Россия и Совет Европы

В настоящем разделе “Бюллетеня” мы помещаем материалы, посвященные истории вступления России в Совет Европы и двух лет “устранения недоделок”, ратификации Конвенций и сделанным оговоркам, эволюции картины Совета Европы в российских средствах массовой информации. Большинство материалов, помещенных в других разделах номера, так или иначе связаны с деятельностью европейских органов и с европейским правом. Так что, казалось бы, добро пожаловать в Европу! Однако, не будем торопиться, а присмотримся чуть внимательнее к тому, что предлагает настоящий раздел Бюллетеня.

Статья Билла Боуринга. Сказать откровенно, статьи западных экспертов о российской правовой проблематике нечасто бывают интересными — различия правовых культур и традиций слишком глубоки, чтобы мнение “с той стороны” существенно отличалось от писаний прежних советских специалистов по критике “буржуазной правовой идеологии”. Статья Б. Боуринга в этом смысле нетипична: кроме вполне профессионального знания языка, законодательства и юридической практики России, есть еще и доброжелательная по отношению к России общая установка. Тем примечательнее сомнения и скепсис, которые составляют основной тон статьи.

Однако и в самом деле, вступление России в Совет Европы и присоединение к Европейской конвенции по правам человека — длительный и непростой процесс — больше напоминали политический детектив, чем вполне осознаваемое принятие на себя дополнительных обязательств на пути к правовому государству и уважению прав человека и человеческого достоинства. С началом чеченской авантюры рассмотрение российской заявки о вступлении в СЕ было отложено, и очень скоро вся история приняла характер совершенно обоснованных международных политических санкций против РФ. Соответственно, и борьба за членство в СЕ стала прежде всего борьбой против санкций, которые, как известно, и существуют только для того, чтобы с ними бороться. Борьба в общеполитическом смысле увенчалась успехом, что же касается “правочеловеческого” смысла достигнутого, то здесь все не так ясно и однозначно. И здесь много говорят материалы ратификации ЕКПЧ в Госдуме.

Элементарная неграмотность, ложные причинно-следственные связи и просто малограмотные депутатские фантазии комментировать неинтересно. Важнее другое — вполне советские представления о том, что, присоединяясь к каким-либо международным документам в области прав человека, отечество делает кому-либо одолжение. В этом смысл многочисленных депутатских вопрошаний о том, что же дает нам присоединение к Конвенции.

Ничего! Кроме дополнительных обязательств в области прав человека! И если это не понимается, то здесь, скорее всего, нет даже простого понимания того, что международные конвенции по правам человека принимаются не для международного же сообщества, а для граждан собственной страны. Впрочем, в настоящем разделе мы предлагаем “песню”, как она звучала на заседании Госдумы.

Наконец, еще одно обстоятельство, привлекающее к себе внимание любого юриста или правозащитника, знакомого с советской практикой участия в международных договорах о правах человека, — система оговорок. Она иная, чем это было раньше, когда любые договоры сопровождались оговорками о непризнании юрисдикции международных контрольных органов в области прав человека. Сейчас практика иная — оговорки касаются сохранения действия норм, противоречащих стандартам Совета Европы. Практика, хорошо известная нам по опыту российской Конституции, во многом остающейся декларативным — и потому малоэффективным — документом именно из-за системы оговорок, сохраняющих, например, во многом советскую модель правосудия.

Не только простодушные депутатские оговорки, но и заключения соответствующего парламентского комитета, предлагаемые в подборке материалов, вполне искренни и откровенны.

Добро пожаловать в историю присоединения к Европе!