Успех, взаимодействие и статистика

Когда в Польше появился институт Уполномоченного по гражданским правам, и я была назначена на этот пост, мои коллеги по университету выспрашивали меня, какое дело приготовлено для Уполномоченного, чтобы тот сразу мог достичь первого эффектного успеха, что способствовало бы повышению доверия к новому правовому институту и укреплению личной позиции Уполномоченного. А печать, хотя и не развивала особенно эту тему, но с наслаждением — и с большим или меньшим тактом — внушала читателям такую же мысль. Меня еще спрашивали, правда ли, что для меня приготовлено дело о овдовах бойцов Армии Крайовейп (честное слово, я представления не имею, о чем могла бы тут идти речь; у меня подобного дела вообще не было). Высказывались догадки о том, что, де, подготовлены специально скандальчики, которые Уполномоченный мог бы с соответствующим шумом выявить; о том, что давным-давно подготовлен ряд назревших изменений в законодательстве, но их придерживают с тем, чтобы Уполномоченный мог записать их на свой счет.

Читатель может мне верить или не верить, но все это не имеет ничего общего с действительностью. Приступая к работе, я обнаружила груду заявлений и жалоб, многие из которых тщательно сохранялись в течение многих месяцев; никакой эффектной изюминки для меня не было подготовлено; я сама старалась и стараюсь найти собственный путь, найти смысл своей деятельности.

Одна из главных проблем для Уполномоченного по гражданским правам состоит в том, как овписатьсяп в систему уже существующих органов, контролирующих соблюдение законности (ибо ведь Уполномоченный — это тоже орган контроля за соблюдением законности), с тем чтобы он не мешал деятельности других органов, чтобы имел собственное место и свое поле деятельности и не вторгался в чужую компетенцию, не занимался бы оснятием сливокп с молока, которое поставлено на сливки другими.

Уполномоченный по гражданским правам — как и любой орган подобного типа, оомбудсманп — должен быть органом, который самим фактом своего существования, тем авторитетом, который ему удастся завоевать, будет воздействовать на общую атмосферу, на готовность к действию администрации и других государственных учреждений.

Тадеуш Котарбиньский в своем оТрактате о хорошей работеп пишет о опотенциализации действияп, то есть о такой ситуации, когда сам факт возможности действия с чьей-либо стороны формирует позиции других и их поведение так, как если бы это действие было реально предпринято.

Именно такая опотенциализация действияп в применении к праву лежит в основе превентивной функции права. Уполномоченный мечтает о том (и в глубине души на это надеется), что благодаря этому феномену ему удастся в той или иной степени повысить социальную эффективность своей деятельности.

Однажды мне был задан вопрос, не повлиял ли сам факт назначения Уполномоченного на практику внесения надзорных протестов Министром юстиции в защиту прав человека. Я ответила (в соответствии с действительностью), что я не знаю, я не проводила такого исследования и что поскольку прошло совсем немного времени с момента начала моей работы, то я очень сомневаюсь, чтобы можно было обнаружить какие-то изменения в практике внесения протестов Министром юстиции. Однако, хотя я и считаю, что жаль тратить время на скрупулезное прослеживание изменений статистических показателей, (да и возможно ли это?), тем не менее я все же надеюсь на то, что своеобразный подход Уполномоченного к толкованию нормативных актов, а именно толкование их прежде всего в пользу интересов граждан, его более смелая и в большей степени ориентированная именно на права человека аксиология, основывающаяся на функциональном и системном методах толкования, — придаст смелости и желания действовать и другим, хотя бы уже одним тем, что продемонстрирует: оможно и такп понимать правовые нормы. При этом я глубоко убеждена в том, что одной законности могут служить много слуг — каждый так, как он способен, как он умеет и может, — не мешая друг другу, уважая взаимно сферы деятельности друг друга, и не перехватывая успехов друг у друга, а взаимодействуя друг с другом в нахождении путей к достижению успехов.

Вот несколько примеров, иллюстрирующих политику Уполномоченного в этом отношении.

Как известно, в компетенцию прокуратуры входит осуществление работ в сфере так называемого прокурорского надзора за соблюдением законности. Несколько месяцев назад Уполномоченный обратился к Генеральному прокурору с просьбой рассмотреть возможность проведения в рамках этого правового института (прокурорского надзора за соблюдением законности) проверки правомерности овыписки в никудап, — что допускается одним из положений закона 1975 года оОб учете населенияп. Дело в том, что у Уполномоченного возникли (на основании полученных им писем граждан) подозрения, что при этом происходят нарушения прав человека. Это происходит благодаря действиям органов администрации, которые попросту облегчают себе жизнь, не особенно педантично соблюдая те процедуры и формальные правила, цель которых состоит в том, чтобы оградить граждан от возможности того, чтобы они были овыписаны с места жительствап вопреки их воле, а порой — страшно сказать! — даже без их ведома. Проведенные широкомасштабные тщательные прокурорские проверки, касающиеся применения норм закона оОб учете населенияп, подтвердили мои подозрения.

Одновременно аппарат Уполномоченного, как бы параллельно с упомянутыми прокурорскими проверками, проверял в более широком аспекте факты нарушения прав таких овыписанных в никудап граждан — а именно, нарушения их права на труд, права на медицинскую помощь, их избирательных прав (да! даже и в этом отношении права этих людей ущемляются), а также факты наказания за отсутствие прописки людей, которые просто не в состоянии получить прописку. В результате подготовлено представление в несколько адресов, поскольку оказалось, что тут мы имеем дело с весьма вредным общественным явлением. Причиной нарушения прав граждан оказался тот факт, что хотя отдельные нормативные акты, регулирующие различные сферы жизни, сами по себе противоречий не содержат, при их совместном применении возникают противоречия. Более конкретно, в данном случае причиной противоречий явилось принятие за аксиому ошибочного предположения, будто каждый гражданин имеет право на какую-либо жилплощадь. На этом предположении основываются вое нормативные акты о прописке. Но того, кто придерживается такого взгляда, есть все основания упрекнуть по меньшей мере в терпимом отношении к лицемерию права. Если это действительно очень неприятное упущение будет устранено (а я верю в то, что так и будет), то чей это будет успех? Разве только Уполномоченного? Разумеется, нет, и я охотно поделюсь этим успехом. (У меня есть еще несколько идей, и я надеюсь, что прокуратура захочет помочь мне своими действиями в их осуществлении).

Другой пример. Печать недавно сообщила об очень интересном (и весьма сложном в юридическом отношении) деле. В этом деле речь шла о том, что одна наследодательница в своем устном завещании распорядилась, чтобы ее имущество после ее смерти перешло к детскому дому; одновременно она указала, что входящая в состав наследства квартира должна быть передана нуждающемуся в жилье питомцу этого детского дома. В соответствии с законом, устное завещание должно быть надлежащим образом и в надлежащее время удостоверено. Конкретнее, закон предусматривает, что устное завещание должно быть сделано в присутствии трех свидетелей и в течение года после этого должно быть записано третьим лицом или одним из этих трех свидетелей, подписано наследодателем и не менее, чем двумя из трех свидетелей. Если наследодатель умрет до того, как это требование закона будет выполнено, закон допускает (в течение 6 месяцев со дня смерти) подтверждение содержания устного завещания перед судом не менее, чем двумя из трех свидетелей, присутствовавших при выражении наследодателем своей воли. Именно эта процедура была применена в описываемом случае. Но... по недосмотру или по неопытности было упущено распоряжение, касающееся квартиры. Решением педагогического совета детского дома бывшая воспитанница г-жа М. была названа в качестве того, кто достоин этой квартиры. Ну, тут и началось. Упущение, допущенное при удостоверении судом содержания устного завещания привело к тому, что в постановлении о переходе права на наследственное имущество в качестве наследника была указана государственная казна (поскольку детский дом не является юридическим лицом). А интересы государства представляет соответствующий орган местной администрации. Этот орган, хотя и очень хотел выполнить волю наследодательницы, но не знал, как это сделать, и не придумал ничего другого, как только предложить мужу г-жи М. поступить на работу в администрацию. А администрация тогда предоставила бы ему унаследованную квартиру в качестве ослужебного жилого помещенияп. Но ведь очевидно, что это вовсе не то, что имела в виду наследодательница. Отчаявшиеся супруги М. обратились и в прокуратуру, и к Уполномоченному. Когда я затребовала дело, оказалось, что оно уже на проверке у Генерального прокурора. Повлиял ли тот факт, что к делу был проявлен интерес со стороны Уполномоченного, на то, что Генеральный прокурор удовлетворил ходатайство супругов М. и внес по их делу надзорный протест, — я не знаю, и у меня нет времени это выяснять. Факт тот, что на днях суд удовлетворил надзорный протест Генерального прокурора, и это открывает путь к повторному удостоверению судом содержания устного завещания в соответствии с волей наследодательницы и повышает шансы супругов М. на получение квартиры. Таким образом, прокуратура опередила Уполномоченного, и он ограничился поэтому лишь формулировкой своей юридической позиции по этому делу. Впрочем, эта позиция в принципе совпадает с позицией прокуратуры, хотя документ Уполномоченного содержит также некоторые дополнительные аргументы, отсутствующие в надзорном протесте Генерального прокурора. Поможет ли супругам М. документ, излагающий мою позицию, я не знаю, хотя надеюсь, что поможет.

Некоторые сотрудники Аппарата Уполномоченного высказывали недовольство тем, что супруги М., обратившись одновременно в два места, лишили тем самым Уполномоченного возможности включить этот случай в статистику своих успехов. А я думаю, что это не так важно. Подлинным успехом является то, что несколько слуг закона заняли близкие между собой позиции, и притом позиции в пользу прав граждан, а также то, что одно из запутанных, сложных и вместе с тем важных для конкретного гражданина дел приняло благоприятный оборот. Так стоит ли препираться из-за статистики?