ИНСТИТУТ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

а/я № 765, 101000 Москва. тел./факс: (495) 607-5802. е-mail: hright@ntl.ru

программа «Право на убежище» - правовая помощь беженцам из Центральной Азии

                                                                                                                           

                                                                                                                              29 декабря 2010 г.

 

ЕЩЕ ОДНА ЭКСТРАДИЦИЯ В УЗБЕКИСТАН ОТМЕНЕНА РОССИЙСКИМ СУДОМ

 

28 декабря 2010 г. Саратовский областной суд отменил постановление Генеральной прокуратуры РФ об экстрадиции и освободил из-под стражи гражданина Узбекистана Давронбека Ходжамбердиева, выдачи которого узбекские власти требуют по обвинениям в причастности к запрещенной организации «Хизб ут-Тахрир» в 1999-2000 годах.

Суд указал на существенные различия между составом уголовно наказуемых деяний, вмененных Давронбеку в Узбекистане, и статьями УК РФ, к которым приравняла их российская Генпрокуратура[1]. В определении суда особо отмечено обстоятельство, на которое постоянно указывала защита и в этом,  и в других аналогичных делах: «Ссылка <…> на несовпадение отдельных квалифицирующих признаков и отличия в квалификации преступлений в законодательстве сторон, которые, по мнению Генеральной прокуратуры РФ, в соответствии с [Минской] Конвенцией и УПК РФ не являются основанием к отказу в выдаче, не соответствует указанным правовым источникам» (выделено мной – Е.Р.).

Проще говоря, ни в Минской Конвенции, ни в российском УПК нет «нормы», которой Генпрокуратура обосновывает произвольное сопоставление с российским уголовным законом действий, наказуемых в запрашивающих государствах, чтобы обойти основания для отказа в выдаче требуемых ими лиц.

Существенным основанием для отмены решения Генпрокуратуры был также признан тот факт, что «постановление о выдаче Ходжамбердиева ДД.О. в нарушение положений Закона «О беженцах» было принято преждевременно до завершения процедуры рассмотрения его ходатайства о признании беженцем на территории Российской Федерации».

И, наконец, суд подтвердил, что заявления Ходжамбердиева о том, что он еще 10 лет назад по собственной инициативе прекратил какие-либо связи с «Хизб ут-Тахрир», ничем не опровергнуты, а значит, по российскому законодательству он не подлежит уголовной ответственности как лицо, добровольно прекратившее участие в запрещенной организации.

В итоге, хотя судебная коллегия, положившись на гарантии Узбекистана, и не согласилась с наличием для Давронбека серьезного риска подвергнуться пыткам в случае экстрадиции, решение о его выдаче было отменено, и он вышел на свободу после 10 месяцев, проведенных в СИЗО.

Защиту Ходжамбердиева осуществляли саратовская адвокат, юрист сети «Миграция и право» ПЦ «Мемориал» Валентина Молокова, приглашенная Институтом прав человека для оказания правовой помощи Давронбеку, и руководитель программы «Право на убежище» Елена Рябинина.

 

Это судебное решение, как и аналогичное, вынесенное 10 декабря в Казани (см. пресс-релиз Института прав человека от 12 декабря 2010 г. о деле Шокиржона Солиева), стало результатом повторного рассмотрения дела. Ранее – 16 сентября 2010 г., – предыдущий состав судебной коллегии Саратовского областного суда не усмотрел нарушений в постановлении Генпрокуратуры и оставил его без изменений. Защита обжаловала сентябрьское судебное решение в кассационном порядке в Верховный Суд РФ. Параллельно юрист Элеонора Давидян и защитник Давронбека Елена Рябинина, которых он уполномочил представлять свои интересы в Европейском Суде, обратились в ЕСПЧ с заявлением о приостановке его выдачи в связи с серьезным риском того, что в Узбекистане ему грозят пытки.  

10 ноября 2010 г. Страсбург приостановил выдачу заявителя в соответствии с Правилом 39 Регламента Суда, а через неделю – 17 ноября, – Верховный Суд РФ отменил сентябрьское определение Саратовского облсуда и направил дело на новое рассмотрение, указав на необходимость дать правовую оценку всем доводам  защиты.

Таким образом, уже дважды содружеству адвокатов и правозащитников удалось в рамках российской правовой системы добиться отмены экстрадиции в Узбекистан, где людям, преследуемым по политическим и религиозным мотивам, грозят пытки и жестокое, унижающее достоинство обращение и наказание.

Оба судебных решения еще не вступили в законную силу – прокуратура обжаловала упомянутое выше определение ВС Татарстана от 10 декабря; вполне возможно, обжалует она и нынешнее решение Саратовского областного суда. Тем не менее, защита надеется, что правовая позиция Верховного Суда останется неизменной и поворота обратно – к игнорированию норм международного права, – уже не произойдет.

И в завершение: на 29 декабря в Московском городском суде назначено рассмотрение жалобы на постановление Генпрокуратуры о выдаче в Узбекистан еще одного человека, преследуемого там по политически мотивированным обвинениям религиозного характера – Муроджона Абдулхакова. Вменяемые ему статьи УК РУз (в т.ч., ст. 159) Генпрокуратура РФ столь же произвольно сопоставила со статьями российского Уголовного кодекса, при этом, столь же «обоснованно» сославшись на несуществующие нормы Минской Конвенции и УПК РФ. И так же, как в деле Ходжамбердиева, постановление о выдаче было вынесено до окончания процедуры определения статуса беженца по ходатайству Муроджона.

Существенное отличие –  одно: по делу Абдулхакова защита пока не обращалась в ЕСПЧ, до последнего стремясь использовать возможности, предоставленные российской правовой системой.

Так что, уже очень скоро станет известно, понадобится ли возвращаться в Мосгорсуд через Страсбург, или дорога к правосудию окажется, наконец-таки, короче.

 

 

Елена Рябинина,

руководитель программы «Право на убежище»

Тел. для справок: +7-903-197-04-34



[1] В постановлении Генпрокуратуры ст. 159 УК РУз («Посягательство на конституционный строй») приравнена к ст. 278 УК РФ («Насильственный захват или насильственное удержание власти»), хотя в состав ст. 159 УК РУз не входит основной квалифицирующий признак – насильственный характер вменяемых деяний. Аналогично – статью 242 УК РУз («Организация преступного сообщества») Генпрокуратура приравняла к ст. 210 УК РФ, «не заметив», что российская статья определяет преступное сообщество как созданное для совершения тяжких и особо тяжких преступлений, а в узбекской ничего подобного нет – как, впрочем, и  вообще нет определения того, какое именно сообщество является преступным.