В одном из своих фантастических романов 1960-х годов братья Стругацкие изобразили некое тоталитарное общество, граждане которого поддерживаются в состоянии истерического преклонения перед мудростью и благородством государственной власти с помощью особого излучения. Это излучение действует на психику человека и заставляет истерически-восторженно воспринимать любой абсурд, который ему тем временем внушается.

Герой романа решает свергнуть психотронную диктатуру. Он взрывает к чертовой матери генератор излучения. И сталкивается с неизвестным ему доселе феноменом: лучевым голоданием. Оказывается, физиологическое привыкание к некритическому восприятию официальной пропаганды не проходит даром. Человек, освобожденный от всепроникающего поля, начинает верить уже любому бреду, от кого бы он ни исходил.

Сегодняшняя Россия — безнадежно плоская иллюстрация к этому сюжету.

Впервые я вспомнил о лучевом голодании еще в начале 1997 г., после того, как Александр Васильевич Коржаков был избран депутатом Государственной Думы от Тульского избирательного округа. А за несколько месяцев до этого он рассказал в одном интервью, как в бытность его начальником охраны Президента, к нему обращался “олигарх” Березовский, и просил его, Коржакова, об услуге — организовать убийство “олигарха” Гусинского

Теперь в Государственной Думе заседают оба, — и Березовский, и Коржаков. Осталось избрать туда Гусинского, и можно будет создавать депутатскую группу.

Верит ли в рассказ Коржакова население города Тулы?

Верит, — ибо это утверждал в интервью сам Александр Васильевич, а Тула избрала его своим представителем в Государственную Думу. Не станут же люди избирать в парламент заведомого лжеца!

Не верит, — ибо если бы Коржаков действительно поступил так, как он рассказывает (то есть, не только не арестовал негодяя немедленно, но даже не сообщил об этом предложении куда следует), то он был бы уголовным преступником. По крайней мере, укрывателем преступника. Не станут же люди избирать в парламент человека, которому можно безнаказанно предложить исполнить заказное убийство!

Верит ли в эту историю Генеральная прокуратура?

Верит, — ибо не возбудила против него дело о ложном обвинении уважаемого банкира в тяжком злодеянии.

Не верит, — ибо не возбудила дела против самого банкира о подстрекательстве к убийству.

Позвольте! Это о какой Генеральной прокуратуре речь? Это которую некто Ильюшенко возглавлял? Тот, что был обвинен в должностных злоупотреблениях, арестован и год или полтора провел под следствием? Уж не помню, по какому поводу его освободили: то ли под амнистию попал, то ли Прокуратура не сумела собрать доказательств его вины. Помню только, что он объявил себя жертвой политических преследований. Я догадываюсь, кто преследовал Ильюшенко: это были куклы из передачи Шендеровича, которую он пытался запретить. А что: неплохой сюжет для триллера.

Нет, возразят мне. К тому времени, как вскрылся страшный заговор Березовского против Гусинского, у нас была уже совсем другая прокуратура, во главе которой стоял совсем другой человек. Юрий Ильич Скуратов его звали — может, слышали? Или хотя бы видели кого-нибудь похожего на него? “Когда в толпе ты встретишь человека,/Который наг (вариант pour les dames: на коем фрак)…”. Современная поправка: на коем четырнадцать фраков.

Стоп. Во-первых, круг замкнулся. Во-вторых, ни слова о президенте. Президентами у нас все хотят стать.

…В антиутопии Стругацких есть одна деталь: существует некоторое ничтожное меньшинство, не более одного процента населения, на которое излучение не действует. Точнее, действует, но парадоксальным образом — вызывает дикую головную боль. Этих людей официальная пропаганда именует “выродками”; они поставлены вне закона, и их преследует тайная полиция. Самое примечательное, что все до одного члены правящей хунты относятся к “выродкам” (это, разумеется, страшная государственная тайна). В частности, местный генпрокурор, по кличке не то Волдырь, не то Желвак: он тоже выродок…

Бывший Генеральный прокурор любит массаж. А бывший министр юстиции, мой однофамилец, любит попариться. Дело личного вкуса. У нас ведь “прайвеси” — дело святое, не то, что в какой-нибудь там Великобритании. Это там интимные забавы шалунишки Профьюмо могли привести к падению правительства. А здесь… Обе палаты российского парламента горой встали за неприкосновенность личной жизни Юрия Ильича. А вы говорите: Англия, Англия…

Правда, сейчас Скуратов баллотируется в президенты, а Ковалев парится на нарах. Но ведь могло быть совсем наоборот.

Чеченские террористы взрывают жилые дома. Федеральные спецслужбы ловят чеченских террористов. А ведь могло быть…

…Ох, как болит голова, прямо раскалывается. Особенно ранним утром.

Ничего. Потерплю. Приму анальгин и послушаю новости по телевизору.

Какие у нас в стране главные новости? Ясно, какие: блестящие победы стотридцатитысячной российской армии над чеченскими мятежниками. Мой коллега по партии, он же по совместительству главный энергетик страны, называет происходящее на Кавказе “возрождением российской армии”.

Оказывается, это очень просто — возродить армию. Не нужно ломать голову над проблемами военной реформы, не нужно трудоустраивать увольняемых в запас генералов, коих у нас столько, что хватило бы на пять Североатлантических блоков. Не нужно строить профессиональную армию, не нужно комплектовать элитные части на конкурсной основе. Надо только направить ее в мятежную кавказскую провинцию и чуть-чуть подождать. Она сама возродится — как феникс: из пепла города Грозного, где она только что потерпела очередную блестящую победу. Или одержала очередное позорное поражение.

Да-да, выродки. Черт, и анальгин не помогает. “И пораженья от победы ты сам не должен отличать”, — сказал поэт. Наверное, он прав. И, в конце концов, действительно: с терроризмом же покончено. Раз и навсегда.

А что это там за грохот?

Черт его знает, может и в самом деле утечка. Теперь каждый раз придется гадать, кто возьмет на себя ответственность: Хоттаб или Горгаз? А если, не дай Господь, оба сразу?

Ладно. С патриотами общаться — никакой анальгин не поможет. Куда как приятнее общаться с единомышленниками. Пойти, что ли, отдохнуть душой на совете родной партии — “Демократического выбора России”. Такие милые, симпатичные, интеллигентные люди. И тоже выродки: от Доренко у них так же болит голова, как и у меня.

Вон они собрались: толкуют о чем-то. Интересно, о чем?

А это они совещаются: кого бы в президенты выдвинуть.

И кого же мои друзья, демократы первого призыва, прочат в президенты? А вот кого: того самого “лазоревого полковника”, сортирного мочилу, который нам Грозный только что взял почти что без потерь.

“Вы чего, ребята?”, — спрашиваю. — “Вы шутите или как?”

А они уважительно так отвечают (я ведь у них числюсь по ведомству защиты прав человека, гуманизма и демократии): “Да какие там шутки! Чем, собственно говоря, Вам Путин не угодил? Это он только на вид такой малахольный; на самом деле он тайный либерал и поклонник рыночной экономики”.

Главный экономический идеолог правых Владимир Мау недавно сравнил Путина не с кем-нибудь, не с Пиночетом каким-нибудь (а надобно вам сказать, что слово “Пиночет” у наших либералов нынче звучит почти как похвала), нет, подымай выше, — с самим Наполеоном Бонапартом.

В самом деле, сходство поразительное.

Стоило генералу Бонапарту встать во главе Франции, измученной коррупцией и нестабильностью, как тут же и власть консолидировалась, и национальная экономика оздоровилась, и ответственная политика произросла.

При нашем полковнике, правда, ничего такого пока не наблюдается — но, дайте ему время, и он все сделает не хуже Наполеона.

Что ж, вероятно, каждый народ имеет того Наполеона, которого заслуживает. Я бы, впрочем, рискнул напомнить адепту экономического либерализма профессору Мау, — нет, не об утрате французами и тени политической свободы во времена Консулата и Империи, и не о миллионе с лишним жизней, которыми Франция заплатила за наполеоновское “процветание”, — а о том какую именно экономическую политику проводил французский диктатор на вершине своего могущества. Неслыханный протекционизм, постоянное вмешательство правительства в экономику, наконец, “континентальная блокада” — Вы, Владимир Александрович, вероятно, слышали этот термин? Не очень согласуется с либеральной и открытой экономикой, не так ли?

Я невольно вспоминаю один наш откровенный разговор с А.Б.Чубайсом вскоре после августовского кризиса 1998 г. Он мне тогда тоже сказал: у нас, мол, были шансы избежать дефолта, не прибегая к девальвации, — пятьдесят на пятьдесят. Мы и рискнули. Ну, проиграли, — но ведь могли и выиграть!

Я тогда, признаться, постеснялся произнести вслух то, что подумал про себя: мол, Анатолий Борисович, играть можно за карточным столом и на свои. А уж если играешь на бюджетные, то стоит хотя бы прикинуть, что ты будешь делать, если вдруг проиграешься.

Что Вы намерены делать, Анатолий Борисович, если в марте с Вашей подачи мы проиграем страну? Впрочем, какое уж там “если”…

• Сергей Адамович, Вы преувеличиваете! Путин же цивилизованный человек, европеец, он признает либеральные ценности.
• Европеец, конечно. Точнее, немец. “Штази”, — кажется, так его окрестили в Лейпциге?
• Но уж во всяком случае он твердой рукой покончит с фашистской угрозой?
• Во всяком случае, правительство Путина, видимо, твердо намерено отстаивать идеалы демократии в любой точке земного шара. Уже ясно, что мы будем твердо защищать суверенное право народов против мондиалистского диктата международных организаций. Например, на днях МИД в официальной ноте практически заступился перед Европой за всенародно избранного австрийцами ультраправого политика Хайдера. И ничего удивительного, что заступился: в самом деле, кому же и заступиться за бедолагу, которого европейские левые либералы подвергли остракизму, как не путинской России? В конце концов, разве мы не объединились только что со страной, президент которой несколько лет назад делал публичные комплименты гитлеровскому режиму? Все как-то забыли, что Хайдер лишь повторил то, что говорил Лукашенко. Он, правда, еще кое-что добавлял насчет иммигрантов; но специфическим отношением к “черным” нас и подавно не удивишь.
• Ну, тогда мы можем надеяться, что Путин защитит демократию если не от фашистской угрозы, то от коммунистического реванша?
• Надейтесь. Последний думский скандал ярко продемонстрировал симпатии нового кремлевского руководства. Конечно, наши думские коммунисты не совсем красные, в традиционном понимании этого слова, — скорее, бурые; но ведь и “Медведь” у нас не то, чтобы очень уж белый. Впрочем, в сумерках все медведи серы.
• И все-таки: разве в первом же своем публичном выступлении в качестве и.о. Президента он не поклялся защищать, например, свободу прессы?
• Поклялся. Хуже того: он, кажется, взял дело защиты свободы прессы на свой личный контроль. По крайней мере, в отношении одного журналиста. С тех самых пор этого журналиста никто нигде не видел.

Стоп. О судьбе Андрея Бабицкого — ни слова. Голова начинает болеть просто невыносимо.

И вообще — общаться с братьями по разуму из Союза правых сил стало еще тоскливее, чем с открытыми идейными противниками. Главное, непонятно, чего эти люди хотят: стать “легальными выродками”, что ли?

• Да, в конце концов, Путин все равно придет к власти — с нами ли, без нас ли. Так не лучше ли, чтобы он пришел к власти с нашей помощью? Тогда он, по крайней мере, будет чувствовать себя обязанным нам — правым.

Вот интересно: как поступит человек, подобный полковнику Путину, если почувствует, что он кому-то чем-то обязан и если этот кредитор неосторожно подойдет к нему на расстояние вытянутой медвежьей лапы? Задачка для первого курса факультета психологии.

Мои коллеги, по всей видимости, готовы пойти на мировую с медведем (еще Киплинг предостерегал нас от этого). В надежде славы и добра глядят вперед они без боязни. Отчаянной храбрости люди.

“Мы доверяем Путину не вслепую. Наше доверие зависит от его конкретных поступков”, — уверяет нас лидер СПС Сергей Кириенко.

Грозненский штурм, Дума, Бабицкий… Какого рожна Вам еще надо, Сергей Владиленович?

• Но ведь, например, Явлинский все равно не имеет шансов — так зачем же нам за него голосовать?

“Господи, почему Ты никогда не посылаешь мне выигрыш в лотерею?”, спрашивает старый еврей у Бога. И господь отвечает ему: “А разве ты хоть раз дал мне шанс — купил лотерейный билет?”

Отказываясь поддержать единственного реального кандидата от демократии, вы отказываете в шансе не Явлинскому — России. И это не мировая, как вы пытаетесь нас убедить. Это — капитуляция.

Страна наполнена фантомами, как в Вальпургиеву ночь. С телеэкранов таращат глаза какие-то монстры, выдающие себя то за блюстителей права и законности, то за высокопоставленных государственных служащих, то за увенчанных славою бравых боевых офицеров. Скуратовы, Путины, Трошевы — имя им легион. Фантомы стремятся обрести плоть и кровь, стать единственной реальностью нашего бытия. У них это уже почти получилось.

Материализация духов — результат затянувшегося лучевого похмелья у одних и невыносимой, парализующей волю головной боли у других.

Неужели беспросветно нищий, безнадежно изолгавшийся, вывернутый наизнанку мир “Обитаемого острова” братьев Стругацких — это и есть тот единственный мир, который мы способны построить?

Стыдно и страшно будет оставлять этот мир нашим детям.