Ингушетия: новые методы “контртеррора”.
Лицензия на убийство?*

 

 

* Выдержки из доклада ПЦ “Мемориал”. В полном виде помещено на сайте www.memo.ru/hr/hotpoints/caucas1/msg/2008/08/m144162.htm

 

 

 

В последние полтора года в Ингушетии наметилась новая устойчивая тенденция: при проведении спецопераций по задержанию лиц, подозреваемых в участии в незаконных вооруженных формированиях (НВФ), сотрудники силовых структур предпочитают уничтожать их на месте. В большинстве случаев свидетели утверждают, что убитые не оказывали сопротивления, но их даже не пытаются задержать.

По данным “Мемориала” в 2007 г. при проведении спецопераций сотрудниками силовых структур убиты 26 предполагаемых участников НВФ. Только трое из убитых, очевидно, оказывали сопротивление. В остальных случаях есть основания предполагать, что подозреваемые были убиты в ходе имитации боя, или после задержания. К категории граждан, уничтоженных после задержания, видимо, следует отнести еще как минимум трех человек, числящихся пропавшими без вести. Они были похищены неизвестными вооруженными людьми. По имеющейся информации, похищенные были убиты сотрудниками спец подразделения, дислоцирующегося в пос. Гойты Урус-Мартановского района Чечни.

С января по 5 августа 2008 г. в ходе спец­операций были убиты 26 человек, подозреваемых в причастности к НВФ, из которых, по информации “Мемориала”, как минимум двенадцать не оказывали вооруженного сопротивления, не находились в розыске и ни от кого не скрывались. В двух случаях вместе с сопротивлявшимися боевиками погибли их жены. которых силовики причисляют, если не к активным участникам, то, как минимум, к пособникам.

Тех убитых, которые очевидным образом не могут принадлежать к числу боевиков, посмертно объявляют “пособниками”. Так, двое жителей Ингушетии – пенсионерка, в прошлом учительница русского языка, и ее сын были убиты потому, что в их домовладении застали предполагаемых боевиков.

 

Спецоперации по ликвидации подозреваемых тщательно планируются, вокруг зоны проведения мероприятия выставляют плотное оцепление, за которое не пропускают родственников, соседей и сотрудников местной милиции. Особенно тщательно за ограничением доступа к месту проведения операции следят после резонансного убийства Апти Далакова, свидетелями которого стали десятки беженцев из Пригородного района Северной Осетии. Многие свидетели дали показания о том, что видели, как сотрудники ФСБ подложили гранату убитому Далакову, однако после неоднократного посещения места размещения беженцев сотрудниками в штатском большинство отказались свидетельствовать. Тем не менее, ряд очевидцев готовы подтвердить свои показания как в рамках возможного уголовного процесса, так и в суде, что дает возможность “Мемориалу” требовать возбуждения уголовного дела по факту убийства Далакова. В царящей в республике атмосфере страха официально выступить со свидетельскими показаниям против действий сотрудников ФСБ решаются единицы.

 

“Контртеррористическая операция” (КТО) на Северном Кавказе прошла целый ряд фаз – от масштабных и открытых форм насилия к более скрытым и сложно документируемым. Начавшись в 1999 году с массированных неизбирательных бомбежек населенных пунктов Чечни, КТО получила развитие в форме масштабных “зачисток” (2000 – 2003), затем “адресных спецопераций” в Чеченской Республике, в ходе которых исчезали задержанные люди. С 2003 г. “адресные спецоперации”, сопровождающиеся насильственными исчезновениями, проводились и в Ингушетии. С 2005 г. похищенные люди все чаще обнаруживались некоторое время спустя в местах предварительного заключения. Против них возбуждали уголовные дела, в суде единственным доказательством вины предполагаемого участника вооруженного подполья нередко становились показания, данные под пытками. Фабрикации уголовных дел – продолжительный процесс, на который работает целая система оперативных работников, следователей, некоторых адвокатов, судей и бездействующей прокуратуры. Механизм фабрикации уголовных дел был описан “Мемориалом” еще в 2005 году в докладе “Конвейер Насилия: нарушения прав человека в ходе контртеррористических операций в РИ”.

Методы “контртеррора” и формы насилия менялись как в связи с новыми военными задачами, так и под воздействием критики действий “силовиков” со стороны российского и международного правозащитного сообщества. Практика похищений настолько очевидно вредила имиджу России, что от нее постепенно стали отказываться. Фабрикации уголовных дел в Ингушетии противодействовали не столько освещавшие проблему правозащитники, сколько все более профессиональные и смелые действия адвокатов, которым часто удавалось полностью доказать несостоятельность обвинения, а также институт суда присяжных. Суд присяжных в Ингушетии нередко оправдывал обвиняемых по делам, связанным с участием в вооруженном подполье. Зная о жестоких методах дознания и следствия, присяжные тщательно взвешивали доказательства вины подсудимого, не доверяя одним лишь “признательным показаниям”, данным на этапе предварительного следствия.

Оправдательные вердикты присяжных раздражали представителей как республиканских, так и федеральных властей. Против института присяжных высказывались Президент Ингушетии М.М. Зязиков и Президент России В.В. Путин, заместитель Генерального прокурора РФ Н.И. Шепель. На встрече с представителями “Мемориала” в Назрани Прокурор РИ Ю.Н. Турыгин посетовал, что за год присяжные оправдали семь “бандитов”.

Однако отмена института присяжных – серьезный политический шаг, на который власти РФ пока не пошли, поэтому “силовики” находят другие способы обойти решения этого института. Нередко после оправдательного вердикта присяжных освобожденного судом человека почти сразу задерживают повторно, возбуждают новое уголовное дело и опять передают дело в суд. 2 февраля 2006 г. сотрудники силовых структур пытались задержать оправданного присяжными Мурата Маргошвили прямо в здании Верховного суда РИ. После оглашения вердикта, когда судья освободил Маргошвили из-под стражи, в зал ворвались вооруженные сотрудники силовых структур славянской внешности и намеревались задержать Маргошвили и его адвоката. По чистой случайности оправданному и его адвокату удалось незаметно покинуть здание суда.
Повторное уголовное дело может быть возбуждено по эпизоду, имевшему место в Чеченской республике, где суды присяжных не действуют. Так, оправданный 8 мая 2007 г. по всем статьям предъявленного обвинения (ч. 2 ст. 209, ч. 1, ст. 30, ч. 3 ст. 205, ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 206, ч. 3 ст. 222 УК РФ) Исропил Хайхароев был повторно похищен 23 мая 2007 г., сразу после того, как прошел курс стационарного лечения почек, по утверждению родственников, отбитых во время на предварительном следствии в УБОП г. Владикавказ. Хайхароеву было предъявлено новое обвинение в связи с нападением на с. Рошни-Чу ЧР в 2005 году. В октябре 2007 г. профессиональный судья Верховного Суда ЧР Александров осудил Хайхароева на 12,5 лет лишения свободы, по утверждению адвокатов Хайхароева, без каких-либо доказательств его вины.

Задержание подозреваемого, кропотливый сбор доказательств вины и предъявление ему обвинения в подпольной вооруженной деятельности требуют больших трудозатрат и профессионализма следователей, в противном случае дела все чаще “разваливаются” в судах, что создает новые “проблемы” для силовиков, не готовых принять судебное решение как окончательное.

По данным “Мемориала”, в 2007 г. было произведено 27 задержаний лиц, подозреваемых в причастности к НВФ. Из них 3 были задержаны по подозрению в совершении преступления по ст. 126 ч. 1 УК РФ и в настоящее время находятся под следствием. 14 человек отпущены на свободу. 1 человек оправдан в суде. 5 человек осуждены на различные сроки лишения свободы (в 4 случаях осужденные получили незначительные сроки). Остальные находятся под следствием. Таким образом, в 15 из 27 случаев были задержаны невиновные люди или те, чью вину доказать не удалось.

В 2008 году по подозрению в участии в НВФ были задержаны 6 человек. Все они отпущены под подписку о невыезде. Один из отпущенных впоследствии убит при проведении спецоперации сотрудниками УФСБ. Еще один житель Ингушетии, был похищен, предположительно сотрудниками спецслужб, из больницы г. Чегем в Кабардино-Балкарии. По состоянию на начало лета этого года его местонахождение было неизвестно.

 

Федеральный центр требует высокой раскрываемости преступлений, связанных с участием в НВФ. Можно предположить, что фактор низкого качества следственных действий является основной причиной того, что сотрудники силовых структур предпочитают уничтожать подозреваемых при задержании и “списывать” на них нераскрытые преступления. Нередко уничтоженные люди состоят в родстве с известными боевиками, видимо, поэтому они и попадают в поле зрения “силовиков”.

 

Причина применения “новых методов”, возможно, кроется в еще одной особенности тактики “контртеррора” на территории РИ. Считается, что вооруженное подполье в Ингушетии питается идеологией нетрадиционного ислама, так называемым ваххабизмом. Действительно, многие молодые люди в Ингушетии отходят от суфистских тарикатов и все больше принимают ценности фундаментального ислама. Государство ведет борьбу с ваххабизмом, подменяя уголовно-правовые и религиозные понятия: контртеррор превращается в борьбу с религиозным течением. Поскольку осудить ваххабита только за принадлежность к течению очень сложно (Конституция РФ гарантирует свободу вероисповедания), их легче уничтожить на месте. В каждом районе есть списки “ваххабитов”, и большинство молодых людей, ликвидированных при задержании за последние полтора года, как выясняется, исповедовали фундаментальный ислам.

Очевидным примером является дело расстрелянного 15 марта 2007 г. во дворе своего дома Хусена Муталиева, которого правоохранительные органы Ингушетии сразу же объявили “идеологическим лидером незаконных вооруженных формирований”. Около 6 часов утра неустановленные вооруженные сотрудники в масках ворвались в дом Муталиевых, не представились и не предъявили никаких документов, вели себя очень грубо. Обыскав домовладение и ничего не обнаружив, они схватили Хусена Муталиева, вывели во двор, подвели к одной из машин и стали избивать. Муталиев вырвался и попытался бежать. По нему открыли огонь из автоматического оружия на поражение. Хусен упал, но был жив. Раненного закинули в “Волгу”, после чего неизвестные уехали. На следующий день, 16 марта, Муталиевым официально сообщили о смерти Хусена и выдали труп из морга г. Владикавказ. В больницу его не доставляли.

В Малгобекском РОВД на вопросы родственников убитого ответили, что Хусен Муталиев в розыске не находился, данных о его связи с боевиками нет. По факту убийства Муталиева Малгобекская городская прокуратура возбудила уголовное дело по ст. 286 (превышение служебных полномочий), которое затем было передано в ведение прокуратуры Южного федерального округа, а затем прекращено “за отсутствием состава преступления”. Ранее, 5 февраля 2007 г., Хусен Муталиев обращался в ПЦ “Мемориал”. Он просил помочь ему в обеспечении личной безопасности и защите своих конституционных прав: “Они задержали меня в сентябре 2006 г., избивали и пытались заставить взять на себя преступления, которых я не совершал. Потом выпустили, так как у них против меня ничего не было. Но и теперь меня преследуют. После покушения на муфтия снова вызвали в милицию для дачи показаний. Что мне делать? Я готов ответить на все вопросы, но чтобы обращались нормально. Все это из-за того, что я учился в Египте, они меня преследуют из-за этого, я даже в мечеть уже не хожу, потому что всех, кто ходит в мечеть, считают ваххабитами”, – так Муталиев объяснил свою ситуацию сотруднику ПЦ “Мемориал”. “Таких много ребят, как я, которых преследуют за то, что мы мусульмане”, – сказал Хусен перед тем, как уйти и обещал вернуться в представительство ПЦ “Мемориал” с друзьями, которых также преследуют по религиозному признаку. Молодые люди собирались написать открытое заявление о том, что они готовы ответить на вопросы властей, но требуют соблюдения своих конституционных прав на свободу вероисповедания.

Новая тенденция в проведении спецопераций в Ингушетии не может не вызывать беспокойства. О сомнительных расстрелах при задержании моментально узнает вся республика, официальным сводкам и пресс-релизам силовиков уже почти никто не верит. Это еще более подрывает и без того ничтожную легитимность власти в республике, создает ощущение правовой незащищенности любого жителя (в том числе и детей) и разгула военщины.

 

Напомним, что массовые акции протеста в Назрани начались именно после убийства силовиками шестилетнего мальчика Рахима Амриева в ходе спецоперации в селе Чемульга в ноябре 2007 г. В июне 2008 подобной ситуации удалось избежать по чистой случайности. Последующие события протестного характера и нарастающего противостояния большой части жителей Ингушетии с силовыми органами на ее территории кратко описаны в публикуемом выше докладе “Борьба с терроризмом на Северном Кавказе и права человека (апрель – октябрь 2008 г.)”.