Несколько лет назад я видела фильм оТрагедия Посейдонап. Эта эффектная лента из категории офильмы катастрофп повествовала о том, как группа пассажиров, покидающих идущее ко дну судно, благодаря своей предприимчивости, отваге и решительности, выходят живыми из, казалось бы, безнадежной ситуации. Запомнилась сцена, где Джин Хэкмен, играющий мужественного священника, в пламенной речи убеждал, что Бог чаще всего оказывается на стороне тех, кто сам себе хочет помочь.
Уже несколько месяцев я работаю Уполномоченным по гражданским правам. Я получаю тысячи писем, написанных несчастными людьми, преисполненными чувством обиды, жаждущими помощи. Одна из моих сотрудниц, занимающаяся, замечу, весьма неблагодарной категорией дел (жилищными вопросами), человек мудрый и к людям благожелательный, сказала: оХуже всего то, что наши корреспонденты не хотят сами себе помочь, не хотят ничего для себя сделать. Злятся, когда мы им что-то советуем, и требуют от нас немедленного решения своих проблем, без всяких усилий и без приложения труда с их стороны. Ну как же тут работать?!п
Несколько дней назад я разговаривала с посетителем — симпатичным отцом двух маленьких детей, он имеет хорошую профессию, жена — учительница. Жилищная ситуация трагична и испорчена до немыслимых пределов. Семья ухватилась за два реальных — в данной ситуации — пути получения квартиры. Но только обе возможности не могли быть реализованы одновременно, они противоречили одна другой. И вот — возможность вступления в жилищный кооператив безвозвратно упущена. А вариант заключения соглашения об опеке над дальней родственницей оразработанп наполовину и оставлен без движения. Даже не известно, продолжается ли рассмотрение этого вопроса и в каком он положении. Спрашиваю документы, номера дел, копии писем, а посетитель отвечает: "Я не подумал о том, что это нужно взять с собой". У меня опускаются руки. У меня ведь нет квартир, и я не благотворительная организация. У меня нет никакого права требовать от кого бы то ни было, чтобы к моему собеседнику отнеслись каким-то особым образом. Ведь бывают еще более трагичные случаи, а этот случай не представляет собой чего-то исключительного и чрезвычайного.
Я могу действовать лишь тогда, когда найдется какая-либо юридическая озацепкап, какая-то неправильность в действиях администрации предприятия, паспортных служб милиции или кооперативов. Но и этот шанс отбирает у меня пассивность моего собеседника,отсутствие у него инициативы — хотя вообще-то он очень мил и чувствует себя смущенным.
Помоги себе сам? Груды писем, умоляющих о помощи, но написанных так, что невозможно понять, о чем же идет речь. оУ меня отобрали участок!п — но какой участок: для застройки? для ведения фермерского хозяйства? приусадебный? Участок, предоставленный в пользование? арендованный? купленный в собственность? Ничего не известно! А ведь от ответов на эти вопросы зависит возможность что-то сделать, не говоря уже о результативности этих действий.
Пишем воеводе (губернатору). Ну и оказывается, что участок находится вообще не в том воеводстве, которое указал наш корреспондент. Пишем еще раз, переписка тянется. Помоги себе сам...
Приходит старый, больной человек, бросает на стол пачку довоенных сберкнижек. оСделайте так, чтобы я получил эти деньги!п
Профессор Ян Щепаньский сказал мне недавно, что мы являемся обществом канцелярий. Мы ждем, пока Управление (непременно с прописной буквы) решит для нас все проблемы. На моем столе зазвонил телефон. Звонит председатель крупного творческого союза: "госпожа профессор, у нас проблемы!" Оказывается, этот союз борется за витрину в одном из зданий. Как утверждает собеседник, эта витрина когда-то использовалась этим союзом для демонстрации произведений членов союза. А ныне — как он говорит — окто-топ без всяких оснований отдал эту витрину ремесленнику, который выставляет там собственные изделия. Спрашиваю: оА какое отношение к этому имею я как Уполномоченный по гражданским правам?п Ведь здесь вообще речь не идет о правах человека, такого рода дела вообще не входят в компетенцию Уполномоченного. "Но ведь нарушен закон!" — слышу в ответ. "У вас что, разве нет юрисконсульта? это же простой вопрос". Ответ прямо-таки обезоруживает: оА юрисконсульт не знает, что делатьп. В ходе дальнейшего разговора собеседник спрашивает адрес суда... Почему Уполномоченный должен быть лекарством от неспособности, лени и — прошу прощения — безграмотности юрисконсультов? Почему мои сотрудники (тщательно подобранные из числа бывших членов Верховного Суда и моих коллег по университету под углом зрения узкой глубокой специализации) должны выполнять работу тех, кто получает деньги за то, что ничего не делает? Общество канцелярий, помоги себе сам...
Знаю, что наше право казуистично, разделено ведомственными перегородками, страдает недостатком обобщающих мыслей, объединяющих идей, фундаментальных принципов. Знаю, что буквальное понимание правовых норм вытесняет у нас искусство функционального толкования. А ведь право — вопреки распространенному мнению — это не то (или не только то), что в явной форме записано в грудах ведомостей и бюллетеней; право — это то, что вытекает из цели и духа правовых норм, то, что люди воспринимают в качестве этой цели и этого духа. Знаю, что заключениям, исходящим из этих принципов, на практике противопоставляются (и притом успешно) выводы, опирающиеся на мертвую, поверхностно понятую букву правовой нормы. Юридическое искусство, юридическое знание о праве тонет таким образом в буквализме и примитивизме. Собственное невежество, неспособность, нежелание действовать — прячутся за формулой "закон это запрещает!", "так сказано в законе!".
Не всегда, не всегда... И об этом мне тоже что-нибудь нужно будет написать. Люди теряются во всем этом, чувствуют себя бессильными. Бессильными бывают и чиновники, которым впрочем выгоднее спрятаться за щит правовой нормы, чем корпеть над многозначностями толкований (и — не дай Бог! — еще объясняться потом по этому поводу с начальством). Поэтому ищут помощи, знаний, информации. Это понятно. Но ведь никто не вызывает оскорую помощьп из-за ошпаренного пальца, даже если он очень болит, ибо, быть может, занявшись этим пальцем, оскорая помощьп не придет туда, где она действительно необходима, где действительно невозможно помочь себе самим.
Поэтому помоги себе сам, хотя бы постарайся это сделать. Посоветуйся с хорошим специалистом, который рядом с тобой. Пойди, если вопрос трудный и стоит того (квартира!) к адвокату. А уж если обращаешься к Уполномоченному по гражданским правам, то дай ему возможность помочь тебе. Я мечтаю о разборчиво написанных письмах, содержащих исчерпывающее описание дела (а это — не то же самое, что биография автора), с копиями документов. Римляне говорили, что право защищает предусмотрительных и старательных. Мудрость древних вовсе не устарела.