Принципиальная позиция России - активная поддержка МУС с самого начала выдвижения этой идеи - я имею в виду 1993 год, когда эта идея была формально вынесена на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН.

200-страничный документ, проект Статута МУС, - по сути, набор вариантов по каждому первостепенному, а часто и не первостепенному моменту в деятельности суда...

У официальной российской стороны есть ряд соображений принципиального, скорее философского, чем юридического характера, и я бегло пройдусь по ним...

Однако, если государство, где совершено преступление, не сотрудничает с МУС, реально осуществить свои функции МУС не сможет, он не сможет наказать виновного, потому что он должен соблюдать все необходимые процедурные нормы для этого. При условии отсутствия сотрудничества с государством места совершения преступления либо с государством местонахождения обвиняемого МУС просто не получит обвиняемого или свидетеля. Сотрудничество с судом может быть добровольным, а степень принуждения практически отсутствует. Значит, единственным принудительным механизмом в этом смысле является Совет Безопасности, который может заставить государство выполнять требования суда. Вот отсюда наше видение связи суда с Советом Безопасности.

Что касается юрисдикции суда, то, как я упоминал, мы связываем ее в первую очередь с такими преступлениями, как агрессия. Почему? МУС ведь рассматривает конкретные уголовные дела. В случае агрессии это будет дело по отношению к руководителю государства. И здесь очень трудно сделать различие между преступлением государства и преступлением отдельной личности. По Уставу ООН акт агрессии квалифицирует Совет Безопасности. Рассмотрению в МУС конкретного дела, связанного с агрессией, должно предшествовать решение Совета Безопасности, квалифицирующее это деяние как агрессию.

В связи с преступлением геноцида мы не видим необходимости в каком бы то ни было согласии государства на преследование конкретного лица. Эти преступления мы относим к имманентной юрисдикции суда.

Что касается других преступлений, то необходимым элементом здесь мы считаем согласие государства по причине, о которой я говорил. Для того чтобы МУС мог судить, нужно сотрудничество с ним этого государства. Если этого сотрудничества нет, то бессмысленно начинать дело. Однако проблему можно решать путем политического воздействия через настроения мирового сообщества. Прямых юридических инструментов нет, они здесь просто не будут работать, поэтому их и бессмысленно закладывать.

Михаил Палеев Советник Главного государственно-правового управления Президента РФ

ПРОЕКТ УСТАВА МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА

И РАБОТА ПОДГОТОВИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА

... По уставу, в юрисдикцию суда входят две группы преступлений:

- агрессия, геноцид, преступления против человечности и военные преступления, то есть преступления по общему международному праву;

Вторая группа вызывает большие споры. Преобладает точка зрения, что юрисдикция суда должна быть ограничена основными преступлениями по международному праву, но российская делегация полагает, что в юрисдикцию суда должны быть включены и преступления по международным договорам.

В соответствии с принципом законности эти преступления должны быть описаны в Уставе МУС. Но такое решение при всей его логичности оказалось очень трудно реализовать. Если, скажем, определение преступления “геноцид”, которое содержится в конвенциях 1948 года, удовлетворяет практически всех, то с преступлением “агрессия” дело обстоит значительно сложнее. В нашем УК определение преступления “агрессия” соответствует одноименной конвенции. Это определение мы и предложили на подготовительном комитете - агрессия как планирование, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны. Это предложение было поддержано рядом делегаций, в том числе и немецкой, которая предложила расширить формулировку. Думаю, есть шансы, что это определение будет включено в устав суда. ...

Еще о независимости суда от Совета Безопасности. Мне кажется, что многие наблюдатели делают большую ошибку, проводя прямую аналогию между внутренним, национальным, правосудием и присущими ему принципами и правосудием международным, органом которого будет МУС. Дело в том, что в стране, которая называется правовым государством, никому не придет в голову обеспечивать решение суда с помощью танков. В таком государстве решения суда выполняются хотя бы потому, что это именно решения суда. Например, в США невыполнение решения суда по гражданскому делу или по делу административной юрисдикции является преступлением. А вот в своей стране мы часто наблюдаем противоположную картину и думаем, как нам обеспечить решение суда? На мой взгляд, аналогию нужно проводить скорее со странами, где не действует или действуют не до конца принципы правового государства, и решения суда должны быть обеспечены, в противном случае грош им цена.

С этим же связан и вопрос о роли прокурора и его праве начать независимое расследование. По уставу прокурор вправе начинать расследование в двух случаях: либо когда есть заявление государства-участника, либо когда ситуация передается на рассмотрение суда Советом Безопасности. Третий вариант, к которому склоняются и неправительственные организации, и ряд делегаций-участников, сводится к тому, что прокурор сам должен решать, когда он вправе начинать расследование.

Мои коллеги из международных неправительственных организаций, которые принимали участие в работе сессий подготовительного комитета, в качестве довода выдвигали пример Руанды, где были тысячи убитых, где совершались преступления, где попирались нормы международного и внутреннего права. Почему в такой ситуации прокурор должен ждать заявления какого-либо государства-участника, почему он не может начать расследование сразу? Здесь есть два аспекта. Первый юридический, а второй я условно называю организационным.

Начну со второго. Допустим, прокурор обладает информацией о том, что творятся беззакония. Сможет ли он поехать в это государство, где фактически действует режим военного положения, а у него нет ни полицейских, ни военных сил, и сможет ли он реально начать объективное, всестороннее расследование, с тем чтобы потом представить свои обвинительные выводы на решение суда? Мне кажется, что это исключено. И свидетельство тому ситуация, которая была в Югославии. Прокуратура югославского трибунала действовала под эгидой Совета Безопасности ООН. Ее действия были подкреплены миротворческими силами безопасности. Работа прокурора и дальнейшая деятельность суда имеют смысл, только если они эффективны.

ВЫСТУПЛЕНИЕ ГЛАВЫ ДЕЛЕГАЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ЗАМЕСТИТЕЛЯ МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ Ю. В. УШАКОВА НА РИМСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 18 ИЮНЯ 1998 ГОДА

Уважаемый господин председатель!

Ваши превосходительства!

Дамы и господа!

Перед нами стоит задача создать первый в истории постоянно действующий Международный Уголовный Суд, с которым мировое сообщество связывает большие надежды, идущие в русле укрепления мира и справедливости.

Негативные, если хотите, отвратительные явления, с которыми приходится сталкиваться и в наше время - кровопролитные и жестокие войны, массовые истребления людей, надругательства над их достоинством и духовными ценностями - подводят к выводу, что человеческой цивилизации необходимо активно и последовательно вести борьбу не с “абстрактным”, а с “конкретным” злом, которое чинят люди, располагающие подчас всеми необходимыми средствами, в том числе властью, для осуществления своих преступных замыслов.

На пороге XXI столетия пора бросить решительный вызов этому “конкретному” злу, попытаться сделать все для того, чтобы реализовать в жизнь принцип ответственности индивидуума за наиболее тяжкие преступления, затрагивающие интересы членов международного сообщества, предпринять профилактические шаги по недопущению таких преступлений. Нужны конкретные меры, способствующие формированию не только прочной, но и гуманной системы всеобщей безопасности.

Римская конференция по большому счету должна быть ориентирована на решение этих задач.

Что мы вкладываем в понятие “Международный Уголовный Суд”?

Безусловно, Суд видится эффективным, независимым, авторитетным органом, своего рода гарантом надлежащего осуществления правосудия в отношении тяжких международных преступлений.

Суд, действующий от имени всего международного сообщества, ни при каких обстоятельствах не должен становиться инструментом политического манипулирования.

Универсальность Суда, участие в нем государств всех регионов мира - не вызывающий сомнения приоритет.

К юрисдикции Суда должны относиться такие тягчайшие преступления, как геноцид, агрессия, военные преступления, преступления против человечности и наиболее тяжкие террористические преступления. Юрисдикция Суда дополняет, а не подменяет юрисдикцию национальных судебных систем в тех случаях, когда такие системы либо отсутствуют, либо неэффективны, либо действуют недобросовестно.

Механизм Суда задействуется по жалобе государства или по решению Совета Безопасности ООН. При этом обеспечивается полная независимость прокурора в проведении расследования.

Особо стоит вопрос о военных преступлениях, в частности, преступлениях, совершаемых в вооруженных конфликтах немеждународного характера. Здесь мнения участников конференции не совпадают. С учетом этого своего рода достижением было бы распространение юрисдикции Суда на серьезные нарушения Женевских конвенций 1949 года, совершаемые в ходе немеждународных конфликтов, как это определено в статье 3, общей для упомянутых конвенций.

Безусловно, компетенция Суда должна охватывать и преступления сексуального характера.

Господин председатель,

На наш взгляд, подлинно эффективным Международный Уголовный Суд может стать в том случае, если он будет работать не в политическом вакууме, а по-настоящему впишется в существующую систему поддержания международного мира и стабильности с учетом прерогатив Совета Безопасности ООН. Статут Суда должен, естественно, учитывать сегодняшнее состояние международного права, стать прочной основой для всеобщего согласия.

Подчеркну наше неприятие любых попыток противопоставления создаваемого Суда Совету Безопасности. Такие попытки контрпродуктивны. Суд, не работающий в тесной увязке с СБ ООН, обречен на неуспех.

Что касается юрисдикции Суда, то она должна сочетать обязательный и факультативный элементы. Суд наделяется обязательной юрисдикцией во всех случаях, когда ситуация, вызывающая озабоченность международного сообщества, передается ему по решению Совета Безопасности, а также в случаях совершения преступлений геноцида. В отношении преступления агрессии необходимо предварительное решение СБ ООН, квалифицирующее действия соответствующего государства в качестве акта агрессии. В остальных случаях Суд осуществлял бы юрисдикцию с согласия государства, на территории которого было совершено преступление, и государства - места содержания под стражей.

Такое согласие могло бы даваться государствами и при ратификации Статута Суда.

Мы - за включение в Статут положений о полноценном и добросовестном сотрудничестве государств с Судом, которое, разумеется, осуществлялось бы без ущерба для интересов их национальной безопасности.

Мы за безусловное включение в Статут основных прогрессивных принципов уголовного правосудия, таких как презумпция невиновности, недопустимость повторного наказания за одно и то же преступление, справедливость и гуманность судопроизводства. Смертная казнь должна быть исключена из арсенала мер наказания, применяемых Судом.

В целях обеспечения максимально широкого участия государств в разрабатываемом Статуте, мы допускаем возможность оговорок к отдельным положениям Статута, не имеющим принципиального характера.

Выражаем признательность Правительству Нидерландов и поддерживаем его предложение о размещении штаб-квартиры Суда в Гааге.

Господин председатель,

Наша делегация отдает себе отчет, что Римская конференция - сложнейший переговорный форум, который в конце концов должен выйти на компромиссы по “мириадам” больших и малых проблем. Перед нами благородная цель - способствовать повышению уважения к праву и доверия к идее международной уголовной юстиции. Мы вместе пытаемся сделать важный шаг от правового государства к правовому миру. Успешное завершение конференции способствовало бы практической реализации идей, заложенных во Всеобщую декларацию прав человека, 50-летие которой мы отмечаем в текущем году.

Обращаясь ко всем участникам конференции, ее хозяевам, обеспечившим не только отличные организационные условия, но и внесшим солидный интеллектуальный вклад, хотелось бы отметить, что российская делегация настроена на конструктивную работу, на деловое сотрудничество.

Благодарю вас, господин председатель, и присоединяюсь ко всем поздравлениям в связи с вашим избранием на этот высокий пост. Вы можете рассчитывать на нашу поддержку.

ОФИЦИАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ ДЭВИДА ДЖ. ШЕФФЕРА,

Посла по особым поручениям по вопросам военных преступлений и Главы делегации США на Дипломатической конференции ООН по установлению Постоянного Международного Уголовного Суда перед Комитетом по международным отношениям Сената США

Г-н Председатель, благодарю Вас за возможность выступить перед Комитетом по поводу происшедшего в Риме этим летом в связи с учреждением постоянно действующего Международного уголовного суда. Как Вы знаете, во время Римской конференции я имел удовольствие работать вместе со многими сотрудниками Комитета, и я уверен, что они изложили Вам свои собственные соображения относительно этих переговоров.

Делегация США прибыла в Рим 13 июня, с твердым намерением добиваться принятия окончательного текста статута. В нашу делегацию входили талантливые и опытные юристы и другие сотрудники госдепартамента и министерства юстиции, сотрудники аппаратов министра обороны и председателя объединенного комитета начальников штабов, представительства США при ООН, а также представители частного сектора. Америка может гордится неутомимой работой и огромным вкладом всех этих людей в работу конференции.

Среди прочих предложений, которые мы внесли по статуту суда, были следующие:

- усовершенствованный режим комплементарности (означающий отсрочку действия национальной юрисдикции), который обеспечивает значительную защиту, хотя и не столь сильную, как мы бы хотели;

- сохранение за Советом Безопасности ООН его роли, включая утверждение права Совета Безопасности на прекращение работы суда;

- суверенная защита информации, затрагивающей национальную безопасность, которая может быть затребована судом;

- широкое признание национальных юридических процедур как предпосылка сотрудничества с судом;

- охват внутренних конфликтов, которые на сегодня составляют подавляющее большинство вооруженных столкновений;

- должное внимание к процессу обеспечения безопасности обвиняемых и подозреваемых;

- работоспособные определения военных преступлений и преступлений против человечности, включая введение в статут элементов преступления;...

- признание гендерных вопросов;

- приемлемые положения касательно ответственности командиров и начальников и ответственности за выполнение распоряжений и приказов вышестоящих начальников;

- жесткие квалификационные требования к судьям;

- принятие базисных принципов финансирования со стороны государств-участников;

- управление судом через Ассамблею государств-участников;

- разумные процедуры принятия поправок и изменений;

- достаточное число ратифицирующих государств - а именно, не менее 60-и правительств, ратифицировавших договор - как предварительное условие для вступления в силу полномочий суда.

Делегация США пыталась добиться и некоторых других жизненно важных, на наш взгляд,. С огорчением вынужден сообщить, что некоторых из этих целей добиться не удалось, и поэтому мы не могли поддержать проект, вынесенный на обсуждение 17 июля.

Во-первых, несмотря на то, что нам удалось отклонить инициативы наделения суда всеобщей юрисдикцией, и вопреки нашим энергичным возражениям, конференция приняла форму юрисдикции, распространяющуюся и на государства, не являющиеся участниками договора. В частности, договор предусматривает, что предварительным условием подпадания преступления под юрисдикцию суда является то, что государство, на территории которого было совершено преступление, или государство, гражданином которого является лицо, обвиняемое в совершении преступления, является участником договора либо выразило свое добровольное признание юрисдикции суда. Мы пытались внести в текст поправку, в соответствии с которой участниками договора должны быть оба этих государства или, как минимум, требование обязательного согласия на осуществление юрисдикции суда со стороны государства, гражданином которого является лицо, обвиняемое в совершении преступления. Мы просили поставить наше предложение на голосование, однако преобладающим мотивом при голосовании представителей государств на конференции было стремление не предпринимать никаких действий.

В результате мы остались с решениями, которые не служат делу международного правосудия. Поскольку большинство зверств совершается в результате внутренних конфликтов и большинство внутренних конфликтов происходят между противоборствующими сторонами, принадлежащими к одному государству, самые опасные нарушители международного гуманитарного права могут предпочесть никогда не присоедяниться к договору и быть полностью огражденными от его действия при отсутствии ходатайства Совета Безопасности. Однако на многонациональные силы по поддержанию мира, действующие в стране, присоединившейся к договору, будет распространятся юрисдикция суда, даже если страна, гражданами которой являются военнослужащие миротворческих сил, не подписывалась под договором. Таким образом, договор претендует на возможность обвинения международным судом военных сил США, действующих за пределами США, даже если США не согласятся признать его обязывающую силу. Это не только противоречит наиболее фундаментальным принципам договорного права, но и могло бы сковать возможности Соединенных Штатов в использовании своих вооруженных сил для выполнения союзнических обязательств и участия в многонациональных операциях, включая гуманитарные интервенции, направленные на защиту жизни мирного населения. В таком же положении окажутся и другие участники миротворческих операций.

Господин Председатель, делегации США в определенной степени удалось уменьшить вероятность незаконных преследований со стороны международного суда благодаря тому, что мы смогли ввести в договор набор гарантий, от которых выиграем не только мы, но и наши друзья и союзники, и ограничить претензии распространения его на каждого, где бы тот ни находился. Однако положения документа касательно юрисдикции суда оставляют место для серьезных опасностей.

Наша позиция ясна: юрисдикция суда не может распространяться на официальные действия государств, не являющихся участниками договора, иначе как в результате действий со стороны Совета Безопасности, предпринятых в соответствии с Уставом ООН. В противном случае процедура ратификации со стороны государства становится бессмысленной. Если следовать предложенной логике, любые два государства могут объединиться и создать международный суд, который предъявит претензии на осуществление юрисдикции по отношению к любому лицу в любой точке мира.

Неизбежно возникнут ситуации, в которых международный суд не сможет и не должен будет иметь юрисдикцию, если Совет Безопасности не решит иначе. США долгое время поддерживали право Совета Безопасности передавать ситуации суду, означавшее, что при этих условиях никакое преступное государство не могло бы отвергнуть юрисдикцию такого суда. Мы убеждены, что это единственная возможность в рамках международного права и Устава ООН распространить юрисдикцию суда на неприсоединившиеся государства. Фактически, договор еще раз подтверждает право Совета Безопасности на передачу дел. Правительства, принимающие совместно этот договор, соглашаются, что для утверждения юрисдикции над преступными государствами можно будет воспользоваться этим правом.

Во-вторых, принципиальным для Соединенных Штатов на этих переговорах было требование, чтобы государства, прежде чем рассматривать вопрос о согласии на принятие юрисдикции суда, имели возможность оценить его эффективность и беспристрастность. При этом мы признавали в качестве идеала широкую юрисдикцию МУСа. Таким образом, мы были готовы принять режим договора, при котором любое государство-участник автоматически должно было бы признавать юрисдикцию суда в отношении преступлений геноцида, как это было рекомендовано Комиссией по международному праву в 1994 году. Одновременно мы стремились облегчить участие США в договоре, предложив 10-летний переходный период после вступления договора в силу, в течение которого любое государство-участник могло бы “уклониться” от юрисдикции суда над преступлениями против человечности или военными преступлениями. Мы были готовы принять вариант соглашения, согласно которому по завершении 10-летнего периода существовало бы три возможности: принять автоматическую юрисдикцию суда в отношении всех основных преступлений, выйти из числа участников соглашения либо попытаться внести изменения в договор, расширяя возможности защиты через “уклонение”. Мы полагаем, что такой переходный период дал бы возможность нашему правительству оценить деятельность суда, а также создал бы условия для присоединения к договору с самого начала большого числа государств. Несмотря на то, что нами было достигнуто соглашение с Постоянными членами Совета Безопасности относительно такого рода договоренности, также как и относительно гарантий для стран, не подписавших договор, другие правительства оказались не готовы принять наши предложения. В результате было принято только положение о возможности “уклонения” в течение семи лет в отношении военных преступлений.

Далее, в соответствии с процедурными поправками, государства-участники договора могут избежать юрисдикции суда в отношении любых действий, совершенных их гражданами или на их территории. Это как раз те гарантии, которые мы отстаивали. Однако при нынешнем определении юрисдикции суда эта юрисдикция в отношении вновь совершенных преступлений или преступлений, квалификация которых изменена, может распространяться и на страны, не участвующие в договоре.

И последнее. 17 июля мы столкнулись с нормой, исключающей возможность присоединиться к договору с оговорками. Мы всегда выступали против этого, и многие страны были солидарны с нами в этом вопросе. Мы полагаем, что в договоре имеется по меньшей мере несколько положений, в частности, касающихся сотрудничества государств с судом, где требования национальных конституций и национальные юридические процедуры могут потребовать разумной возможности для внесения оговорок, не противоречащих стремлениям и целям договора.

Господин Председатель, Администрация выражает надежду, что в предстоящие годы правительства других стран осознают преимущества возможного американского участия в Римском договоре и исправят его недостатки.

Тем временем вызов международному правосудию остается. США будут продолжать в качестве лидера добиваться исполнения общего долга всех законопослушных государств - привлекать к суду тех, кто повинен в преступлениях геноцида или окажется виновен в них в будущем. Печальная реальность состоит в том, что международный суд не будет обладать юрисдикцией в отношении преступлений, совершенных до начала его деятельности. Поэтому придется рассматривать вопросы о новых судебных механизмах ad hoc. Мы верим, что наши друзья и союзники проявят не меньшую решимость в ответе на вызовы нынешнего дня, чем в создании будущего Международного уголовного суда.