Борьба с “исламизмом” породила террор и ответные репрессии

Истоки и последствия событий 13–14 октября 2005 года в Нальчике

Полагаем, что большинству читателей известен сам ход событий в трагические два октябрьских дня, когда в Нальчике около двухсот человек совершили одновременные нападения на здания республиканских МВД и ФСБ, другие объекты в столице Кабардино-Балкарии. По предварительным официальным данным, 93 нападавших были уничтожены в ходе боевых действий, 30 арестованы. 12 погибших признано мирными жителями, остальные – боевиками. Большинство нападавших были очень молоды – самому младшему – 15 лет, но были и за 30. Поэтому в настоящем обзоре внимание уделено первичному анализу причин и правовых последствий произошедшего. Суд над оставшимися в живых и арестованными так до сих пор и не начался: много месяцев безрезультатно идет процесс отбора присяжных заседателей.

Первая реакция местных властей
и силовых структур¹

Большинство участников нападения на город составляли молодые люди в возрасте семнадцати – двадцати лет, местные жители. В спортивной одежде или джинсах они передвигались на легковых машинах и нападали группами человек по пять. Среди убитых боевиков – один ингуш, двое русских и трое осетин, остальные – кабардинцы и балкарцы. Именно эти молодые люди, в основном, и были убиты при отражении атак. Похоже, что многие из них толком не умели стрелять. Существенная часть убитых – студенты из вполне благополучных семей. Многие молодые боевики жили в одном районе Нальчика.

У аэропорта и здания ФСБ воевали другие – по виду, профессионалы, в камуфляжной форме, отрядами по десять человек. Но их, по утверждению местных жителей, среди убитых нет; им, по всей видимости, удалось беспрепятственно отойти из города.

Что же, по мнению местных жителей, могло стать причиной столь массового участия местной молодежи в событиях 13 октября? Опрошенные говорили побывавшим в Нальчике “мемориальцам”, что предпосылки для этого долго создавались местными властями, и случившееся – плата за затянувшуюся “стабильность”. Эта самая “стабильность” в республике обеспечивалась, прежде всего, административными и милицейскими средствами со всеми возможными издержками…

После нападения боевиков на Ингушетию и теракта в Беслане “профилактические” действия местных властей были настолько активны, что возымели обратный эффект. Так, в 2004–2005 годах в Кабардино-Балкарии закрыли многие мечети – в том числе и крупные, например, в Вольном Ауле и Александровке. Сельские мечети местные милиционеры открывали на пятничную молитву, после которой снова закрывали на ключ. Мусульманскую молодежь, по сути, загоняли из мечетей в альтернативные религиозные общины (джамааты). А все подобные общины в результате репрессий властей, практически, были вынуждены существовать в подполье.

В мусульманской общине республики давно уже произошел раскол. Произвол “силовиков” только придавал убедительности словам не признававших Духовное управление мусульман Кабардино-Балкарии молодых проповедников из джамаата “Ярмука” о том, что в официальных структурах, якобы, “засели коммунисты, пьяницы и гебешники”.

Но, по-видимому, и раскольников можно было бы удержать от радикализации. Лидеров “альтернативной” мусульманской общины – Астемирова, Мукожева, Кудаева, – жители Кабардино-Балкарии характеризовали как образованных и вменяемых тридцатилетних мужчин. Судя по всему, “джамаат” как легальная община не был тогда тождествен “джамаату” как ячейке террористического подполья.

Но после событий в Беслане Мукожев и Кудаев по настоянию властей уехали в Иорданию. Астемирову же в выдаче заграничного паспорта отказали, и 13 октября он был убит в Нальчике в бою. Вот как его характеризовали жители Нальчика, опрошенные сотрудниками “Мемориала”:

“Астемиров был мягким, можно сказать, интеллигентным человеком. Все, кто его знал, шокированы его участием в нападении. Когда с ним говорили о “международном джихаде”, о “распространении халифата на весь Кавказ” – он над этой глупостью смеялся. Он не был радикалом, его участие в нальчикских событиях – не идеология джихада”.

Главной причиной случившегося опрошенные жители Кабардино-Балкарии называют милицейский произвол и безнаказанность. “Профилактические мероприятия” осуществлялись весьма широко: в начале марта 2005 года в Кабардино-Балкарии были “проверены” десятки тысяч человек, десятки из них задержаны. Борьба с ваххабизмом перешла в преследование мусульман вообще. Под этим предлогом возросло давление и прямое вмешательство людей в форме в дела местного бизнеса. Избиения и пытки в отношении задержанных, судя по всему, превысили среднероссийскую “норму”. Как следует из бесед с местными жителями, милиция в Кабардино-Балкарии стала одиозным институтом отнюдь не только для экстремистов, не только для мусульман, но и для массы населения, “достала” всех.

Именно этим обстоятельством, скорее всего, и пользовались организаторы нападения, рекрутируя в свои ряды местных жителей.

Правозащитный центр “Мемориал” отмечает, что сейчас у республиканской и федеральной власти есть два возможных образа действий. Один – традиционный – сделать ставку исключительно на силовые, полицейские меры, развернуть в республике репрессии против подозреваемых в нелояльности, выбивать из арестованных и задержанных признания в террористической деятельности, продолжать преследование всех альтернативных мусульманских общин. Этот путь, уже опробованный в некоторых других республиках Северного Кавказа, поведет лишь к дальнейшей эскалации конфликта.

Второй путь требует от властей значительно больших, прежде всего, интеллектуальных, усилий, но он, с нашей точки зрения, может остановить эскалацию конфликта. На этом пути, прежде всего, нужно добиться прекращения г нарушений прав человека и норм российского законодательства со стороны правоохранительных органов Кабардино-Балкарии в ходе осуществления контртеррористических мероприятий. Необходимо также прекратить нарушения права жителей Кабардино-Балкарии на свободу совести. Власти следовало бы вступить в диалог с представителями альтернативных мусульманских общин, не бояться начать широкую и открытую общественную дискуссию по всем важным для жителей республики вопросам, в том числе и по религиозным проблемам.

Какой путь будет избран, покажет ближайшее будущее.

Тем временем, 18 октября по всему городу были выставлены наряды милиции и внутренних войск, шли зачистки, некоторые районы были полностью блокированы. По просочившейся информации, у “силовиков” есть список чуть ли не из двух тысяч членов “Ярмука”, и их всех будут “отрабатывать”. По версии властей, 13 октября они все, якобы, должны были выступить в поддержку нападавших, после захвата последними оружия.

Многие в республике считают, что среди девяносто двух убитых, записанных в террористы, на самом деле много мирных граждан, случайно попавших под пулю. У прокуратуры стоят родственники и требуют выдачи тел. Но трупы не отдают, что может вызвать еще более серьезное недовольство местного сообщества. Говорят, что республиканские власти склонны отдать тела, во избежание раскола общества: республика маленькая, родственные связи сильны, многие жалеют погибших молодых людей, даже и участников нападений, но боятся федерального центра.

Поправки к статье 16.1 “Закона о борьбе с терроризмом”, принятые после Беслана, и разработанное на их основании “Положение о погребении лиц, смерть которых наступила в результате пресечения совершенной ими террористической акции” позволяют тела не выдавать. Поскольку все происходящее на Кавказе объявлено “контртеррористической операцией”, то любого убитого можно теперь объявить террористом.

Вскоре стало известно, что в десятках нальчикских квартир производятся обыски и аресты со ссылкой на анонимные звонки на телефоны доверия. Очевидно, что силовики КБР используют нападение на Нальчик как удобный повод для начала массовых репрессий против мусульман, о которых известно либо что они регулярно читают намаз, либо, что они настроены оппозиционно к правительству КБР. С применением физического давления от них добивались показаний на друзей и знакомых и, таким образом, круг “пособников боевиков” расширялся до нескольких тысяч человек.

Так, 23 октября 2005 года в Нальчике был арестован и доставлен в местный УБОП бывший узник Гуантанамо Расул Кудаев. Заподозрить Расула Кудаева в причастности к событиям 13–14 октября невозможно: после нескольких лет, проведенных в американской тюрьме, Кудаев остался инвалидом и с трудом передвигается.

После нападения на силовые структуры Кабардино-Балкарии семья Кудаевых, как и семьи многих мусульман, получила неофициальное предупреждение: все мужчины должны постоянно находиться дома, в случае отсутствия человека по месту жительства его объявляют в федеральный розыск без каких бы то ни было проверок причин его отсутствия. То есть, речь идет, фактически, о домашнем аресте.

Несколько дней назад к Расулу Кудаеву домой явился многочисленный наряд милиции. Как раз в это время у Кудаевых находилась съемочная группа ОРТ. При журналистах милиционеры действовать не стали и удалились, выбрав для ареста время, когда рядом не будет ненужных свидетелей.

Через несколько дней к правозащитникам обратился брат Расула Кудаева Арсен. Он сообщил о следах жесточайшего избиения Расула, о происходящих пытках задержанных (по информации от врачей “Скорой помощи”).

В случае с Расулом Кудаевым основанием для производства обыска в его доме стал анонимный звонок по телефону доверия УБОП МВД КБР. По крайней мере, так указано в постановлении на производство обыска, подписанном следователем по особо важным делам главного управления генпрокуратуры ЮФО Саврулиным Ю.А. Аноним, якобы, сообщил, что Кудаев сам участвовал в нападении, а в его доме хранится оружие и боеприпасы. Естественно, при обыске ничего не нашли, тем не менее, Расула Кудаева задержали, несмотря на отсутствие санкции прокурора для ареста.

Подозреваемых в нападении на Нальчик
подвергают пыткам и издевательствам²

По всей территории Кабардино-Балкарии продолжается крупномасштабная операция по розыску участников вооруженных нападений на объекты правоохранительных органов в Нальчике. Однако описание происходящего в городе открывает неприглядную изнанку спецоперации.

Из 6-го отделения УБОП Нальчика после суток издевательств выпустили задержанного 23 октября депутата органа местного самоуправления пригорода Хасанья члена партии “Единая Россия” Рамазана Темботова. Омоновцы задержали его безо всяких объяснений, доставили в УБОП Нальчика. Вот его рассказ: “Налетели люди в масках, положили, как преступника, с матом. Это позор для меня – ведь к депутату отношение особое, как к защитнику, меня все знают в селе. Меня по сравнению с другими, можно сказать, не били – водили по кабинетам, подвалам и показывали, что делают с другими задержанными: людей пытают, как в гестапо. Ни адвокатов, ни допросов, просто бьют до смерти, пока не признаются и не покажут на других”.

Зачистки в Нальчике продолжались. По данным депутата, арестовано было не менее 2 000 человек – столько заявлений от матерей подано в прокуратуру республики. Заявления эти, считает Темботов, никем не рассматриваются.

Зачистки ведутся по так называемым спискам: туда попадают и “ваххабиты”, и те, кто просто посещал мечети, и те, кто когда-либо был взят органами на заметку по самым разным поводам.

В их число попали и так называемые исламские отказники. В течение этого года около 1 000 мусульман Кабардино-Балкарии обращались к Владимиру Путину с просьбой отпустить их за границу. В сентябре 400 мусульман в обращении к мировому сообществу просили предоставить им убежище в любой стране мира, обвиняя силовые органы республики в многолетнем давлении. Теперь около 600 из этих “отказников”, по данным Темботова и местных правозащитников, оказались в числе арестованных.

Особое озлобление у силовиков вызывает все, что так или иначе связано с исламом. “Когда уже кончился пост, и я около девяти вечера попросил воды, мне пообещали: будешь пить кровь своих дружков, а не воду”, – говорит депутат.

“Оперативник УБОПа Мукожев швырял мое партийное и депутатское удостоверение и открыто, с матом насмехался, когда я ему пообещал, что все, что они тут творят, дойдет до Нургалиева (министр внутренних дел РФ)”, – удивляется Темботов. Депутат считает, что местные оперативники убеждены в собственной безнаказанности, спешат выслужиться перед начальством и такими методами “достичь показателей раскрываемости преступлений”.

После событий в Нальчике в рамках мероприятия по выявлению “экстремистского подполья” РУБОП МВД Адыгеи после ночного намаза была задержана группа из шести мусульман, выходивших из соборной мечети Майкопа. В числе подозреваемых “подпольщиков” оказались сотрудники Духовного управления мусульман Адыгеи и Краснодарского края, в частности, имам соборной мечети Руслан Хакиров, а также его заместитель Аскер Богус, член сборной республики по самбо Ристов. Задержанных доставили в республиканский РУБОП, где продержали всю ночь, добиваясь у них под пытками признания в причастности к экстремистам. Их избивали и подвергали унизительным допросам, раздев догола. Главное обвинение задержанным в мечети мусульманам заключалось в том, что они соблюдают исламские нормы гигиены и носят бороды. На утро милиционеры оформили на всех задержанных “протоколы административного задержания” в связи с тем, что с их стороны, якобы, были проявлены хулиганские действия. На следующее утро адыгейские мусульмане (вместе с двумя задержанными в тот же вечер молодыми чеченскими студентами) были доставлены в здание суда Майкопа. В ходе состоявшегося судебного заседания судья Руслан Матыжев установил отсутствие в действиях задержанных состава административного правонарушения. Списать случившееся на обычный милицейский произвол не получится: сами милиционеры Адыгеи, производившие захват мусульман и допросы с пытками, откровенно признали, что осуществляют эту акцию по прямому указанию сверху “в связи с событиями в Нальчике”.

“Причастность лиц, трупы которых не выданы для захоронения...”³

Родственники погибших в ходе событий 13-14 октября 2005 г. в Нальчике неоднократно обращались в Генеральную прокуратуру РФ и к Уполномоченному по правам человека с просьбой принять меры к выдаче тел погибших, которые на тот момент более полугода находились в местном морге в нарушение конституционных прав их родственников и действующего законодательства. Каждый раз следовал ответ, что, поскольку вина в терроризме погибших не установлена, тела не могут быть выданы до установления вины. Отказы были обжалованы в суд.

Поскольку антитеррористическое законодательство, применение которого к лицам, обвиняемым в терроризме, изменилось, суд сослался на норму ст. 14.1 закона “О погребении и похоронном деле”. После этого родные погибших обратились в Конституционный Суд, заявляя, что норма о невыдаче тел “родным для погребения с соблюдением своих религиозных и национальных обычаев (ритуалов) является формой устрашения и коллективного наказания родственников погибших, чьи религиозные и этические чувства оказываются жестоко оскорблены и унижены. Сам факт невыдачи тела, в том числе под предлогом его идентификации, по смыслу оспариваемой нормы, рассматривается как причастный к терроризму, что причиняет неоправданные нравственные страдания его родным”.

Сначала, секретариат Конституционного Суда ответил (16 мая 2006 г.), что вопрос о приемлемости будет решаться на ближайшем пленарном заседании КС “не ранее июня–июля 2006 г.”. Однако, уже 29 мая начальник Управления конституционных основ уголовной юстиции КС РФ Кондратов, не дожидаясь пленарного заседания, сообщил, что жалоба отклонена секретариатом КС, поскольку “из присланных Вами материалов не следует, что оспариваемая Вами норма Федерального закона “О погребении и похоронном деле” применена в Вашем случае и при этом нарушила конституционные права и свободы”.

Одновременно заместитель начальника отдела ГУ (Генеральной прокуратуры) в ЮФО мл. советник юстиции Р.К. Ляпин в исходящем от 12 мая (№41/1-05-6) сообщил, что “причастность лиц, трупы которых не выданы для захоронения, к совершению акта терроризма – нападению 13.10.2005 на сотрудников правоохранительных органов, военнослужащих и гражданское население в г. Нальчике проверялась в ходе расследования уголовного дела №25/78-05, возбужденного по указанному факту, и полностью подтверждена”.

Таким образом, через 7 месяцев следствием было доказано, что все лица, тела которых не выданы, – террористы. Причем единственный аргумент, приведенный прокуратурой в пользу причастности к терроризму неназываемых лиц – это невыдача их трупов. При этом конкретная вина в участии в вооруженном нападении на объекты в Нальчике большинства тех, чьи тела были свалены без разбора, не доказана и доказана пока быть не может.

Происходит грубейшее нарушение конституционных и международно-правовых требований уважать религиозные чувства родственников. Происходит грубейшее нарушение фундаментального принципа правосудия – презумпции невиновности, поскольку нет прямых доказательств вины в преступлении терроризма всех погибших, а многие из них еще даже не фигуранты уголовного дела.

Принцип отказа в выдаче для погребения тел людей, подозреваемых в терроризме, – это нарушение и другого фундаментального принципа правосудия – невозможности признания виновным без суда.

Терроризм, по российскому законодательству, – это конкретное уголовное преступление, а не публицистическое обвинение. Санкции, применяемые к виновному в этом преступлении (в том числе и лишение его прав на погребение родными), могут наступать только после вступления в отношении его приговора в законную силу.

Это означает. что налицо неправомерная и внесудебная репрессия.

Причиной нападения на Нальчик мусульмане считают действия властей⁴

Адвокат Нальчикской коллегии адвокатов Лариса Дорогова предоставила в редакцию “Кавказского узла” свою переписку с властями, касающуюся нарушения прав верующих мусульман в республике, которую она вела на протяжении последних лет.

Ниже следуют выдержки из ее досье. Вот что утверждает адвокат:

Репрессии против мусульман Кабардино-Балкарии начались с 1998 года, когда в лесу близ Хасаньи была уничтожена вооруженная группировка некоего Атабиева, который прошел боевую выучку в Чечне и вернулся в республику. В ответ на уничтожение Атабиева через несколько дней было обстреляно здание МВД. После этого началась настоящая охота на мусульман. Было задержано около ста человек, которым насильно обстригли бороды. Начиная с этого времени, когда в Кабардино-Балкарии случалось какое-нибудь ЧП, правоохранительные органы устраивали гонения на мусульман.

Так, после того, как в городе Баксан побывал лидер боевиков Чечни Шамиль Басаев, откуда он благополучно выехал из окруженного дома, несколько десятков мусульман, жителей Баксана, были задержаны. По свидетельству одного из них, их жестоко избили, а затем выстригли им на голове кресты. Более мелкие происшествия, как взрыв гранаты возле дома одного из милицейских начальников, так же становился поводом для репрессий. А после такого крупного ЧП, как нападение на Госнаркоконтроль Кабардино-Балкарии в декабре прошлого года, персонами нон-грата стали практически все молодые мусульмане. Вместо поиска виновных с помощью тонкой агентурной работы, органы правопорядка республики начали облавы, расширяя ряды сторонников агрессивных ваххабитов.

Все это время мусульмане КБР обращались летом 2005 г. в разные инстанции с просьбой защитить их от действий силовиков.

В выдержке из письма на имя Уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина говорится: “В августе 2004 года без законных на то оснований, без каких-либо претензий и исков, без постановлений судебных органов и вопреки возражениям и возмущениям мусульман, одновременно (что свидетельствует о политической акции против мусульман) в Нальчике были закрыты 5 мечетей и до настоящего времени, несмотря на бесконечные просьбы и хождения по разным инстанциям, их не открывают. Они закрыты и опечатаны силовыми методами органами МВД.

Так, закрыты мечети в микрорайоне Вольный Аул; в микрорайоне Александровка; в микрорайоне Искож; мечеть Нур; мечеть по ул.Северной; еще одна мечеть (бывшая центральная) полностью снесена со строительством новой соборной мечети в центре города, которая не обеспечивает нужды молящихся мусульман города. И даже эта мечеть работает только по графику.

Открывается она на время молитвы и тут же закрывается, якобы, по распоряжению Правительства республики. Этот график, заверенный Председателем ДУМ, висит на двери мечети.

Согласно Федеральному Закону “О свободе совести и о религиозных объединениях” верующие имеют право на коллективную молитву, за совершение которой благодеяние увеличивается в 27 раз; при закрытых мечетях верующие мусульмане лишены этой Божьей милости. Если же несколько мусульман соберутся вместе и делают коллективный намаз в доме одного из них, то начинаются каждодневные обыски в этом доме, это настоящие гонения. Более молодые и физически здоровые мусульмане с августа 2004 года, то есть со дня закрытия мечетей, продолжали совершать коллективные намазы и обязательную пятничную молитву возле закрытой мечети в своем районе и в дождь, и в снег, но и это не обходилось без эксцессов, постоянной слежки и препятствований со стороны органов милиции, тем самым оскорбляя чувства верующих, лишая их права на свободу вероисповедания”.

В ответе на это обращение говорится, что в соответствии со ст. 20 Федерального конституционного закона “Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации” письмо направлено в прокуратуру Кабардино-Балкарской республики “для проведения всесторонней проверки и принятия мер прокурорского реагирования”.

Аналогичный ответ пришел из Департамента письменных обращений граждан Администрации Президента Российской Федерации. “Сообщаем, что Ваше обращение, поступившее на имя Президента РФ, направлено на рассмотрение по компетенции в Администрацию Президента Кабардино-Балкарской республики”. А еще раньше Администрация Президента РФ извещала адвоката Ларису Дорогову, что ее жалоба о нарушении прав мусульман республики “направлена прокурору КБР Ю.М. Кетову с просьбой уведомить Вас о результатах, и взято на контроль в аппарате полномочного представителя Президента РФ в ЮФО”.

Несколько обращений было адресовано Аппарату полномочного представителя президента РФ в ЮФО.

Прокуратура Кабардино-Балкарии “нарушений конституционных прав граждан на свободу совести и вероисповедания” не нашла. По мнению прокурора Кабардино-Балкарии, “религиозные потребности мусульман г. Нальчика, исповедующих ислам, в полной мере могут быть удовлетворены в связи с открытием в 2004 году Соборной мечети, которая вмещает до 800 прихожан”.

Прокурор сообщил также, что отделом Следственного управления прокуратуры Кабардино-Балкарии была повторно проведена проверка по фактам нанесения телесных повреждений ряду лиц, но “оснований для принятия мер прокурорского реагирования” она не нашла.

Генеральная прокуратура РФ в своем ответе пишет, что “незначительное сокращение приспособленных под мечети нежилых помещений произошло по причине истечения срока договоров аренды между муниципальными органами города и религиозными организациями”. На самом деле, по утверждению Дороговой, ссылка на истечение сроков аренды – лишь формальный повод. Так, кинотеатр “Космос” в Вольном Ауле был передан под мечеть на постоянной безвозмездной основе.

В конце концов, мусульмане Кабардино-Балкарии в количестве 400 человек написали письмо и адресовали его в ряд инстанций с требованием разрешить им выехать в любую арабскую или европейскую страну, где соблюдаются права верующих.

Об этом факте написали многие СМИ, после чего, наконец-то, один из сотрудников УФСБ Кабардино-Балкарии предложили организовать встречу мусульман–авторов письма с руководством УФСБ, но в означенный день встреча так и не состоялась.

Президент России во время прямого эфира также оставил без внимания вопросы мусульман Кабардино-Балкарии.

Мнение московского эксперта заслуживает внимания⁵

“У меня сложилось впечатление, что “Ярмук” – это фантом, что-то мифическое. Я неоднократно бывал в Нальчике, изучал эту проблему, но так до конца и не понял, что такое “Ярмук”” – объяснял по свежим следам произошедшего в Кабардино-Балкарии один из лучших российских экспертов, сотрудник РАН Ахмет Ярлыкапов. Даже в республиканских правоохранительных органах говорят, что за все теракты ответственен Джамаат Кабардино-Балкарии.

По утверждениям Ярлыкапова, виртуальное существование “Ярмука” выгодно всем. “Он, конечно, берет на себя ответственность за теракты на сепаратистских (чеченских) сайтах, лишь бы о них говорили. Сепаратистам выгодно говорить об этом джамаате как о своем филиале, чтобы показать широту своих рядов. Про “Ярмук” существует масса мифов, например, что это не кабардинская организация, а балкарская. Но такие организации не могут быть однонациональными, и сваливать всю вину на балкарцев или кабардинцев, как это сейчас пытаются сделать некоторые политики, – это в корне неверно. Также и в Джамаате Кабардино-Балкарии превалируют кабардинцы, во всяком случае, в их высшем руководстве. Но есть и балкарцы, есть и русские, другие национальности”.

В отличии от “Ярмука”, Джамаат Кабардино-Балкарии – реальная организация. “Численность этого джамаата, по заявлениям его руководителей, около 10 тысяч мусульман. Руководство джамаата – люди вменяемые, разумные и люди, которое были готовы устойчиво и легально работать в правовом поле России, – продолжает Ахмет Ярлыкапов. – Они не собирались уходить в подполье, они, наоборот, громко о себе заявляли. Но, к сожалению, власти избрали путь подавления. Было много репрессивных мер в отношении этого джамаата. В итоге Мусса Мукожев был вынужден уйти в подполье и многие мусульмане из джамаата ушли вместе с ним”.

По словам Ярлыкапова, репрессии против Джамаата Кабардино-Балкарии после событий в Нальчике могут усилиться, что приведет к новым жертвам. “Правоохранительным органам не нужно заниматься какой-то оперативной деятельностью, у них есть списки членов джамаата, все были они на виду. Конечно, часть членов джамаата имела определенные связи с более радикальными братьями по вере. Но они никогда и не скрывали этого, а предпочитали эволюционный путь развития ислама. Но посмотрите, что происходило в Нальчике. Практически все нападения были на здания правоохранительных органов, на тех, кто с ними воевал в тот момент. И именно эти действия властей привели к расколу и радикализировали часть членов джамаата. И, на мой взгляд, ситуация в Кабардино-Балкарии будет развиваться по дагестанскому сценарию. Власти и радикальные члены джамаата будут друг другу мстить на личном уровне. Нападения на правоохранительные органы будут продолжаться”.

По мнению эксперта, именно местные власти во многих республиках Северного Кавказа своей политикой сами провоцируют активные действия со стороны джамаатов. “Пример других северокавказских республик, где власти не загоняют в подполье сторонников “чистого ислама”, а, наоборот, стараются их легализовать, показывают, что при легализации экстремистов становиться меньше и их гораздо легче контролировать. Ведь когда они в подполье, контролировать, что они говорят, к чему готовятся, да и просто узнать их число, фактически, невозможно”.

При этом власть Кабардино-Балкарии “стрижет всех под одну гребенку, не желая прибегать к консультациям специалистов”, считает эксперт. “На федеральном уровне есть определенное желание понять, как надо действовать, но в республиках все упирается в то, что бразды правления отданы силовикам”.

Предпосылки и последствия событий в Нальчике в октябре 2005 года⁶

После событий октября 2005 года Кабардино-Балкарский Джамаат как способ легальной организации верующих мусульман республики самораспустился и формально прекратил существование. Время покажет, был ли самороспуск формальным шагом, не затронувшим устои Кабардино-Балкарского Джамаата, или же события 13–14 октября действительно стали “концом” Джамаата КБР. Если даже и так, то в прошлое ушла лишь социальная организация. Община – люди, составлявшие костяк Джамаата, – пережили эти невзгоды. Община будет жить и растить своих детей по тем законам, которые она считает для себя единственно приемлемыми, – неважно, будет ли эта община и дальше называть себя Джамаатом КБР или нет. Что касается новой формы ее существования, она во многом будет зависеть от того, появится ли у общины общепризнанный лидер, способный вывести ее из нынешнего полулегального состояния. После ухода в подполье Мусы Мукожева, некогда бессменного предводителя (амира) Джамаата, в той части общины, что осталась на легальном положении, до сих пор не появилась альтернативная фигура, которая смогла бы взять на себя консолидирующую функцию в этот непростой для общины период. Для этого требуются как время, так и политическая воля представителей государственной власти в Кабардино-Балкарии.

Мусульмане КБР (если рассматривать их в целом), как прежде, так и сейчас расколоты на сторонников ДУМ и теперь уже бывших членов Джамаата. Преодоление этого кризиса и консолидация мусульманского сообщества в республике вряд ли возможны без смены действующего руководства ДУМ КБР. Открытая неприязнь бывших членов Джамаата к ДУМ КБР не в последнюю очередь связана с личностями действующих руководителей Духовного управления. Сможет ли мусульманская община после событий 13–14 октября самостоятельно найти выход из этого кризиса и в условиях продолжающихся вылазок вооруженных радикалов провести открытые и честные выборы нового муфтия, который устраивал бы как ту, так и другую часть мусульманского сообщества, – большой вопрос.

На основе собранных материалов как о нарушении прав человека представителями государственной власти РФ и КБР в рамках проводимых ими “контртеррористических мероприятий”, так и о противоправных действиях, которые, по нашим сведениям, исходили прежде всего от лидеров Кабардино-Балкарского Джамаата, – можно сделать некоторые выводы.

С 1998 по 2005 год насилие в Кабардино-Балкарии нарастало. С одной стороны, насилие было направлено против членов Джамаата КБР. С другой стороны, насилие исходило из самого Джамаата, усиливался его размах и менялось качество – от агрессивной пропаганды своего учения до, в финале, открытого вооруженного выступления. Это насилие, первоначально направленное “вовнутрь” (т. е. против самих членов Джамаата) и носившее прежде всего моральные формы (навязывание одного толкования веры и активная “контрпропаганда” по отношению к другим, угроза бойкота по отношению к “отступникам”), вполне логично обратилось затем и “во внешний мир”, но уже совсем в других формах.

За возникновение и эскалацию в КБР конфликтной ситуации ответственность несут как представители государственных силовых структур, допускавшие вопиющие нарушения прав мусульман, так и радикалы, выступавшие под религиозными лозунгами.

Нарастание насилия было вызвано, с одной стороны, распространением в республике идей радикального ислама, с другой – несоразмерными, неадекватными ситуации и незаконными действиями представителей государственной власти в рамках мероприятий, заявленных как “меры противодействия терроризму и распространению экстремистской идеологии”.

Нельзя не признать, что действия “силовиков” в Кабардино-Балкарии, бесспорно, неадекватные и преступные, были в значительной мере “ответной реакцией”. Но вот только – реакцией на что? Полагаем, что “реагировали” они отнюдь не на болезненные и опасные процессы внутри и вокруг Кабардино-Балкарского Джамаата. В какой-то мере эти действия можно считать не вполне адекватным ответом на действительно имевшую место в регионе угрозу со стороны радикального исламизма и на вылазки боевиков. C другой стороны, в значительной степени это была имитация “профилактики исламского экстремизма”, проводимой как “ответ” на события, имевшие место в совсем других регионах. Тут просматривается не хитроумный замысел и план, а обычная полицейская логика: “там где-то полыхнуло, сейчас у всех пойдут проверки, надо будет отчитаться, и лучше перебдеть, чем недобдеть”.

Сплошь и рядом “борьба с экстремизмом” на поверку оказывается мнимой, декларативной. На протяжении нескольких лет в КБР представители республиканских властей и силовых структур многократно обвиняли “религиозных экстремистов” в распространении в КБР материалов, призывающих к насилию и разжигающих межрелигиозную рознь. Однако при этом на практике они не делали сколь-нибудь серьезных попыток использовать правовые методы для привлечения к ответственности лиц, распространявших такие материалы. “Профилактика экстремизма” осуществлялась в форме закрытия мечетей и избиений верующих.

Представители государственной власти, к сожалению, не проявили готовность к налаживанию диалога с руководством Джамаата КБР. С другой стороны, ряд фактов указывает на то, что Мукожев и его окружение также не стремились к серьезному и честному диалогу с властями.

Одновременно и параллельно в республике выстраивались две конкурирующие “вертикали”: система амиров в Джамаате КБР и подконтрольная светским властям “вертикаль” ДУМ. Трудно сказать, что тут первично, а что вторично. Но очевидно, что каждая из “вертикалей” толкала другую на все более решительные и бескомпромиссные действия.

Очевидно, что не было одной-единственной линейной цепочки причин и следствий, что ситуация развивалась сложнее, цепочка была разветвленной, а события нарастали лавинообразно. Только всесторонний, комплексный анализ обоих конфликтогенных факторов – действий “силовиков” и радикализации Джамаата Кабардино-Балкарии, вызванной политикой его “амиров”, позволит восстановить подлинную картину событий тех лет, и установить основные причины трагедии в октябре 2005 года.

Ведь остается открытым один из главнейших вопросов: каковы были планы и цели лидеров Кабардино-Балкарского Джамаата? Вели они изначально, с момента образования Джамаата, “курс на вооруженное восстание”? Просто выжидали удобного момента? Или, как в один голос заявляли на сайте “Кавказ-Центр” сами “амиры” Муса Мукожев и Анзор Астемиров, их собственная радикализация (а вслед за ними радикализация значительной части общины) произошла позднее, под влиянием начавшейся второй чеченской войны и политики органов государственной власти в отношении самих членов Джамаата?

В сентябре 2006 года бывший имам-хатыб Вольноаульской мечети Нальчика, лидер Кабардино-Балкарского Джамаата Муса Мукожев опубликовал на сайте исламских радикалов “Кавказ-Центр” статью⁷, в которой оправдывал вооруженное выступление 13 октября 2005 года и призвал своих сторонников продолжить “линию 13 октября”. Этому обращению Мукожева к членам Джамаата КБР предшествовал ряд заявлений его бывшего заместителя, “второго человека” в Кабардино-Балкарском Джамаате Анзора Астемирова, известного еще под именем “амира Сейфуллаха”. При этом, если заявления Астемирова, находившегося в Джамаате КБР “на вторых ролях” (и к тому же подозреваемого в совершении откровенно криминальных действий – таких, как разбойное нападение на офис наркоконтроля в декабре 2004 года), нельзя считать показательными, то от позиции Мусы Мукожева, долгое время и до, и после событий 13 октября хранившего глубокое молчание, зависело очень многое.

В своей статье бывший амир Кабардино-Балкарского Джамаата фактически признал свою личную ответственность и ответственность руководства Джамаата в целом за вооруженное нападение 13 октября и высказал точку зрения, что это нападение было частью “вооруженного джихада” против российской власти на Северном Кавказе.

¹ По сообщениям Правозащитного центра “Мемориал” и движения “За права человека”, октябрь 2005 г.

² Сайт “Кавказский узел”, http://www.kavkaz.memo.ru/

³ http://www.kavkaz.memo.ru/

⁴ http://www.kavkaz.memo.ru/

⁵ http://www.kavkaz.memo.ru/

⁶ См.: Александр Жуков (автор-составитель). Кабардино-Балкария: На пути к катастрофе (Предпосылки вооружённого выступления в Нальчике 13-14 октября 2005 года). Правозащитный центр “Мемориал”. М., 2008.

⁷ Мукожев М. Выйдя на Джихад, мы обрели настоящую свободу // ИА “Кавказ-Центр”. Отдел писем. 23 сентября 2006 г.