КОНФЛИКТ НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ:

Конфликт на Южном Кавказе:

первые оценки ситуации
и комментарии российских правозащитников^*

* Эксперты: Александр Черкасов (Правозащитный Центр “Мемориал”), Александр Лапидус и Ольга Шепелева (Институт “Право общественных интересов”). Ситуация и комментарии даны по состоянию на 14 августа 2008 года). По материалам Газета.ru.

Российско-грузинское и грузино-осетинское противостояние вокруг Южной Осетии, эскалация которого продолжалась в течение всего лета, поздним вечером 7 августа переросла в широкомасштабную войну.

7-8 августа грузинские войска предприняли наступление на Цхинвали и близлежащие осетинские села. В середине дня 8 августа в Южную Осетию вошли части 58-й армии России, которая сначала вытеснила грузинские войска с территории Южной Осетии, а затем продолжила продвижение вглубь грузинской территории.

Развернувшиеся военные действия, а также полномасштабное участие в них России ставят целый ряд вопросов в контексте международного права и соблюдения прав человека.

Соблюдение гуманных принципов ведения войны и прав человека сторонами конфликта

Все участники конфликта (юго-осетинские власти, Грузия и Россия) обвиняют друг друга в совершении преступлений против мирного населения.

При этом можно с достаточной степенью уверенности утверждать, что жертвы среди мирного населения стали следствием пренебрежения обеими сторонами гуманитарными нормами, в частности, осуществлением неизбирательных ударов, приведших к гибели гражданского населения.

Грузинские войска без предупреждения начали обстрел Цхинвали, в котором находились мирные жители. Только в середине дня 8 августа грузинские власти заявили об организации гуманитарного коридора, но лишь для выхода гражданского населения в сторону Грузии.

Российские самолеты наносили удары, целями которых, по-видимому, были военные объекты, расположенные в непосредственной близости от жилых домов. В результате часть сброшенных бомб попала в эти дома.

Комментарии

Александр Черкасов: Гуманитарное право – это право убивать, право убивать солдатам других солдат. Преднамеренное нападение на гражданские объекты составляет военное преступление. Равно как и неизбирательное ведение боевых действий, когда военные объекты не отличают от гражданских, тоже представляет собой военные преступления. Однако исходя из гуманитарного права, нападение на невоенные объекты, если это дает очевидное военное преимущество, в ходе боевых действий оказывается тоже возможным.

Те основы гуманитарного права, которые преподаются отечественным солдатам, сводятся к тому, что можно брать еду в домах для пропитания. Что можно, их учат, а чего нельзя – не учат. На самом деле, защита гражданского населения – это основная составляющая гуманитарного права, т.е. ограничение в праве убивать. Первая Женевская конвенция была о защите раненых, вторая о защите пленных, и уже в конвенциях, заключенных после Второй мировой войны, прописывалась защита невоюющего населения. Обязанность воюющих сторон обеспечить меры защиты гражданского населения: выход беженцев, безопасные зоны и т.д.

Исходя из этого, вести огонь стороны могли только по военным объектам друг друга. Но и в Цхинвали, и в Гори военные объекты были в городе. В Гори, обстреливая военные склады на окраине города, попали по домам. В этой ситуации можно говорить о неизбирательном применении огня. Но опять же вопрос, дает ли достаточное военное преимущество разгром этих складов? Если дает, то это просчеты Грузинской стороны – зря не эвакуировали население. Все это оценивается уже постфактум. К примеру, по случаям обстрела села Катыр-Юрт и гражданской колонны у Шаами-Юрта во время чеченской операции Европейский Суд решил, что имело место преступление, неизбирательное применение огня. При этом для Европейского суда по правам человека это было весьма сложное дело, он рассматривал его довольно долго. Поэтому на счет Цхинвали, Гори, аэропорта в Вазиани нужно разбираться.

Возможности привлечения международных судебных инстанций
к рассмотрению дел о преступлениях в зоне конфликта

Первыми об использовании правовых механизмов в отношении виновников гибели мирных жителей заговорили российские власти. 10 августа Президент России Дмитрий Медведев назвал геноцидом действия Грузии в Южной Осетии и поручил Следственному комитету при Генпрокуратуре собрать доказательства “преступлений грузинской стороны”. Медведев заявил, что “те формы, в которых проходили действия грузинской стороны, иначе как геноцидом назвать нельзя, потому что они приобрели массовый характер и были направлены против отдельных людей – гражданского населения, миротворцев, которые выполняли свои функции по поддержанию мира в этом регионе”.

11 августа в СМИ появилось сообщение о том, что “большая группа следователей Следственного комитета при прокуратуре РФ” уже начала работу в Южной Осетии. 14 августа представители СКП сообщили, что по факту убийства граждан России в Южной Осетии возбуждено уголовное дело по статье 357 УК РФ – геноцид. Кроме того, российские власти заявили о намерении использовать механизмы Гаагского трибунала и Европейского суда по правам человека. Однако никаких сообщений о конкретных действиях не последовало.

Грузия была более активна в стремлении задействовать международные судебные институты. 12 августа посол Грузии в Нидерландах подал иск против России в Международный суд справедливости ООН в Гааге. Как заявила заместитель министра иностранных дел Грузии Эка Згуладзе: “в материале приводятся факты о геноциде грузин во время абхазской войны с 1992 года до сегодняшних событий, включая действия России на территории Грузии”.

В тот же день Грузия подала запрос о принятии мер срочного реагирования в Европейский суд по правам человека. 13 августа стало известно, что ЕСПЧ постановил, что “сложившаяся ситуация создает реальный и постоянный риск возможных серьезных нарушений положений Европейской конвенции прав человека”. Было заявлено, что вопрос относительно предполагаемого нарушения Россией положений Конвенции будет рассматриваться позднее, а пока суд обязал обе стороны информировать о тех мерах, которые принимаются к полному соблюдению Конвенции.

Наконец 13 августа стало известно, что Грузия подала иски на Россию в Международный уголовный суд (МУС) . МУС официально подтвердил обращение Грузии с иском против России “в связи с ее действиями на и вокруг территории Грузии”.

Главный прокурор МУС Луис Морено-Окампо не исключил, что суд может начать предварительное расследование ситуации в связи с этим конфликтом.

Комментарии

Ольга Шепелева: Российский омбудсмен Владимир Лукин выступил с предложением создать международный трибунал по Южной Осетии. Эту идею поддержал МИД РФ. Нельзя исключить, что и грузинская сторона потребует разбирательства в связи с действиями российских сил.

С момента окончания Второй мировой войны неоднократно создавались специализированные международные трибуналы, которые осуществляли и осуществляют уголовное правосудие в отношении участников вооруженных конфликтов, включая командующий состав. Однако создание международных трибуналов – исключительное событие, требующее поддержки многих государств, включая тех, чьи граждане привлекаются к ответственности.

Учитывая усилия и условия, которые необходимы для создания международного трибунала, надеяться на скорый успех инициативы Лукина не приходится. Однако это вовсе не означает, что не существует международных юридических органов, которым могли бы рассмотреть правомерность действий каждой из сторон в южноосетинском конфликте.

Существует Международный суд справедливости. Эта структура, созданию которой способствовал последний русский император, рассматривает межгосударственные споры, касающиеся нарушения международного права. И Россия, и Грузия могут обратиться туда со своими вопросами о том, следует ли квалифицировать действия грузинской стороны как нарушения женевских конвенций или как правомерные действия по поддержанию территориальной целостности, а ввод российских сил в Южную Осетию считать миротворческой акцией или военной агрессией. Однако Международный суд справедливости рассматривает только вопросы, связанные с ответственностью государств за несоблюдение норм международного права. Решение вопроса о вине конкретных лиц за военные или иные международные преступления лежит за пределами его компетенции.

Вопросы индивидуальной ответственности рассматривает Международный уголовный суд, учрежденный под эгидой ООН в 2002 году. Суд, действующий на основании так называемого Римского статута, может выносить решения по преступлениям геноцида, военным преступлениям и преступлениям против человечности. В отличие от международных трибуналов юрисдикция суда не ограничивается одной конкретной территорией: он может рассматривать преступления, совершенные на территории государства, которое ратифицировало Римский статут, или же преступления, совершенные гражданами этого государства в других странах.

Россия до настоящего времени юрисдикцию Международного уголовного суда не признала. Однако Грузия Римский статут ратифицировала. Это означает, что действия, совершенные на территории Грузии, а Южная Осетия формально таковой является, могут быть рассмотрены Международным уголовным судом вне зависимости от того, были ли они совершены гражданами Грузии, гражданами России или гражданами какой-то другой страны.

По правилам, регулирующим работу Международного уголовного суда, он может вести преследование конкретных лиц только в том случае, если страна, на чьей территории произошли предполагаемые преступления или чьи граждане в них замешаны, не хочет или не может сама привлекать их к уголовной ответственности. Передать дело на рассмотрение суда могут страны, признающие его юрисдикцию. То есть это может сделать сама Грузия или одно из других 105 государств, ратифицировавших Римский статут.

Россия, не относящаяся к их числу, самостоятельно дело в Международном уголовном суде инициировать не сможет. Тем не менее у России остается возможность возбудить такое дело через Совет Безопасности ООН или при помощи прокурора Международного уголовного суда – эти субъекты наделены соответствующими полномочиями. В том случае, если российская сторона получит весомые доказательства преступных действий грузинских военных в отношении мирного населения Южной Осетии и будет по-прежнему желать их привлечения к уголовной ответственности, она сможет воспользоваться возможностями, которые предоставляет Международный уголовный суд.

Хотя в этом случае России надо быть готовой к тому, что взявшиеся за оружие осетины или представители российских вооруженных сил и правоохранительных органов, если они нарушили международное гуманитарное право, также могут предстать перед Международным уголовным судом, но уже по инициативе Грузии.

Возможно, что по прошествии какого-то срока Россия от идеи международного правосудия откажется, а Грузия тоже не станет на этом настаивать. Однако отказ государств разбираться в происшедшем не означает, что такое желание пропадет у тех, чьи родственники были убиты во время конфликта, или кто сам пострадал от воюющих сторон. К счастью, доступ к справедливости и правосудию для этих людей не зависит только лишь от желания или нежелания государств разбираться в произошедшем.

Обе страны – и Грузия, и Россия – ратифицировали Европейскую Конвенцию основных прав и свобод человека, соответственно, жалобы могут поступать от граждан как той, так и другой страны.

Александр Лапидус: В данной ситуации за преступления, совершенные на территории Южной Осетии, вполне может быть привлечена Российская Федерация, несмотря на то, что формально республика является территорией Грузии. В деле Европейского Суда “Илашку против России и Молдовы” зафиксировано, что ответчиком выступает тот, кто имеет контроль над территорией – потому за преступление на территории Приднестровья привлекалась Россия, которая имела тогда свои войска в непризнанной республике.

Ольга Шепелева: В самой концепции Европейской Конвенции, которая писалась в тот момент, когда еще оставались территории, находящиеся под протекторатом, было заложено понятие территории, над которой государство осуществляет эффективную юрисдикцию. В случае осуществления эффективной юрисдикции, государство несет ответственность вне зависимости от наличия у человека гражданства и дееспособности.

Но дело в том, что обстрел не рассматривается как осуществление эффективной юрисдикции – только в ситуации, если на территории стоят войска. Т.е. Грузия за обстрел “Градами” города Цхинвали будет отвечать, т.к. она это сделала на своей – формально – территории, а Россия за бомбардировки грузинских городов не будет отвечать, т.к. там не стояли тогда российские войска. Россия будет отвечать только за преступления, совершенные на той территории, где стоят ее войска.

В Европейский суд подавалось дело, когда группа жителей бывшей Югославии пожаловалась на нарушения своих прав со стороны стран НАТО в связи с тем, что к ним неизбирательно применялось оружие. Это дело было признано Большой Палатой Европейского Суда неприемлемым именно на том основании, что Конвенция обязывает соблюдать права граждан на территории, находящейся под их эффективной юрисдикцией.

Для подачи жалоб в Европейский суд истец должен сначала исчерпать государственные механизмы защиты своих прав. Потому если Грузия сама не начнет расследования своих преступлений и жители Южной Осетии захотят пожаловаться на Грузию, то они должны будут либо проходить грузинские судебные инстанции, либо доказать, что у них отсутствует доступ к системе правосудия, как происходило в случаях с чеченскими делами, либо доказать предвзятость отношения к ним со стороны грузинских властей и невозможность справедливого расследования дела.

Преступники могут быть наказаны
и по национальному законодательству

Ольга Шепелева: Власти Южной Осетии могут быть привлечены к уголовной ответственности по законодательству либо России, либо Грузии. В частности, в российском УК есть запрет на военные преступления, но нет понятия “преступление против человечности”. Отличается это тем, что понятие “преступление против человечности” шире, такие преступления не обязательно жестко связаны с порядком применения оружия и не связаны с тем, является ли данная ситуация ситуацией вооруженного конфликта международного или внутреннего. Военные преступления очень жестко привязаны к ситуации, которая является либо международным, либо внутренним вооруженным конфликтом. Также в УК есть понятие “превышение должностных полномочий”, есть “воинские преступления”. Например, если эти летчики, которые обстреливали Гори, попали по жилым объектам по своей вине, т.е. им дали задание бомбить военные или стратегические объекты, а они попали в дома, то это преступление этих летчиков. Но все устанавливается следствием – как организована операция, были ли условия, при которых эти летчики смогли бы бомбить точно: если было велено летать высоко, то вероятность неточного попадания повышалась. Или, может быть, приказ был отдан бомбить военные объекты, но организовано все было так, что им не было точно понятно, куда они бомбят. Либо это было не их решение, а им был отдан преступный приказ.

Власти Южной Осетии за совершенные преступления могут быть привлечены к ответственности по грузинскому законодательству, если у них есть грузинское гражданство, и по факту нахождения на территории Грузии, а также по российскому законодательству по факту того, что они российские граждане. Россия требует от своих граждан вести себя в соответствии с российским уголовным правом даже за пределами России. В данной ситуации не обязательно использовать терминологию прав человека – главное, чтобы преступники были наказаны. И они могут быть наказаны за убийства, превышение должностных полномочий.

Какое правовое основание есть у деятельности Следственного Комитета при Прокуратуре РФ на формальной территории Грузии, не понятно. Россия может расследовать преступления, совершенные против ее граждан на территории другого государства, но при сотрудничестве с правоохранительными органами того государства.

К проблеме правовой оценке действий Грузии и России в зоне конфликта

Ситуация в зоне грузино-осетинского конфликта вплоть до сегодняшнего дня регулируется “Соглашением о принципах урегулирования грузинско-осетинского конфликта” (т.н. “Дагомысские соглашения”) заключенныем 24 июня 1992 г. руководителями России, Грузии, Северной и Южной Осетий. Это Соглашение пока ни одной из сторон не денонсировано.

В этих соглашениях ничего не говорится об условиях, при которых Россия может ввести дополнительные войска в зону конфликта. Смешанные силы (российско-грузинско-осетинские) по поддержанию мира должны заниматься расследованием инцидентов и восстановлением “мира и правопорядка”.

Однако очевидно, что объявленная Грузией вечером 7 августа операция по “наведению конституционного порядка” противоречит и букве, и духу соглашений 1992 г.

Обращает на себя внимание, что грузинские власти использовали терминологию, которой воспользовалось правительство России в период “первой чеченской войны”.

Россия, в свою очередь, назвала свои действия операцией по “принуждению к миру”. “Принуждение к миру” (peece enforcement) – термин международного права, применяемый по отношению к действиям под мандатом ООН. Военные операции являются лишь крайней мерой, когда дипломатия, торговые эмбарго и другие международные санкции оказываются бесполезными.

Однако документы ООН предусматривают реализацию процедуры, которая включает в себя соответствующие решения Совета Безопасности ООН. Россия не только не получила такой санкции ООН на свои действия, но даже и не ставила перед ООН подобного вопроса.

Комментарии

Александр Черкасов: Если говорится, что у нас операция миротворческая, то какой территорией она ограничена? Ограничена ли она Южной Осетией? Очевидно, нет. Раз явными целями были объекты в Гори, Вазиани.

Ввод войск на территорию другого государства – это агрессии в чистом виде, т.к. уставом ООН разрешено вести исключительно оборонительную войну. Но если есть угроза международному миру и безопасности, то войну вести можно, но делать это с согласия ООН. В истории ООН было много случаев, когда такие санкции были даны в отношении тех регионов, в отношении которых вопросов никаких не возникало, и был случай, когда такие силы были сформированы во время конфликта двух великих держав – Корея. Тогда представитель СССР в ООН зачем-то ушел с голосования, решив, что если он ушел, то остальные поймут этот жест правильно. Правильно они его не поняли, и международные силы воевали в Корее. Уже во втором Ираке получить такого мандата американцам не удалось. Но Россия осуждала способ применение силы без санкции ООН. Ранее у России был мандат на миротворческие силы от СНГ без подтверждения от ООН. Надо понимать, что миротворческая операция это вполне узкое понятие – это смешанные силы грузинские, осетинские и российские. И если бы сейчас Российская Федерация была бы заинтересована в подтверждении своего мандата, то она была бы всячески заинтересована в доказательстве в ООН законности и целесообразности своих действий. Сейчас России нужно будет доказывать, что цели, задачи, силы и средства были разумны и склонять на свою сторону цивилизованный мир. Но разумность целей и методов вызывает сомнение. Понятно, что есть позиции, с которых могли бить по Цхинвали. А чем обосновано движение на Сенаки, а Абхазия?

Во время югославского конфликта, сухопутные войска входили исключительно в Косово и не зачищали территорию от сербов, которые там живут. Есть сообщения о том, что зачистки в грузинских анклавах Южной Осетии проводятся.

По заявлениям Генштаба пленных в миротворческой операции нет, а есть только заблудившиеся и сдавшиеся. Т.е. данную операцию пытаются представить не военной операцией и таким образом вывести за рамки гуманитарного права. Но это игра слов, это, безусловно, военная операция. Это также как происходящее в Чечне называли “контртеррористической операцией”. Все равно это подпадает под нормы гуманитарного права.

Сейчас считается, что пленные находятся в распоряжении не российских сил, а югоосетинских ополченцев. Вопрос, осуществляет ли Россия контроль этой территории? Если да, то она несет ответственность за деятельность этих ополченцев. Медведев заявил, что российские войска вернулись в Южную Осетию, российское командование объявляет там комендантский час, значит, вероятно, они и должны считаться теми, кто осуществляет контроль над территорией. Следовательно, именно российское командование несет ответственность.

Ситуация получается очень сходной с конфликтом 1992 года в Пригородном районе Северной Осетии: есть ополченцы, есть армия, и армия не спасает тех, кто взят этими ополченцами. Или более известный в мире пример: лагеря палестинских беженцев в 1982 году в Бейруте, когда христианские ополченцы их перерезали. Недавно за это пытались судить Ариэля Шарона.

Александр Лапидус: Для того, чтобы это перешло рамки простого уголовного деяния – мародерство, уничтожение гражданского населения – это все преступление против человечности – надо, чтобы локальный конфликт был признан военным. Хотя в Грузии уже есть военное положение, но нужны дополнительные признаки: были отданы приказы, их отдавали военные военным. Дальше нужно определить границы конфликта – был ли он локальным или выходил за пределы одного государства. И тогда уже будут включаться Женевские конвенции и распространять свое действие на комбатантов и некомбатантов. Там есть конкретные правила по обращению с пленными, по обращению с мирным населением. И эти правила распространяются и Россию, и на Грузию.

Осетия, как власть, контролирующая территорию, не может выступить – ее не признали. Доказательство эффективного управления на территории – дело очень сложное.