Белорусский вариант социально экономической трансформации отличается от аналогичных процессов на всем постсоветском пространстве. С 1995 г. сформировалась официальная точка зрения о некоей “белорусской модели развития”, которая стала активно использоваться нашими авторитетными полисимейкерами. Особенности изменений действительно имеют место, но они связаны в основном с ретардньм типом трансформации, который и стал отличительной чертой белорусской макроэкономической системы и экономической политики.

Белорусским полисимейкерам хватает осторожности, но они совершенно лишены стремления сделать страну конкурентоспособной. Мы сами себя обманываем, когда думаем, что в постсоветском пространстве все восстановится само собой. Наша промышленность это не “гарнитур генеральши Поповой”, который найдет своего прежнего владельца в виде неосоциалистической партийно-хозяйственной номенклатуры. Именно она и тащит страну в исторический отстойник, когда соседние страны уже сделали основные болезненные преобразования (или их продолжают совершать, но с меньшим риском и потерями).

Если стремимся сохранить государственную собственность, то должны изменить формы и методы управления, подготовить классных менеджеров и управляющих. Если делаем ставку на частную инициативу, то должны поощрять рост деловой инициативы и предпринимательства. Кстати, можно делать и то и другое От этого хуже не будет Что же происходит с белорусской экономикой и в какой ситуации мы находимся по сравнению со странами СНГ. Не будем сравнивать со странами Восточной Европы и государствами Балтии Пока не будем, хотя это также принципиально важно

Во первых, прежде всего, обратим внимание на то что при сопоставлении с 1991 г. к настоящему времени в странах СНГ сохранилось всего 60% объема валового внутреннего продукта. Конечно, принципиально ситуация зависела от экономической ситуации в России, на которую приходится 4/5 ВВП Содружества Независимых Государств. Примем во внимание, что наши внешние рынки распределяются следующим образом: 53% - Россия, 7% - страны СНГ, 40% - рынки “вне СНГ”. Эта конфигурация не так уж и плоха. Она оптимистична и работоспособна.

Специально подчеркиваем структуру внешней среды белорусской экономики, поскольку мы имеем малую открытую экономику. Таких стран с малой экономикой - подавляющее число в европейском сообществе. Они решали те же проблемы, что решаем и мы. Вспоминаю недавний диалог с одним из советников правительства Словении. Именно эта страна добилась наибольших успехов в преобразованиях и повышении уровня жизни. Парадоксально, что они старались все делать четко, осторожно и продуманно. Причем вопрос не в радикализме реформ, а в их профессионализме. Получилось очень хорошо.

Во-вторых, наша промышленность и сельское хозяйство развиваются не в вакууме, мы слишком сильно зависим от внешней экономической среды. По этой причине не сельское хозяйство или строительство являются стратегически приоритетными Приоритет номер 1 - это белорусский экспорт Стратегия экспорта и будет стратегией развития страны в долгосрочной перспективе. Это должно стать принципом всей государственной политики Если после российского финансового кризиса в социологических опросах население поставило на первое место сотрудничество с западными странами как предпосылку выхода из кризисного положения, то что же должны делать полисимейкеры.

Что же будет дальше? Покатимся вниз, что полностью сделает нас отсталыми в региональном отношении, или примем решения, которые надо принимать принципиально и на длительную перспективу? Делать то, что боялись делать, или тянуть резину, ожидая счастливых решений от интеграции или хороших видов на урожай 2000 г.?

По этой причине и правительство, и вся государственная власть вправе показать, что она собирается делать и как решать белорусские экономические проблемы. Речь идет не об оплате российского газа или нефти. Это только малоэффективное правительство вешает на себя такие проблемы, вешает по той причине, что остается добрым патроном для своих подданных. С другой стороны, постоянные переговоры по уплате долгов стали своего рода визитной карточкой белорусского экономического и политического руководства. Ради чего, спрашивается?

Если человек не может идти сам, его приходится тащить на себе. Чем и занимается правительство, взвалив на себя все хозяйство. Именно хозяйство, а не экономику. Чем натопить, что заготовить - это проблемы хуторского хозяйства, а не макроэкономики, к которой правительство имеет некое касательство. В отличие от правительств соседних стран, где роль правительства - создание нормальных условий для хозяйственных субъектов, стимулирование национального производства, научно технического развития, образование и формирование интеллектуального потенциала XXI века.

Шаги по изменению ситуации должны быть связаны с качественными изменениями в системе нашей экономики и экономической политики. До сих пор трудно считать Беларусь продвинутой страной в деле проведения институциональных преобразований. Практически приватизация была остановлена уже в 1995 г. Среди бывших республик СССР только Таджикистан и Беларусь не провели денежных реформ и не создали своей полноценной монетарной базы. В результате к осени 1999 г. Национальный банк выпускает новую купюру в 5 миллионов рублей, что эквивалентно $10. В стране практически бесплатное жилье ($1-2 в месяц) и общественный транспорт (2 цента США за проезд) при 35-долларовой средней заработной плате.

Когда в конце прошлого года готовился прогноз на этот год, то особо дотошно мало кто к этому относился. Нарисуем и потом посмотрим, что же будет. Будет хорошо - посоветуем всем использовать белорусский опыт, будет плохо - спишем на мировой кризис или неурожай. Что, кстати, уже и делается.

В рамках принятой формулы экономической политики в Беларуси существует ориентация на стимулирование увеличения агрегатов производства. В этом году такое стимулирование также имело место. Результат налицо. Можно увеличить на 1 или 2 процента валовой внутренний продукт, но если инфляция составляет 2-кратную вели чину только за полгода, то какой же будет положительный результат? Увеличение монетарной базы и денег в обращении напоминает употребление наркотиков. Чем больше их потребляют, тем больше хочется. Если деньги, печатаемые нашим Нацбанком, раздавать на перекрестках, то производство можно увеличить еще на более значительную величину На какое то время Что будет потом, предсказать нетрудно. Мы просто разрушим экономику.

Для сравнения отметим, что проводимая российским Центробанком монетарная политика на голову выше нашей денежной политики. После девальвации российского рубля ситуация в экономике стала улучшаться. Практика показала, что девальвация не идентична инфляции. За прошедший год в России доллар вырос в 4 раза, а цены подросли всего на 120%. Произошла конструктивная макроэкономическая корректировка. За 9 месяцев россияне выплатили $10 млрд. иностранных долгов, в 2-2,5 раза сократились неплатежи, перевыполнены задания по сбору налогов.

У нас же все иначе. В Беларуси инфляция стала символом государственной экономической политики. Самое существенное заключается в том, что при столь высокой инфляции никто не сможет индексировать доходы домашних хозяйств. Достичь стабилизации или повышения доходов становится просто невозможно. Если хотели увеличить за год реальные доходы на 1-2 пункта, то реально получили уже к лету снижение на 4-5. Конечно, можно повышать минимальную заработную плату, но тогда придется опять входить в порочный круг экономической политики.

Мы попали в то, что можно условно назвать “белорусской ловушкой”. Стремление стимулировать реальный сектор и обеспечить высокую занятость привело к реальному падению располагаемых денежных доходов домашних хозяйств. Это неизбежно означает падение покупательной способности и снижение агрегатов совокупного внутреннего спроса. В итоге - рост проблемы сбыта и снижение общих объемов выпуска. Эмиссионное (и подобное ему) финансирование в конечном итоге разрушает нормальное производство. Одновременно и снижается уровень жизни. Проигрываем все.

Самый сильный положительный аргумент в оценке ситуации этого года - рост объемов выпуска отраслей промышленности. Да, есть 5-6% прирост, но одновременно (на 3,1% по сравнению с прошлым годом) снизились инвестиционные вложения в экономику. Негативный эффект присутствует в увеличении запасов. Если в машиностроении они превышают объемы месячного выпуска, то это тревожный сигнал. Нет сбыта, нет и возврата средств, предприятия испытывают проблему денежных ресурсов. Удивительно, что они работают, берут кредиты на заработную плату, влезают в долги и надеются на некий счастливый исход. Его не будет.

Это и есть реальные противоречия, своего рода “разрывы” в динамике производства и сбыта в ряде отраслей промышленного сектора. Так, если на внутреннем рынке объемы продаж инвестиционных товаров составили 100,7% от уровня прошлого года то потребительских товаров в июле это года было продано всего 97,3% от прошлогоднего объема. Домашние хозяйства оказались “под ударом”. К августу ситуация стала несколько исправляться, нов сентябре стало понятно, что социальная напряженность уже очевидна. Ситуацию надо не просто спасать, а перенастраивать весь экономический и социальный механизм через селективную политику доходов и адресной социальной помощи. Как можно согласиться с тем, что средние доходы (точнее, заработная плата, доходы никто не сможет проконтролировать) в банковской сфере составляют 42 млн. рублей, а у работников культуры всего 12 млн. рублей? Судьи и работники следственных органов зарабатывают по 27 млн. рублей и одновременно ведут надзор за деятельностью финансовых организаций Конечно, плохо то, что все стали так мало зарабатывать, точнее - всех стали мало зарабатывать. В какой стране банкир в месяц получает $80? Кстати, в отношении коррупции вообще не может быть речи. У нас может быть не коррупция, а элементарная гуманитарная помощь чиновникам. В такой ситуации ничего лучшего не придумали, как заключать контракты с работополучателями.

Когда покупательная способность населения падает, естественно, возникают трудности в реализации товаров и услуг. Трудности в сбыте продукции - нормальное явление для рыночной экономики. Крупные корпорации сталкиваются с такими проблемами, но умеют их решать, используя рыночные механизмы. Эти же проблемы существуют у белорусских предприятий. Так, изменение внешней и внутренней экономической среды сказалось на показателях ряда отраслей промышленности. Что же имеет место в динамике отраслей промышленности? Специально берем данные до августа 1999 г., так как именно до этого месяца ситуация отличается устойчивостью трендов.

<...>

Прежде всего, настораживает то, что снизилась динамика объемов выпуска у производителей черных металлов. Это происходит практически впервые - отрасль постоянно наращивала показатели своих продаж на внутреннем и на внешнем рынке. Производители черных металлов являются нашими ведущими экспортерами. Только БМЗ, как правило, дает 1/10 валютной выручки страны. Изменение ситуации, возможно, имеет обычную рыночную природу, связанную с колебаниями спроса. Однако надо иметь в виду, что, например, в России показатели промышленного роста по сравнению с прошлым годом являются весьма высокими. С 2001 г. российские эксперты предсказывают даже “экономический взлет”. Наши промышленники должны принять во внимание такие перспективы. Говорить о тенденциях ухудшения внешнеэкономической ситуации в среднесрочной перспективе было бы неправомерным.

Что касается наиболее высоких показателей работы отраслей, то отметим следующее. По сравнению с июлем прошлого года промышленность увеличила свои объемы выпуска на 6,5%. Вместе с тем, динамика пока складывается неравномерная, ведь, если сравнивать с июнем 1999г, существует снижение выпуска на 5,2%. Что касается дифференцированной динамики отраслей, то можно выделить З типа развития.

Конечно, разброс параметров наблюдается и среди крупных хозяйственных субъектов. Например, концерн “Белместпром” увеличил объемы выпуска на 23%, что значительно выше средних показателей.

Несколько замечаний по поводу традиционных отраслей промышленности - пищевая и легкая промышленность. Есть существенные отличия года прошлого и настоящего. В прошлом году пищевики и легкая промышленность весьма динамично увеличивали агрегаты выпуска. Это объяснялось как искусственным торможением внутренних цен и наличием высокого спроса на продукцию данных отраслей. Однако после августовского кризиса1998 г. доходы домашних хозяйств резко упали. Как уже отмечалось, снижение реальных доходов привело к соответствующему уменьшению совокупного спроса на продукты питания и предметы потребления. Реакция отраслей в текущем году сложилась вполне естественная, адаптивная - прирост есть, но гораздо меньше.

Анализируя ситуацию в промышленном секторе, следует отметить, что именно этот сектор не получал значительных субсидий, кредитных вливаний (за исключением строительства) в отличие от сельского хозяйства. Тема нашего аграрного сектора заслуживает специального внимания, но в рамках данной статьи ограничимся общим замечанием Именно этот сектор и стал своего рода “пробным камнем” всей макроэкономической политики, о который споткнулись отечественные полисимейкеры. Следующий шаг - экономический шантаж со стороны аграрного лобби. Правда, говорить о том, что наши колхозы и совхозы процветают, а с ними вовремя и по рыночным ценам рассчитывается государство, было бы неуместным преувеличением. Сама проводимая аграрная политика “добивает” этот сектор Как иначе можно понять то, что мы производим зерна всего по 420 кг на душу населения.

Возможная драматизация положения с продовольствием связана с отсутствием валюты (потребуется около $100 млн.) для покупки недостающего зерна. Основания для этого есть - обеспечение продовольственной безопасности страны. Однако, именно в такой ситуации важно рационально оценить ситуацию и пойти на конструктивные меры. Китайский опыт так и напрашивается для тех, кто готов изменить положение дел в сельском хозяйстве.

Практически разницы между государственными и акционерными предприятиями нет, хотя приватизация и акционирование должны были значительно изменить условия хозяйствования, привести к высокоприбыльному бизнесу. Собственно, какова была приватизация (акционирование), таков и результат. Однако удивляет существенное различие в прибыльности арендных и коллективных предприятий. И те, и другие - “продвинутые” по своей организационной и экономической форме. Однако арендаторы как предприниматели явно недалеко ушли от государственных бизнесменов (да простят меня директора предприятий).

Парадоксально, но именно коллективные предприятия в нашей стране наиболее эффективны. Возникает естественный вопрос: если они такие, то почему приватизация у нас не пошла именно по этому пути? Возможно, все дело в специфике реализации форм собственности в стране, где основным производственным отношением десятилетиями было отношение общественной собственности, коллективизма. И это также следует принимать во внимание в определении юридической формы собственности в будущем. По крайней мере, коллективисты не стали скрывать свои доходы и не стали чемпионами в сфере получения прибыли. Чем не итог соцсоревнования в условиях нашего неосоциализма?

Что можно делать в нашей экономической ситуации? Можно, собственно говоря, ничего и не делать. Найти виновных, наказать их по всей строгости и облегченно вздохнуть. Однако наше правительство делало что умело и что было в его силах. При всей неадекватности результатов и усилий “организационные меры” по укреплению кадров были бы типичным советским способом решения проблемы. Других вариантов также достаточно, в нашей независимой прессе предложений предостаточно. Нынешние полисимейкеры с такими рекомендациями знакомы.

Вместе с тем, хотелось бы пред дожить оригинальное решение проблемы курса экономической политики и макроэкономического регулирования в целом. У социологов есть такой научный прием получения искомых результатов - “метод ортогонального вращения факторов варимакс”. Профессор А.Вардомацкий просто и доходчиво объяснил автору этих строк, что же такое ортогональное вращение. Суть заключается в том, что, когда получен результат в системе координат, необходимо по вернуть эту систему до тех пор, пока результаты не расположатся на одной прямой.

Это как раз именно то, что можно сделать в нашей экономической политике. Повернуть систему координат. Как хотите, может просто ее поставить на то место, с которого она “съехала” Иначе, как можно серьезно говорить о макроэкономическом равновесии денежных и товарных потоков, когда за год достигается 2-3 кратная инфляция? При этом банки берут деньги у населения под отрицательные проценты, что происходит при прямом участии Национального банка. Делать сбережения невозможно, а как найти инвестиционные деньги? Таких вопросов предостаточно.

Белорусским полисимейкерам настало время выходить из зазеркалья. Трудно найти в Европе страну с такой специфической экономической политикой. Мы ее создали по образу и подобию наших весьма путаных представлений об экономике в целом и макроэкономике в частности. Представляется, что в правительстве должна быть должность специалиста по макроэкономике в ранге вице-премьера. Конечно, это чисто формальное решение. Таким же, условно формальным, можно считать и независимость Национального банка от правительства. Беларусь не имеет шансов на будущее, если не будет нормальной (профессиональной) монетарной политики. Суррогаты денег, которыми мы пользуемся, как ржавчина разъедают нашу экономику Ущерб от такой денежной политики - колоссальный.

Самые серьезные меры и действия должны быть направлены на формирование здоровой экономической атмосферы в обществе. Речь идет о “правилах игры”, предсказуемости ходов правительства и Национального банка в проводимой экономической и социальной политике. И многое другое. Но говорить об этом имеет смысл тогда, когда действительно займемся “ортогональным вращением”. Пока же от наших экономических успехов, скорее всего, надо ожидать головокрушение. Это только во времена Иосифа Виссарионовича наблюдалось “головокружение от успехов”