить о социальных последствиях такого рода явления?!
Ответ на письмо Уполномоченного по делу RPO 14743/88/II поступил. Вицеминистр внутренних дел сообщает: охочу заверить Вас, что Ваше стремление к устранению недостатков в работе органов внутренних дел полностью совпадает со стремлением и мерами, которые систематически принимаются руководством министерства. Проявлением такого стремления в самое последнее время стали оуказанияп, разосланные руководящему составу органов МВДп. Уполномоченный получил экземпляр этих оуказанийп; этот документ содержит, в частности, критическую оценку упущений при исследовании доказательств и нарушений процессуальных гарантий.
Такая реакция министерства меня весьма радует, а больше всего радует прагматично настроенную часть моей души то, что эти оуказанияп требуют опрекратить распространенную на местах практику оценки работы сотрудников, наряду с другими критериями, по числу наложенных административных штрафов и подготовленных ими предложений о наказании за проступкип.
Да, но что же насчет самих слуг омалой Фемидып? Ведь их коснулись те меры, о которых говорится в ответе министерства. Как предотвратить их ошибки, примеры которых (немногочисленные, но зато какие!) приведены выше. Ведь масштаб этих ошибок столь велик, что заставляет думать о весьма радикальных предложениях — это будет отражено в годовом отчете Уполномоченного по гражданским правам.
Разумеется, меня радуют энергичные действия МВД по отношению к милиции, но было бы неплохо воспользоваться этим случаем для того, чтобы напомнить членам коллегий по делам о проступках (а не только тем, кто выполняет в этих коллегиях функции обвинителей, ибо именно им направлены упомянутые указания) кое-какие элементарные истины, которым учат на втором курсе юридического факультета.
Ведь не все члены коллегий по делам о проступках должны быть юристами. Кроме того, такие вопросы, как разные формы вины и их разграничение, разнообразные варианты совокупности признаков деяния (исполнение, покушение, пособничество) — это вопросы очень трудные даже для юриста, если он не судья. Поэтому не следовало ли бы установить, что председательствующим на заседании коллегии по делам о проступках обязательно должен быть человек, являющийся юристом с определенным уровнем квалификации (например, обладающий правом на занятие должности судьи, прокурора или юрисконсульта, пусть даже и ушедший на пенсию)?
И наконец, несколько слов о личных особенностях членов коллегий по делам о проступках. Дальтоник не должен управлять автомобилем, садист — работать в зоопарке, лицо со слишком — скажем так — авторитарным складом характера нежелательно на должности тюремного надзирателя. Не каждый может быть судьей, не каждый пригоден и для работы в качестве члена коллегии по делам о проступках. Люди с ментальностью провинциального шерифа не должны заседать в этих коллегиях. (Внимание: я не пишу, что такие люди заседают в этих коллегиях, и притом повсеместно. Я пишу: оне должны заседатьп.)
Профессионализм и личность члена коллегии — вот где зарыта собака.