МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВОСУДИЕ

В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ

До конца XIX века преступления лишь в незначительном объеме становились предметом международных договоров и международного правоприменения. Причина заключалась, в частности, в отсутствии возможности применения права: в то время не практиковалось после окончания войны преследование военных преступлений, базирующееся на международно-правовых или надгосударственных нормах. Одной из причин этого была практика включения оговорок об амнистии в мирные договоры или фактические амнистии.

Первые попытки создать международную уголовную судебную систему отражены в предложениях Президента Международного комитета Красного креста (МККК) Муанье (Moynier), который после окончания франко–прусской войны 1870–1871 гг. потребовал создать международный суд для осуждения военных преступлений обеих сторон. Чисто моральные санкции – обе воевавшие стороны обвиняли друг друга в нарушениях законов и обычаев войны – он считал недостаточными. Предложения Муанье не нашли отклика на политическом уровне. Во времена “абсолютного суверенитета” национальных государств казалось немыслимым, чтобы действия суверенного государства могли быть предметом преследования в рамках уголовного права. Однако это стало началом долгой и упорной деятельности МККК, направленной на создание международного уголовного суда и показывает огромное значение неправительственных организаций для международного уголовного права.

Кошмары Первой мировой войны и серьезные нарушения международного права войны, особенно норм, сформулированных в Гаагских Конвенциях о правилах ведения сухопутной войны от 1899 и 1907 гг., привели к возрождению идеи международного уголовного суда. Согласно статье 227 Версальского мирного договора 1919 г., кайзер Вильгельм II должен был предстать перед международным трибуналом по обвинению в совершении военных преступлений. Однако данные намерения так и не осуществились, так как Нидерланды отказались выдать кайзера.

Кроме того, в статьях 228 и послед. предусматривалась компетенция союзных государств судить в своих военных судах граждан Германии, обвинявшихся в нарушениях “законов и обычаев войны”. Однако эти положения не нашли применения на практике из-за массированного сопротивления всех слоев общества и политических сил Германии. Союзники на основе п.2 ст.228 Версальского мирного договора потребовали выдачи примерно 900 человек. Германское правительство неоднократно отклоняло это требование, оправдывая отказ невозможностью найти органы, которые согласились бы провести аресты и выдачи. Это, в основном, соответствовало действительности, так как даже либеральные силы Германии были категорически против осуждения немецких военных преступников международным или иностранным судом. Союзники в конце концов уступили массированному давлению – тем более, что германское правительство обещало возбудить дела против обвиняемых в военных преступлениях и судить их в имперском верховном суде. Эти уступки были сделаны с оговоркой, что при неудовлетворительном завершении процесса стороны вернутся к статьям 228 и послед. Версальского мирного договора. Таким образом, первая попытка создания международного уголовного суда оказалась безуспешной.

Еще до отказа союзников от уголовного преследования немецких военных преступников германский Рейхстаг 18 декабря 1919 года принял закон, §1 которого утвердил, что лишь имперский верховный суд имеет право выносить приговоры в качестве суда первой и последней инстанции немецким военным преступникам за преступления, совершенные ими во время Первой мировой войны. Однако, согласно §2 этого закона, преследоваться должны были только те действия, которые были наказуемы по германскому праву.

Весной 1921 года началось рассмотрение первых 45 дел, на которых союзники хотели проверить наличие воли к преследованию преступлений у германской юстиции. Затем был использован список, содержащий 896 имен, присланный союзниками для возбуждения дел. По собственной инициативе германская прокуратура возбудила еще 837 дел. Судебное разбирательство состоялось только по 13 делам. Остальные расследования были прекращены. Даже в этих 13 делах было вынесено всего девять приговоров, которыми шесть подсудимых были оправданы и шестеро осуждены на основании германского Военно-судебного кодекса.

Наказания были исполнены лишь частично или вообще не были исполнены. Очевидное нежелание верховного суда проводить полноценное рассмотрение уголовных дел привело к очередному требованию союзников о выдаче. Германия опять ответила четким отказом. Вместо того, чтобы добиться выдачи лиц вооруженным путем, союзники заморозили дело – однако формально не отказавшись от требования о выдаче.

Международные военные трибуналы в Нюрнберге (МВТ)
и Токио (МВТДВ)

Международный трибунал
в Нюрнберге (МВТ)

Исходным пунктом формирования международного уголовного права стал Устав Международного военного трибунала в Нюрнберге. Именно масштаб преступлений, совершенных во время национал-социалистической диктатуры, в особенности Холокост, привели к радикальному изменению международной уголовной судебной системы. Уже во время войны у союзников возник вопрос о том, как обойтись с лицами, ответственными за преступления, совершенные при нацистском режиме. В так называемом Московском заявлении от 1 ноября 1943 г. США, Великобритания и Советский Союз договорились о судебном преследовании. Эта позиция одержала верх, несмотря на промежуточное требование Великобритании о суммарной казни политического и военного руководства Германии. 8 августа 1945 г. было подписано Лондонское четырехстороннее соглашение “О преследовании и наказании основных военных преступников европейской оси и об уставе Международного военного трибунала”.

Устав МВТ

Согласно Уставу МВТ, “основные военные преступники” европейской оси должны были быть осуждены. “Основными военными преступниками”, в первую очередь, считались лица, совершившие преступления, в которых не существовало места преступления, поддающегося географическому определению. Для остальных преступников, согласно Лондонскому соглашению, уголовное преследование должно было взять на себя соответствующее национальное государство по территориальному принципу. Устав не определял временных рамок, но, в конце концов, лица были осуждены за преступления, совершенные в период с 1939 по 1945 гг. МВТ был составлен из представителей стран-победителей: Великобритании, США, Франции и Советского Союза. Каждое из этих государств послало одного судью и одного заместителя в Трибунал. Компетенция МВТ, согласно §6 Устава, ограничивалась тремя составами преступлений: преступления против мира, военные преступления, преступления против человечности. При этом были использованы составы преступлений, разработанные уже в Версальском мирном договоре.

Процессуальный кодекс МВТ в основном опирался на англо-американское уголовно-процессуальное право. Трибунал не должен был сам слушать всех свидетелей, а мог использовать протоколы органов обвинения о допросе ими свидетелей и лиц, являющихся источниками сведений. Согласно ст.24 Устава МВТ, суд мог свободно решать вопрос о допустимости средств доказывания. Так, он мог отклонить “незначительный материал”, предложенный в качестве доказательства. Согласно ст.18 Устава МВТ, Трибунал должен был ограничить процесс ускоренным рассмотрением. Согласно ст.19 Устава, Трибунал не был связан правилами доказывания. Подсудимые могли сами свободно выбирать своих защитников.

Нюрнбергский приговор

После десятимесячного процесса 1 октября 1946 года был провозглашен Нюрнбергский приговор. Правовыми последствиями, согласно ст.27 Устава МВТ, могли быть смертная казнь или другое справедливое, по мнению суда, наказание. Приговором были вынесены следующие наказания: двенадцать смертных казней, три пожизненных заключения, четыре долгосрочных лишения свободы, три оправдания. После провозглашения приговора суд отложил дальнейшее рассмотрение. Дальнейших процессов в суде, состоящем из международных судей, не было по причине начала “Холодной войны”. Двенадцать так называемых последующих Нюрнбергских процессов состоялись в американских военных судах. Похожие процессы были проведены во французской и британской оккупационной зоне и, в неизвестном до сих пор количестве, в советской оккупационной зоне.

Проблемы Нюрнбергских процессов

Объявленной целью Нюрнбергских процессов, с одной стороны, было примерное осуждение национал-социалистических преступлений. С другой стороны, одновременно с применением общеобязательного международного уголовного права, должна была быть создана признанная международная уголовно-правовая система, чтобы побудить каждого, в том числе каждое правительство, более не совершать подобные преступления. Впоследствии, прибегая к наименованию “правосудие победителей”, Международному военному трибуналу пытались отказать в морально-правовой легитимации. Не в последнюю очередь предметом критики служил тот факт, что не было проведено уголовных процессов по военным преступлениям союзников. Вызвало нарекания и то, что суд состоял лишь из судей, представляющих союзников. Большинство судей, кроме того, ранее принимали участие в конференциях по разработке Устава МВТ, и потому некоторые ставили под вопрос беспристрастность и независимость судей. В конце концов лозунгом “то, что вчера было правом, сегодня не может быть объявлено правонарушением” – было указано на нарушение запрета обратной силы.

Международный военный трибунал Токио (МВТДВ)

По примеру МВТ в Токио был создан Международный военный трибунал для Дальнего Востока. Задачей трибунала было осуждение основных японских военных преступников. Создание МВТДВ было осуществлено “специальным объявлением” (“Spеcial Proclamation”) Главнокомандующего союзных вооруженных сил генерала Мак-Артура. Этот “трудно классифицируемый международным правом односторонний акт” считался достаточным как основа легитимации МВТДВ, однако в литературе критиковался и критикуется как недостаточный. Устав МВТДВ в основном совпадает с Уставом МВТ, однако приговор – по сравнению с Нюрнбергским – был более суровым: все подсудимые были осуждены.

Развитие международного уголовного права
после Второй мировой войны

Принципы устава МВТ и Нюрнбергского приговора были единогласно одобрены 11 декабря 1946 г. на первом заседании Генеральной Ассамблеи ООН. Однако создать обязательное международное право Ассамблея не смогла и, наверное, не хотела. 9 декабря 1948 года Генеральная Ассамблея ООН, кроме того, подтвердила вновь принятую Конвенцию о геноциде, вступившую в силу в начале 1951 года. В Конвенции было зафиксировано, что геноцид является преступлением в соответствии с международным правом, что все подписавшиеся государства обязуются его предотвращать и преследовать. Федеративная Республика Германия и Советский Союз также подписали эту Конвенцию и выполнили требования ее ст.5 о создании национальных норм уголовного наказания.

Генеральная Ассамблея ООН дала международной правовой комиссии задание сформулировать основные принципы правосудия Нюрнбергского военного трибунала и создать на их основе Международный уголовный кодекс. Кодификация этих так называемых “Нюрнбергских принципов” была закончена в 1950 году. Параллельно с этим специальный комитет Генеральной Ассамблеи разработал проект Устава Международного уголовного суда. В 1954 году соответствующий проект “Уголовного кодекса для мира в мире и международной безопасности” был внесен в Генеральную Ассамблею ООН.

После этого в развитии международного уголовного права начался абсолютный застой, которой был последствием реализации политических интересов в “холодной войне”. Большинство государств в это время не были готовы отказаться от части своего суверенитета в пользу Международного уголовного суда. Эту “догму” суверенитета особенно подчеркивали коммунистические государства, которые не участвовали в первых разработках ООН. В дальнейшем международное сообщество государств, в особенности под влиянием международной наркоторговли, войны в Персидском заливе, взрыва самолета над Локкерби группой террористов, а также военных действий в бывшей Югославии и Руанде, все яснее осознавало недостатки от отсутствия международной судебной инстанции.

Тогдашний премьер-министр Тринидада и Тобаго попросил в 1989 г. Генеральную Ассамблею ООН о помощи в борьбе с международной наркоторговлей. Реакцией Генеральной Ассамблеи – неожиданно для многих наблюдателей – было указание в адрес Международной правовой комиссии (МПК) снова начать рассматривать вопрос о создании Международного уголовного суда. Несмотря на то, что в начале резолюция ограничивалась вопросами международной наркоторговли, данное поручение обнаружило свою собственную динамику.

В 1994 г. МПК внес в Генеральную Ассамблею проект Статута Международного уголовного суда (IСC Draft Statute), чья компетенция выходила за рамки Нюрнбергских составов преступлений и включала в себя также терроризм и наркоторговлю. Однако работа в соответствующих органах шла медленно, хотя и упорно и уверенно, а события, происходившие в Руанде и бывшей Югославии потребовали быстрой реакции сообщества государств.

Международные уголовные ad hoc трибуналы ООН

Международный уголовный трибунал для бывшей Югославии (МУТЮ)

Как реакция на вооруженный конфликт в бывшей Югославии и связанные с ним массовые убийства мирного населения, особенно под впечатлением событий в боснийском исламском анклаве Серебреница, Совет Безопасности ООН на основе главы 7 Устава ООН, в Резолюции №808 решил создать Международный уголовный трибунал для преследования тяжких военных преступлений в бывшей Югославии (МУТЮ).

Позже Резолюцией № 827 был утвержден Устав МУТЮ. Создание международного уголовного трибунала Советом Безопасности ООН к тому времени было юридической новинкой. Впервые осуществляя исключительно правовые функции, Совет Безопасности ООН, с конституционно-политической и институциональной точек зрения, еще больше расширил свои полномочия в рамках системы ООН. 15 ноября 1993 года суд собрался для первого заседания и с того времени рассмотрел большое количество дел.

Юрисдикция

МУТЮ обладает ограниченной юрисдикцией. Временные рамки юрисдикции охватывают только преступления, совершенные после 1991 года. Территориально подсудность ограничивается преступлениями, которые были совершены на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославии. Предметная юрисдикция ограничивается сформулированными в ст.2–5 Устава МУТЮ преступлениями, а именно “грубыми нарушениями” (“grave breaches“) Женевских Конвенций, военными преступлениями, геноцидом и преступлениями против человечности По отношению к национальным судебным системам Трибунал обладает конкурирующей юрисдикцией, но не высшей юрисдикцией. Тем не менее, в соответствии со ст.9 Устава Трибунала, он может взять национальное дело в свои руки и самостоятельно расследовать его. Этим правом МУТЮ воспользовался в начале своей деятельности, когда потребовал выдачи боснийского серба Душко Тадича, уже обвиняемого немецким судом, и сам продолжил дело.

Состав и структура

МУТЮ состоит из независимой коллегии из 16 постоянных и девяти дополнительных, так называемых ad-litem, судей. В ней представлены все основные правовые системы мира. Кроме того, существует независимый орган обвинения (Прокуратура – Office of the Prosecutor), который подготавливает международные ордеры на арест и выдачу и отвечает за выдвижение обвинения.

Процессы публично рассматриваются в трех палатах (Trial Chambers). Каждая палата в обязательном порядке состоит из трех постоянных и до шести ad-litem судей. Однако палаты могут быть разделены на секции по три судьи, что сейчас вполне распространено. Кроме того, существует апелляционная и кассационная палата (Appeals Chamber), состоящая из пяти (постоянных) судей. Президентом МУТЮ на данный момент является итальянец Фаусто Покар, главным Прокурором швейцарка Карла дель Понте. С уголовно-процессуальной точки зрения, Устав МУТЮ совпадает с зафиксированными в ст.21 и посл. стандартами, общеизвестными из инструментария международного права прав человека. В качестве наказания Устав предусматривает лишь лишение свободы, но не смертную казнь.

Применяемые в отдельности
составы преступления

Выбор составов преступлений, которые рассматривает Трибунал, ориентируется на международное обычное право, так как в 1994 году еще не было общепризнанного, действующего в международном масштабе Уголовного кодекса. При этом создатели Устава МУТЮ должны были строго следовать принципу “nullum crimen, nulla puena sine lege. Частью международного обычного права к тому времени были признаны составы преступлений, знакомые из Нюрнбергского устава МВТ: нарушения законов и обычаев ведения войны и преступления против человечности, а также геноцид и грубые нарушения Женевских конвенций 1949 года, которые, естественно, не могли быть учтены в Нюрнберге. Отсутствие состава преступления против мира объясняется тем, что международному содружеству еще не удавалось (и до сих пор не удалось) найти общее определение наступательной войны. С момента подписания международной Конвенции о геноциде, к которой Югославия присоединилось одной из первых, геноцид был признан самостоятельным составом преступления с точки зрения обычного права, а не только частным случаем преступления против человечности.

Правовая допустимость МУТЮ

Своей резолюцией №808 Совет Безопасности ООН отступил от традиционной точки зрения, согласно которой для создания международного трибунала обязательно наличие международного договора. Это требование выводилось из того обстоятельства, что передача суверенного права на осуществление уголовного преследования не может осуществляться без согласия соответствующего государства. Таким образом, частично был поставлен вопрос о правовой допустимости создания МУТЮ. На эти аргументы справедливо возражали, что притязания на уголовное преследование со стороны соответствующего государства при международных составах преступлений являются всего лишь заменой автономного международного требования наказания. Государственные суды, таким образом, берут на себя осуществление международного требования наказания только потому, что не существует международной судебной инстанции. Если же в виде МУТЮ создана международная судебная инстанция, то подсудность существует, причем без вмешательства в государственный суверенитет. Иными словами, не требуется международного договора об отказе от суверенных прав.

Другой контраргумент касался правовой основы МУТЮ. При его создании Совет Безопасности ООН опирался на главу VII Устава ООН с объяснением, что, хотя создание суда не разрешено в явном виде, – реальная угроза уголовного преследования за нарушения всеобщих прав человека, служит “восстановлению мира в мире”. Если учесть, что, согласно главе VII Устава ООН, для “восстановления мира в мире”возможны и военные действия, – то создание уголовного суда ad hoc может быть рассмотрено как более слабое вмешательство по сравнению с военными действиями.

Международный уголовный трибунал для Руанды (МУТР)

По образцу МУТЮ Совет Безопасности ООН решил 8 ноября 1994 года Резолюцией №955 создать “международный уголовный суд для преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения гуманитарного международного права, совершенные на территории Руанды или руандийскими гражданами в соседних странах с 1 января 1994 г. по 31 декабря 1994 г.” (МУТР). Таким образом Совет Безопасности ООН отреагировал на варварский геноцид, осуществленный этнической группой хуту против этнического меньшинства тутси, жертвами которого в кратчайшее время стали более 800 000 человек.

МУТЮ и МУТР почти полностью совпадают. Правовая основа для создания МУТР так же исходит из Главы VII Устава ООН. В отличие от ситуации с МУТЮ, руандийское правительство настойчиво попросило о создании международного уголовного трибунала и, как член Совета Безопасности ООН, активно содействовало принятию Резолюции №955. В отличие от МУТЮ, из юрисдикции исключены военные преступления, что можно объяснить тем, что речь идет лишь о внутригосударственном конфликте, и проблема международного обычно-правового действия состава военных преступлений в случае внутригосударственных (т.е. немеждународных) конфликтов к тому времени еще не была решена.

Национальное уголовное преследование преступлений и роль комиссий
по установлению истины

Огромное практическое значение имеет вопрос об объеме обязанности вынести наказание, поскольку обязанность вынести наказание включает в себя и запрет освобождения от наказания. Именно отказ от наказания преступлений, согласно международному праву, является типичным явлением при переходе от макрокриминальных систем к системе конституционного правового государства. Четкая позиция международного права по данному вопросу пока еще не выработана. Гарантированным может считаться лишь то, что всеобщее освобождение от уголовной ответственности недопустимо, если международное право требует преследования и наказания. Это означает, что всеобщие амнистии в отношении лиц, совершивших преступления согласно международному праву, недопустимы по международному обычному праву. Незаконная по международному праву амнистия не препятствует и преследованию преступлений в третьем государстве.

С другой стороны, международное уголовное право не может полностью закрыть путь к амнистии, необходимой для восстановления мира. Отказ от наказания преступлений согласно международному праву в отдельных случаях может быть необходим, чтобы восстановить внутренний порядок и дать возможность национального примирения. Это происходит, например, если завершение гражданской войны возможно только ценой отказа от преследования. В похожих ситуациях может быть оправдан отказ от наказания по причинам бедственного положения. Здесь трудность состоит в том, что сложно разработать надежные критерии допустимости амнистии.

В Статуте МУС отношение уголовного преследования к амнистиям и комиссиям по установлению истины не затронуто. Противостоит ли внутригосударственная амнистия допустимости рассмотрения дела перед МУС – вопрос спорный. Понятно, что требуется дифференциация: всеобщая амнистия в отношении лиц, совершивших преступления согласно международному праву, не препятствует допустимости рассмотрения дела в МУС. Во всех остальных случаях, особенно при передаче национальной “обработки” комиссии по установлению истины, допустимость рассмотрения дела Судом должна быть определена в зависимости от конкретных обстоятельств.