Первые две тысячи писем я прочитала сама. Это было в декабре 1987, еще до того, как Уполномоченный по гражданским правам официально приступил к работе. Потом обрушилась лавина писем. Самым плохим был день, когда пришло 1100 писем. Сейчас поток писем несколько ослаб — приходит по 120-150 писем в день. К моменту, когда я пишу этот текст, всего ко мне поступило 24000 писем, из которых удалось зарегистрировать половину, т. е. около двенадцати тысяч. Зарегистрировать — это значит занести в картотеку фамилию автора и тему письма, поставить входящий номер, рассортировать по темам и классификационным индексам. За месяц аппарат Уполномоченного в состоянии начать работу с одной тысячей писем. Что значит оначать работу?п Это означает прочесть эту тысячу писем, часть отнести к не подлежащим дальнейшему рассмотрению, а в отношении остальных возбудить овыяснительное производствоп, провести анализ проблемы, подготовить заключение (а такое заключение может иметь объем и десять, и двадцать страниц...), получить отзывы заинтересованных организаций и — наконец — ответить заявителю. За первый квартал 1988 г. аппарат Уполномоченного подготовил 17 обобщающих документов, возбудил несколько сот овыяснительных производствп, добился окончательного решения в пользу заявителя по 34 делам (остальные еще не закончены), а в нескольких стах случаев признал свою некомпетентность.
О том, как работает аппарат Уполномоченного и какими принципами он руководствуется в своей работе, я напишу в другой раз. А сейчас — о последствиях столь большого наплыва писем.
Несколько недель назад я побывала в Швеции по приглашению шведского Уполномоченного по справедливости, которого можно считать аналогом польского Уполномоченного по гражданским правам. Швеция является колыбелью института омбудсмана, этот пост существует там с 1809 года, и из Швеции этот инструмент заимствовали многие страны мира. В Швеции существуют ныне четыре избираемых парламентом оомбудсмана справедливостип и, кроме того, отдельно существуют уполномоченный по проблеме дискриминации женщин, уполномоченный по делам этнических меньшинств и уполномоченный по правам потребителей. В распоряжении четырех оомбудсманов справедливостип имеется бюро со штатом 50 человек, из которых половина — это юристы, они занимаются аналитической работой, ведут овыяснительные производствап. Бюро оснащено компьютерами и организовано по-современному, снабжено самой современной оргтехникой. Общее количество поступающих за год жалоб не превышает трех тысяч. Из них примерно одна тысяча писем без проведения овыяснительного производствап квалифицируется как дела, которыми омбудсман заниматься не должен. 1500 — это дела, в которых в результате овыяснительного производствап омбудсман не установил наличия упущений, дающих основания для критической оценки оспариваемого решения (а полномочия шведского омбудсмана ограничиваются формулированием такой критической оценки; никто не ожидает от омбудсмана овнедрения в жизньп его требований). И лишь в 500 случаях ежегодно омбудсман справедливости формулирует свои критические замечания, или обращается с просьбой в соответствующие органы, или же подготавливает предложения об изменении законодательства.
Если эти критерии и пропорции применить к польской действительности, то наш аппарат должен был бы насчитывать более 1000 сотрудников! Ибо если тремя тысячами дел в Швеции занимаются 50 сотрудников, то для 60 тысяч дел (а именно столько будет у нас к концу года) нужно иметь именно 1000 сотрудников (численность населения в Швеции значительно меньше, чем в Польше, но это не имеет значения в данном расчете). 1000 сотрудников — это невообразимо большое и совершенно нереальное число. Если даже кому-нибудь пришла бы в голову неразумная мысль о создании подобного осверхбюроп, я никогда не согласилась бы руководить подобной махиной. Кто был бы в состоянии охватить подобного монстра, координировать его деятельность, руководить им? Специалисты по теории управления считают, что после превышения определенного порога численности персонала организация вообще перестает нуждаться для своей деятельности в каких бы то ни было импульсах извне; она работает сама для себя. Аппарат Уполномоченного по гражданским правам, работающий сам для себя, — вот это был бы гротеск! Но что же делать с этим фактом: 60000 поступающих в год писем при способности персонала переработать за месяц лишь около одной тысячи писем означает, что поступление писем за один лишь год обеспечит Уполномоченного работой на весь срок его полномочий, да еще немного останется и для его преемника. А как же быть с теми письмами, которые люди напишут в следующем году и в последующие годы? И кому будет нужен ответ, полученный, например, в 1991 году на письмо, написанное в 1988 году?
Сейчас начинаем заниматься письмами за февраль. А ведь наши корреспонденты нетерпеливы. оЭй, вы, банда бюрократов, неужели у вас не хватает денег на почтовую марку?п, оОтветь, баба, на письмо, а не ответишь — ступай лучше в гардеробщицып, оЯ послал письмо в январе, а ответа до сих пор нет — а ведь по закону ответ на жалобу должен быть дан в течение месяца. Если ответа не получу — напишу в ООНп. Бывает, пишут и хуже, но я избавлю читателя от приведения более красочных и смачных цитат. Я уважаю своих корреспондентов, и у меня нет привычки пренебрегать кем бы то ни было. Административно-процессуальный кодекс в целом и записанные в нем сроки в частности не относятся к Уполномоченному по гражданским правам, и он не обязан заниматься каждым поступившим к нему делом, но мне тяжело читать обвинения и угрозы. Я убеждаю себя, что в конце концов врач или санитарка в больнице также сталкиваются с грязью и знают, что имеют дело просто с больным человеком. Но если только так объяснять агрессию, фрустрацию заявителей, их нежелание сотрудничать, — то не превратит ли это Уполномоченного по гражданским правам лишь в терапевта, тогда как он должен быть партнером? Что, впрочем, интересно и чего я не могу как следует понять, так это то, что в части писем угрозы и оскорбления удивительным образом сочетаются с просьбами.
Знаю, что счастливые Уполномоченному по гражданским правам не пишут, им это не нужно. Но я задумываюсь над тем, не стало ли большое доверие Уполномоченному ... — нет, не так! — скорее, чрезмерные надежды на него, не стали ли эти надежды причиной углубления фрустрации и разочарования, когда оказывается, что ответа приходится ждать долго, очень долго.
Получаю добрые советы: оВозьмите на работу больше людейп. Сколько? Тысячу? Реальной возможностью, мимоходом упомянутой в законе о Уполномоченном по гражданским правам, представляется перспектива назначения подобных уполномоченных на местах. Но тут возникают вопросы: согласно какой концепции создавать местных уполномоченных, где они должны быть, кто согласен был бы им платить и сколько.
Если принять в качестве гипотезы, что местные уполномоченные стали бы своего рода оситомп, через которое проходили бы письма, адресованные оцентральномуп Уполномоченному, то возникает опасность, что затеряются проблемные вопросы, дающие возможность овыловитьп системные ошибки (в сфере функционирования администрации и права). Вот пример: письмо, в котором на первый взгляд речь идет об отпусках творческим работникам и о споре по поводу того, полагается ли конкретному лицу такой отпуск, на самом деле скрывает в себе конституционную проблему: если творческим работником считать лишь члена творческого союза, это можно рассматривать как давление на потенциальных членов союза с целью вынудить их вступить в союз, а это может рассматриваться как нарушение свободы ассоциации...
Если же материалы к местным уполномоченным будут приходить осверхуп, после просмотра в аппарате оцентральногоп уполномоченного, то снова встает вопрос о физической возможности прочитать и расклассифицировать весь объем корреспонденции...
И подумать только, что в ходе обсуждения вопроса о создании должности Уполномоченного по гражданским правам серьезно рассматривался проект, согласно которому аппарат уполномоченного насчитывал бы лишь 10 человек, причем работающих на общественных началах!
Скарлет О’Хара говаривала: оЯ подумаю об этом завтрап. Время для принятия решения о местных уполномоченных придет через несколько месяцев. А сейчас еще только стабилизируется оцентральныйп аппарат. Но обсуждение этого вопроса я советовала бы начать уже сейчас. Плохо то, что никто особенно не спешит с этим. Пожалуйста, кто первый? Уполномоченный ждет совета.