НУЖНЫ ЛИ ПРАВОЗАЩИТНИКИ В ПСИХИАТРИИ?

 

Письмо в редакцию

Защитники прав человека (в том числе и в области психиатрии) во времена отсутствия таких прав "штурмовали небо". Такая позиция способствовала прямостоянию самих правозащитников и дала им возможность оставить след в истории, почти не отражаясь, однако, в период советской власти на правах и свободах граждан.

Но вот небо обрушилось. Права появились, их нужно отстаивать и защищать. Позиция правозащитников стала земной и насущной.

К сожалению, права лиц с психическими расстройствами, гарантированные Законом РФ о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании, никем не защищены. В стране нет такого рода правозащитных организаций, а Независимая психиатрическая ассоциация практически отстранилась от правозащитной деятельности.

Таким образом, функция защиты прав психически больных полностью возложена на психиатрическую службу, которая к этому не только не подготовлена, но зачастую сама прямо или косвенно нарушает эти права. Такая ситуация имеет множество причин, основными из которых являются следующие:

1. Точно так же, как коммунистическая система не принесла покаяние за уничтожение десятков миллионов граждан во имя призрачных и неосуществимых идей, отечественная психиатрия не признала своей (пусть метафизической) вины не только за злоупотребление психиатрией, но и за медицинскую доктрину, унижающую человеческое достоинство и гражданские права человека с психическими расстройствами. Наш призыв к такому покаянию в 1995 г. на I съезде психиатров России был гласом вопиющего в пустыне. До сих пор в умах психиатров (от ученых-академиков до практических врачей) господствует клинико-биологический субъект-объектный подход к пациенту, игнорирующий социальные, психологические, психодинамические и психосоциальные аспекты. Такой крен в сторону симптоматологии исходит из убеждения, что психическое расстройство есть следствие поражения головного мозга, а мозг продуцирует душевные качества, как почка мочу. Отсюда все психические отправления больного мозга - следствие болезни. Мысли, желания, мировоззрение, фантазии, поведение лиц с психическими расстройствами есть следствие болезни и не могут приниматься обществом всерьез.

Такого рода суждения делают психиатра посредником в общественных и судебных делах, создают ему пьедестал верховного арбитра. Так, в передаче "Консилиум" телепрограммы "Культура" с участием член-корреспондента АМН РФ А. Смулевича и доктора мед. наук П. Морозова была, наконец разрешена неразрешимая "загадка Гамлета" и посрамлены многие поколения философов и литературоведов: Гамлет был душевнобольной. Я не верю, что уважаемые психиатры забыли о том, что дядя и мать Гамлета были соучастниками убийства его отца. Просто для них это не имеет никакого значения. Столь же безапелляционной была трактовка состояния героя чеховской "Скучной истории" - это депрессивный больной. Страдания умного, одинокого, разочарованного, травмированного "всемирной пошлостью людской" человека не коснулись сердца и ума почтенных психиатров. "Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно". Ведь точно так они не пытались осмысливать причины столь массовой "соматизации" психических расстройств пациентов, принужденных из-за враждебности общества и навешивания психиатрических ярлыков ("стигм") переводить "язык души" на "язык органов". Таким образом, злоупотребление психиатрией запечатлелось в умах практических врачей, стало их мировоззрением и действующей установкой.

Масштаб психиатрических злоупотреблений в прошлом, использование психиатрических доктрин тоталитарным государством тщательно скрываются. Доклад об использовании психиатрии в политических целях, подготовленный автором этого сообщения по заказу Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий с помощью известного историка-архивиста А.С.Прокопенко, не был востребован, от его публикации отказался даже "Независимый психиатрический журнал". Архивы МВД, Минздрава СССР, Института судебной психиатрии им. проф.Сербского, в которых хранятся свидетельства психиатрической экспансии и нормативные акты, на которых была основана эта экспансия, по-прежнему закрыты, как могила.

2. Врач-психиатр стал пугалом, навешивающим психиатрические ярлыки. Его боятся, с ним не откровенничают, от него скрывают тайны своей души и требуют лишь лекарств. Врачу оставляют лишь симптомы, да и то лишь те, которые он может уложить в прокрустово ложе психиатрической нозологии. От психиатров ушла громадная армия лиц с невротическими и личностными расстройствами, бесчисленное количество людей с отдаленными последствиями психических травм вследствие войн, стихийных бедствий, вынужденной миграции. К кому они пришли? К психологам? - но те не имеют право на медицинскую деятельность и их катастрофически мало. Психиатров заменили шарлатаны, колдуны, руководители сект, предлагающие различные психотехнические ритуалы, способствующие идентификации с агрессором и полному подчинению с отказом от индивидуальных требований и свойств. Все больше людей находит разрешение своих психологических проблем в алкоголизме, злоупотреблении наркотиками и транквилизаторами. Они заклеймены обществом. Их интересы и права не защищены, для такого рода защиты нет соответствующих институтов и инструментов.

3. Психиатрические ярлыки, или стигмы, распространились настолько широко, что нет ни одного средства массовой информации, которое не называло бы "шизиком" лицо, вызывающее у них неприязнь, и не распространяло бы психиатрические оценки на явления общественной жизни. Слово "психушка" вошло в обыденный лексикон. Все лица, отклоняющиеся от привычных стандартов мышления и поведения, объявляются душевнобольными под одобрительное хихиканье публики. Не удивительно, что при такой стигматизации люди, действительно страдающие психическими расстройствами, боятся огласки, как огня. Общественное мнение в отношении таких лиц создает "ореол презрения" и тем самым ухудшает их психическое состояние. Родственники душевнобольных унижены стигмами, принятыми обществом, и сами из-за этого страдают психическими нарушениями в форме реакций на стигматизацию и болезнь своих близких. Кто может защитить их права и достоинство?

4. Общество забывает или пренебрегает тем обстоятельством, что психические расстройства есть форма существования и способ избегнуть дальнейшей психической травматизации. Право на психическое расстройство, на психическую реакцию (с учетом врожденных и приобретенных психологических качеств) столь же неотъемлемо, как право на жизнь. Общество должно уважать это право и защищать его. Современная российская психиатрия и структура оказания психиатрической помощи направлены не на защиту права пациента на свое место в жизни, а на дискредитацию такого права, на выявление симптомов и изоляцию больного. Но если психиатр не уважает пациента, то как же пациент может уважать психиатра и выполнять его назначения, тем более, что система информированного согласия на лечение и контроль за соблюдением такой информированности практически отсутствуют? В связи с отсутствием специализированных судов юридический контроль за соблюдением прав пациентов при недобровольном освидетельствовании, госпитализации и лечении в психиатрических больницах без согласия пациента носит формальный характер.

5. Никем не защищены права лиц, находящихся в домах-интернатах для психически больных. В отношении большинства из них не решался вопрос об их дееспособности или этот статус, установленный судом, не пересматривается в положенные сроки. Контроль за доверительным управлением имуществом недееспособных страдальцев не осуществляется, органы социальной защиты не заинтересованы в соблюдении прав подопечных, а независимый контроль за их соблюдением отсутствует. Попечительские советы и общественные организации родственников не осуществляют правоохранительных функций, юридический контроль за соблюдением Закона о психиатрической помощи не проводится.

6. Громадное количество детей, оставшихся без родителей, находится в детских домах, домах-интернатах и домах для умственно отсталых. В этих учреждениях систематически, из года в год происходит психическая травматизация детей, подавление (а не развитие) их психических способностей, криминализация детского контингента и идентификация детей с агрессивными лидерами.

Особого внимания общественности требует необходимость профилактики так называемой анаклитической депрессии, которая развивается у маленьких детей, лишенных родительской ласки и близости и приводящей, в частности, к умственной отсталости.

Несмотря на многочисленные публикации, часто крикливые и непрофессиональные, в таких учреждениях защита прав и интересов детей отсутствует.

7. Вопрос о правах лиц с психическими расстройствами неотделим от проблемы ответственности. Лица с психическими расстройствами должны отвечать за нарушения закона наравне с другими гражданами. Опасность для окружающих, связанная с психическими нарушениями и возникающая не чаще, чем у практически здоровых людей, должна предотвращаться принятым в обществе способом. На помощь гражданам должна приходить милиция, на которую возлагается ответственность за безопасность граждан. И лишь потом, после принятия соответствующих законных мер социальной защиты, на вопросы правоохранительных и судебных органов должен отвечать психиатр, решая вопросы о недобровольной госпитализации, вменяемости и т.д. У нас - все наоборот. На психиатра возлагаются карательные функции, он принимает участие в недобровольной госпитализации, за его спину прячется государственная машина, практически манипулируя врачом. В соответствии с Приказом о совместной деятельности психиатрической службы и МВД, милиция "должна оказывать помощь психиатру" в осуществлении недобровольных мер. Делает она это крайне неохотно. Также неохотно принимает милиция участие в расследовании правонарушений, совершенных психически больными. Очень часто, получив сведения о болезни, органы дознания прекращают расследование и не доводят его до уровня следственных действий.

Так психиатрия становится ширмой для отправления правосудия и тем самым служит источником бесправия и стигматизации как психиатров, так и лиц с психическими расстройствами. Негативное отношение к психиатрам таким образом поддерживается государственной машиной и сопровождается агрессией по отношению к врачам, возрастающей в периоды социальной нестабильности.

Институт принудительного лечения лиц, признанных судом невменяемыми, является вариантом принудительных мер, зачастую не менее жестоких, чем наказание. Принудительные меры преимущественно ограничиваются лечением психотропными препаратами, которые выполняют роль смирительной рубашки; лекарства часто назначаются без достаточных клинических показаний и вызывают такие побочные явления, которые можно квалифицировать как умышленное причинение вреда физическому здоровью. В специализированных для принудительного лечения больницах нет условий для социальной, психологической или трудовой реабилитации, не работают психосоциальные программы, рассчитанные на индивидуальный подход к больному, отсутствует связь с общественными организациями, которые могли бы контролировать социальную реабилитацию больных. Вопрос об ответственности за содеянное полностью отчуждается от совершившего правонарушение пациента и возлагается на психиатрическую службу. Свято соблюдается один из основных социалистических принципов: возложи ответственность на другого, никто ни за что не отвечает, ты лишь винтик в руках государственного механизма.

8. В стране не существует системы юридического контроля за соблюдением прав и гражданских обязанностей лиц с психическими расстройствами. Нет юридических консультаций и специализированных судов, которые осуществляли бы такого рода функции. Адвокаты, работающие в психиатрических учреждениях, (часто в связи с низкой зарплатой - по совместительству), как правило, выполняют свои обязанности по распоряжению медицинской администрации, не принимая участия в юридической оценке состояния своих подзащитных и не разбираясь в специфике гражданского и правового статуса пациента. Судьи в своем большинстве невежественны в области психиатрии и слепо доверяют заключениям судебно-психиатрических экспертных комиссий. Поэтому члены комиссий, практически, сами решают вопросы вменяемости и дееспособности, будучи при этом оторванными от клинической реальности и социально-бытового статуса подэкспертного, так как не имеют отношения к медицинской практике. В комиссиях не практикуется участие представителей интересов больного, его лечащих врачей из диспансеров и больниц. На психиатра, ограниченного своими чисто формальными знаниями о симптомах и носящего шоры, непроницаемые для психологии, психодинамики, социологии, философии, культурологии и других имеющих отношение к человеку наук, общество возлагает полную ответственность за жизнь и судьбу лиц с психическими расстройствами Игнорируется тот непреложный факт, что эти люди, кроме симптомов, имеют еще душу, мировоззрение, биографию, что они общаются с нами лишь благодаря незатронутым болезнью душевным качествам.

Лица с психическими расстройствами лишены права отстаивать свои интересы в уголовном и гражданском процессе. Вопрос о невменяемости и недееспособности, если такое решение принято судебно-психиатрическими экспертными комиссиями, решается в отсутствие лиц, статус которых рассматривается в судебном заседании: УПК и ГПК дают право судье самостоятельно, по собственной инициативе, решать вопрос о присутствии этих лиц в судебном заседании. В абсолютном большинстве случаев судья этого не делает, как и не ставит перед психиатрами вопроса о процессуальной дееспособности данного лица.

Где вы, правозащитники ? Помогите страждущим освоить свалившиеся на них права и отстоять их !

Давайте вопрос о том, что и как делать, будем решать в процессе работы.

Э.Гушанский, зам. главного врача Психоневрологического диспансера № 21

г.Москва