Вооруженные конфликты и права человека

Обойти вниманием происшедшее в августе 2008 года (и длящееся до сих пор) на Кавказе было бы неправильно с любой точки зрения. Наша состоит в том, что жизненно (вплоть до буквальности) значимы обе стороны “медали”. Первая связана с гуманитарными последствиями локальных вооруженных конфликтов такого рода, с правом ведения войны и последующим восстановлением нарушенных прав всех людей, затронутых этими событиями. То есть с нарушениями индивидуальных прав человека, в первую очередь мирных жителей.

Вторая – международно-правовые проблемы, имеющие отношение к правам человека. Они обостряются в моменты подобных кризисов и проверяются на “аутентичность” их содержания и правоприменения разными сторонами того или иного конфликта с участием мирового сообщества в целом. Среди них т.н. права на самоопределение народов и территориальную целостность государств, гуманитарное вмешательство и принуждение к миру, вообще применения силы за рубежом, другие актуальные вопросы мирового и национального правопорядка.

С этих событий прошло пока не так много времени, чтобы легко найти аналитические материалы, относящиеся к обоим упомянутым выше аспектам, особенно второму.

Поэтому, мы предлагаем несколько текстов разного свойства – первые реакции российских правозащитников, отрывки из регулярных и “профильных” сообщений с места событий международных организаций, доклад Комиссара по правам человека Совета Европы, немало сделавшего в первые недели конфликта, а также фрагменты ситуативного анализа происшедшего с точки зрения международного и национального (уголовного) права, стандартов защиты прав человека.

Надеемся на продолжение обсуждения, в том числе с участием читателей, заинтересованных в правовых подходах к столь острым проблемам, а не в поиске врагов разных народов, геополитических раскладах и многом ином, лежащем за рамками здравого смысла или, по крайней мере, профиля нашего издания.

P.S. За время, прошедшее с конца лета 2008 года, выявилась еще одна проблема, связанная с событиями и последствиями юго-осетинского кризиса: в связи с ними резко возросла активность различных неправительственных организаций правозащитной и миротворческой направленности. Поначалу гуманитарные последствия конфликта на Южном Кавказе вызвали нелицеприятную полемику фактографического характера: кто точнее и объективней оценил их, кто “правильнее” указал виновных в тех или иных нарушениях с разных сторон. Вслед за этим (не считая политизированных и “на публику” упреков в ангажированности полевых правозащитных миссий и в зависимости общественников от “руки их кормящей”) возник другой и более принципиальный вопрос. Его суть в следующем:

Можно и должно ли правозащитным НПО принимать участие не только в мониторинге и оценке происходящего, в выдаче рекомендаций и отстраненно-публичном давлении на власти, но и в практической деятельности по устранению последствий выявленных нарушений, в первую очередь гуманитарных? Можно ли им сотрудничать в этой работе с теми общественными структурами, которые не скрывают своей “государственнической” принадлежности – формально (как, например, Общественная палата РФ) или политико-патриотически, как это часто случается в малых странах, где “расстояние” НПО от власти и населения часто гораздо меньше, чем необходимо, чтобы занять и отстаивать беспристрастную позицию?

Вряд ли мы в этом вопросе быстро найдем необходимую “золотую середину”. Но поставить в известность читателя, чтобы не только не упустить возможность обсудить эту “вечную” дилемму, но и проинформировать о попытках разрешения ее на практике, считаем необходимым...