Самые ранние статьи и выступления, присутствующие в этой книге, относятся

к концу 1993 года; самые поздние Ц к середине 1999 года. Начало

периода выбрано не случайно. События конца 1993 года обозначили новый

отрезок современной истории нашего общества, и казалось вполне естественным

начать сборник с той же Ц может, и не с чистой, но, по крайней

мере, новой страницы истории. Впрочем, история и сама позаботилась

об уважении к ее рубежам: во время обстрела Белого дома сгорели, среди

остального, и мои архивы. Их тоже пришлось начинать с новой страницы.

Но и до, и после 1993 года я говорил и писал, в сущности, об одном:

о неотъемлемых правах человека, о праве и обязанности общества и власти

эти права уважать, соблюдать и защищать, о государственном устройстве

и государственной политике, которые этому помогают или мешают. И еще

о том, как эта вечная проблема преломляется в нашей стране (преломляется,

к сожалению, не только в переносном смысле). Различались лишь конкретные

поводы и контексты. А потому и рубрики, на которые разбита книга,

достаточно условны. Материалы сгруппированы в основном, для удобства

читателя, по признаку главного акцента: общечеловеческие проблемы

и место моей страны в современном мире; УвнутренняяФ история

России и ее перспективы; перипетии текущей политики; личные воспоминания

о людях и событиях. Отдельно собраны статьи, выступления и обращения,

касающиеся чеченской войны, Ц но это понятно и не требует пояснений.

Мысли мои мало менялись от того, где и перед какой аудиторией я выступал,

и потому повторы были неизбежны. От некоторых я при подготовке книги

избавился, чтобы не утомлять читателя, а какие-то пришлось оставить.

Все-таки это Ц документ. Да и самонадеянностью было бы ждать,

что книгу будут читать, как детектив, Ц насквозь и без пропусков.

А раз так, то, как учит нас теория информации, повторы Ц не

недостаток, а благо: больше шансов на то, что все, что хотелось сказать,

дойдет до адресата.

В каждой рубрике материалы помещены в хронологическом порядке,

и читатель сам сможет увидеть, что в моих взглядах за это время

менялось, а что оставалось неизменным. Мне лично кажется, что менялись

лишь оценки конкретных возможностей и перспектив. Но тут уж виноват

не я: сами возможности и перспективы не оставались неизменными.

Не поколебалось и главное мое Уполитическое убеждениеФ,

вынесенное в название книги: самая прагматичная политика Ц открыто

следовать своим идеалам, идеям, принципам, не придерживая их до Улучших

времен" и не маскируя в угоду политической конъюнктуре и общественным

настроениям. На лжи политического будущего не построишь. В обратном

меня не убедят никакие подсчеты полученных или недополученных голосов:

история делается не только на ближайших выборах. Даже история конкретных

политических партий и политических деятелей.

Наконец, еще одно замечание. Участие практически в каждом из помещенных

здесь текстов моего давнего друга и коллеги А.Ю.Даниэля не может быть

отмечено лишь стандартной авторской благодарностью Уза помощь,

обсуждение и полезные советы". Почти каждый из этих текстов возникал

в результате самого тесного творческого взаимодействия с ним. Это

как раз тот случай, когда без малой доли кокетства и преувеличения

я могу сказать: мне одному принадлежат только слабости и ошибки,

все остальное Ц нам двоим. И авторство мое опирается лишь на

то обстоятельство, что при нередко возникавших сомнениях и разногласиях

я принимал решение единолично Ц и, стало быть, брал на себя

творческую и общественную ответственность.

Сергей Ковалев