Казалось бы, нередко подчиненные народы в результате завоевания оказывались в условиях лучших, чем до этого завоевания. Однако, эти неблагодарные продолжали бунтовать, и в конце концов им удавалось развалить империю и обрести эту непонятно зачем им нужную независимость. Вся история человечества полна примеров такого успешного или неуспешного сепаратизма. Перечислить всех невозможно, здесь и иудеи, боровшиеся против римлян, и сепаратист Дмитрий Донской, имевший культурную автономию, но тем не менее пытавшийся отделиться от татаро-монгольской империи, и упоминавшаяся Сергеем Адамовичем Американская революция и теперешняя война в Чечне.

О чем все это говорит? Вероятно о том, что кровь за возможность самоопределения проливалась всегда – еще со времен неандертальцев (тогда, правда, захваченных возможно просто съедали, и это был самый эффективный способ предотвращения сепаратизма) и заведомо задолго до того, как было декларировано право народов на самоопределение. Что же из этого следует? А то, что тяга наций, народов, религиозных и прочих групп отделяться от доминирующего большинства и основывать самостоятельные государственные образования (не важно как они называются) - это естественное свойство человеческой натуры, и, вне зависимости дано людям это право или нет, отдельные группы будут всегда стремиться как-то изменить свой статус независимо от нашего одобрения. Поэтому мне кажется, что неприязнь Сергея Адамовича к праву на самоопределение в той же мере странна и бесполезна, как одобрение или осуждение других свойств человеческой натуры. Люди есть такие, какие они есть, стремиться избавить их от каких-либо свойств нереально и небезопасно. Политикам, если они действительно мудрые, остается только принимать во внимание это свойство человеческой натуры и всеми силами стараться избегать ситуаций, когда столкновение этих естественных человеческих стремлений может привести к кровопролитию. Я скажу больше, право народов на самоопределение, как ни расплывчато оно сформулировано, к каким противоречиям оно ни приводит, все же лучше, чем ничего. По крайней мере сейчас именно благодаря формулировке такого права хотя бы в единичных случаях разделения государств проходят без кровопролития. Кстати, приводя случаи мирного разделения государств, Сергей Адамович не упомянул выдающееся событие 20-го века - мирный распад Советского Союза. Войны начались позже, после его распада, и нельзя исключить того, что именно зафиксированное в Конституции СССР (как бы мы к ней ни относились) право союзных республик на самоопределение сыграло свою положительную роль. Такого права Конституция не предоставила автономиям в составе республик. Отсутствие этого права не предотвратило население автономий от стремления к самостоятельности, но привело к тому, что конфликты приняли совершенно дикие формы.

Мне кажется, что Сергей Адамович в своем неприятии права на самоопределение сильно упрощает это явление, сводя его к желанию местных элит приобрести большую власть путем выхода из-под власти метрополии. Для этого они недобросовестно играют на не вполне осознанных чувствах населения, нередко доводя до кровопролитных конфликтов. Можно сказать и больше. Стремление народов к независимости используют политики и правительства многих стран с целью ослабить позиции соседей или потенциальных противников. Все это мы видели на многих примерах. Здесь и тайные поставки оружия экстремистским группировкам, и создание лагерей для обучения террористов, и образование марионеточных правительств в изгнании. А результатом, как правило, становится возникновение еще одного карликового государства с раздутым бюрократическим аппаратом, авторитарным или диктаторским режимом и бесправным населением, чей уровень жизни и гарантированность основных прав становятся много ниже, чем до отделения. Более того, часто внутри отделившегося образования находится меньшинство, которое в свою очередь начинает бороться за независимость (гагаузы и русские в Молдавии, абхазы в Грузии, чеченцы в России) и уже новое национальное правительство выступает в роли метрополии и начинает давить сепаратистов. Теоретически можно предположить, что если международное сообщество будет попустительствовать сепаратизму (отрицательный смысл явления) или национально-освободительной борьбе (положительный оттенок того же явления), то весь земной шар покроется массой карликовых сварливых государств с диктаторскими режимами, едва- едва сводящими концы с концами. Неприятная перспектива.

Это действительно так, но это только одна сторона явления. Дело в том, что властолюбивые и корыстные местные элиты и закордонные враги, пытающиеся ослабить соседа, используют для своих низменных целей объективно существующее недовольство национальных, религиозных и прочих меньшинств своим положением в составе большого государства. Такое недовольство существует всегда, независимо от того, имеются для этого реальные причины или нет. Взаимоотношения отдельных групп в многонациональном государстве всегда очень сложны и противоречивы, и, вероятно, здесь нет смысла в них пытаться разобраться. Можно только отметить, что в данном случае важны две тенденции: первая – стремление угнетаемого или якобы угнетаемого меньшинства выделиться вместе с территорией, на которой оно обитает, в самостоятельное государство и вторая - стремление доминирующего большинства удержать меньшинство, а, главным образом, его территорию в своем подчинении. Биологические корни разного рода сепаратистских тенденций в целом понятны. Наряду с отмеченной С.А.Ковалевым тенденцией или тягой отдельного человека ощущать себя частью всего человечества у людей существует гораздо более сильная тяга отождествлять себя со значительно меньшей общностью – нацией, этнической или религиозной группой и т. д. Мне кажется, как бы ни однородна была какая-либо общность, внутри нее всегда найдется еще меньшая группа, отличающаяся от большинства по каким-либо признакам и считающая себя дискриминируемой и, обоснованно или нет, стремящаяся к отделению. С другой стороны, такие же глубокие корни имеет стремление большинства подавлять сепаратистские тенденции. С глубокой древности укоренилось мнение или его даже можно назвать инстинктом, говорящим о том, что чем обширнее территории, чем многочисленнее население, тем в большей безопасности мы находимся, тем сильнее нас боятся и уважают соседи. И какие бы логические или гуманитарные доводы против отделения части государства (или какого-либо меньшинства) ни риводили представители доминирующего большинства, как правило, за всеми этими доводами более или менее ясно читается: " мы (или наши предки) вас завоевали, вы наши и сидите тихо, иначе будет плохо". При таких подсознательных настроениях любая попытка меньшинства к отделению воспринимается как оскорбление или унижение доминирующей группы и подавление сепаратизма встречает поддержку широких слоев населения, причем даже тех личностей или групп, которые, как кажется, не имеют никаких выгод от того, находится ли мятежная область в составе государства или нет.

Можно ли говорить о том, имеет ли та или иная тенденция (сепаратистская или "объединительная") большее или меньшее правовое обоснование? Чьи стремления более справедливы или правомочны (хотя конечно справедливость и право - это далеко не одно и тоже)? Или необходимо для поддержания мира подавлять какую-нибудь из них? Или обе?

С другой стороны, праву на самоопределение противостоит, казалось бы, принцип нерушимости границ современных государств. Казалось бы - потому, что этот принцип, сформулированный после Второй мировой войны и направленный на предотвращение новых территориальных конфликтов между государствами декларирует незыблемость нынешних границ, т.е. призван защитить любое государство от посягательств извне, но ничего не говорит о случаях, когда какая-то часть страны хочет отделиться от метрополии, ведь в этом случае раздел не затрагивает интересов соседей и остается внутренним делом групп, населяющих данную страну. То, что это именно так, подтверждает мирный раздел многих стран, не вызвавший никаких обвинений в нарушении территориальной целостности распавшихся государств. (Советский Союз, Чехословакия, я думаю, что ни у кого на вызовет возражений, если от Канады мирно отделится Квебек). Принцип нерушимости границ расширительно толкуется государствами, озабоченными проблемами сепаратизма.

Что же из этого следует? Действительно ли провозглашенное право на самоопределение неизбежно приведет к дроблению современных государств и к связанным с ним кровавым конфликтам? Я думаю, что провозглашение этого права ничего не меняет, по крайней мере, сейчас. Это право просто не работает. Оно настолько расплывчато, что его нельзя применить на практике. И это вполне понятно. Международное право, разрабатываемое международными организациями, не является правом в чистом виде, а является как бы компромиссом между взаимоисключающими интересами государств, составляющими мировое сообщество. При таком положении трудно было бы ожидать, что это сообщество, существенную часть которого составляют государства в той или иной степени сталкивающиеся у себя с проблемой сепаратизма, смогло бы принять законы, действительно позволяющие кому-либо реально использовать право на самоопределение.

Результат известен. Войны за независимость вспыхивают то там, то тут. Борьба за самоопределение принимает террористические формы как со стороны сепаратистов, так и со стороны подавляющего их государства. И кровь льется как сто, двести и тысячу лет назад, и также как раньше вопрос о том, быть или не быть новому независимому образование, решается только силой. Если такое новое государство докажет свою жизнеспособность – международное сообщество в конце концов его признает.

Конца этому не видно и очевидно в будущем мировое сообщество будет снова и снова сталкиваться с проблемой урегулирования конфликтов, подобных Косову, но возможно, еще более жестоких и кровопролитных. По всей видимости, наиболее вероятным местом таких войн станет Африка, где проведенные по линейке границы бывших колоний объединяют часто в одно государство племена или национальности, веками враждовавшие друг с другом, и их историческая память, отягощенная взаимной ненавистью, делает стабильное существование таких государств весьма сомнительным (вспомните Руанду или Нигерию). С другой стороны эти же произвольно проведенные границы зачастую разделяют единые этнические группы, относя отдельные их части к разным государствам. Вполне очевидно, что рано или поздно такие противоречия должны и будут разрешены, вопрос состоит только в том будут ли они решаться путем кровавых войн или с помощью хорошо продуманных международных законов. Таким образом, мне кажется, что изменения очертаний многих современных государств и образование новых на базе успешных сепаратистских движений неизбежно, и мировое сообщество должно быть к этому готово.

Как же следует относиться к этим новым образованиям, претендующим на роль новых независимых государств? Сергей Адамович полагает, что такие новые государства могут быть признаны мировым сообществом только в том случае, если их гражданам гарантированы основные права человека. Мнение благородное, но, как мне кажется, абсолютно не реальное. Во-первых, среди ныне существующих, всеми признанных государств имеется множество таких, которые таких прав своим гражданам не гарантируют. И в этом отношении тезис С.А.Ковалева сразу же встретит множество возражений. Действительно, почему новое государство должно строить свою правовую систему по образцу, скажем, Великобритании или Франции, а не по образцу таких, например, всемирно признанных государств, как Саудовская Аравия или Арабские эмираты? Я тоже сторонник западной правовой системы, но что из этого? Пока мировое сообщество существует в современном виде, когда там представлены и признаны равноправными государства с разными правовыми системами, имеем ли мы право требовать, чтобы вновь образовавшееся государство придерживалось только западной правовой системы?

Во-вторых, я берусь утверждать, что наибольшего накала разногласия между разными группами, ведущие к развитию сепаратистских тенденций, достигают в странах с диктаторскими или авторитарными режимами. И также думаю, что трудно ожидать, чтобы в отделившейся от такого государства части возник режим, более демократический, чем в метрополии. В такой ситуации большинство вновь образованных государств не будет признано мировым сообществом и положение останется таким, как сейчас.

К чему же ведет непризнание мировым сообществом государств, образовавшихся в результате сепаратистских движений или национально-освободительной борьбы? Эти государства, отделившиеся от стран с недемократическими режимами, не имеющие развитого гражданского общества и демократических традиций, уже только поэтому имеют большую вероятность попасть в число стран не отвечающих критериям Сергея Адамовича. Помимо этого, не будучи признаны мировым сообществом, т. е. юридически не существуя, эти образования живут под угрозой военного захвата бывшей метрополией, стремящейся восстановить свою "территориальную целостность" (Чечня), что вызывает непропорциональное развитие там вооруженных сил и, соответственно, усиление роли военных в управлении государства. Как известно, это тоже не способствует развитию там демократического строя. Это мы можем наблюдать, например, в Карабахе. Возможно близка к этому и ситуация на Кипре. Здесь в греческой части, признанной мировым сообществом, существует нормальное демократическое государство, в турецкой же (непризнанной части), признанной и поддерживаемой только Турцией, правовая ситуация вряд ли лучше (а скорее хуже), чем в Турции, которую только с большой натяжкой можно признать демократическим государством (курды).

С другой стороны, вновь образовавшиеся государства, как правило, слабы и экономически зависимы. Мировое сообщество имеет мало средств, чтобы воздействовать на крупные, сильные государства, побуждая их соблюдать прав человека. Практически невозможно было повлиять на Советский Союз, это мы хорошо помним, и сейчас нет способов повлиять на Турцию в вопросе о курдской автономии или на Китай (КНР) в вопросе о Тибете или Сицзяне. Однако мы видим, что мировое сообщество смогло подтолкнуть отделившийся от Китая гоминьдановский Тайвань, где поначалу режим по своей жесткости мало отличался от коммунистической метрополии, в сторону демократического развития. Я думаю, что это произошло потому, что Тайвань был с самого начала признан мировым сообществом и оно имело на него экономические и политические рычаги воздействия. Другой пример, прибалтийские республики, мирно (относительно) отделившиеся от Советского Союза и признанные мировым сообществом. Мы сейчас можем видеть, как шаг за шагом под давлением европейских стран Эстония и Латвия меняют свое отношение к русскоязычному меньшинству, приближаясь в этом отношении к западноевропейским стандартам. Попробовали бы западные страны так давить на Россию или на Китай! Эти примеры могут говорить о том, что политика непризнания отделившихся от крупных государств вследствие сепаратистских движений новых образований крайне непродуктивна. Она (политика) ни в коей мере не предотвращает развития сепаратистских настроений, кровавых войн и создания новых обособленных территорий, но способствует тому, чтобы на этих территориях развивались или укреплялись режимы, весьма далекие от демократических. О чем же все это говорит? Мне кажется, все это говорит о том, что кровь льется не от провозглашенного кем-то и когда-то права на самоопределение, а от того, что это право на практике невозможно реализовать мирным путем. В современном мире только политический идеалист может ожидать, что страны, составляющие мировое сообщество, вопреки собственным интересам или тому, что они считают своими интересами, пойдут на детальную разработку положений о праве на самоопределение, чтобы сделать процессы отделения каких-то групп и территорий по возможности мирными и безболезненными.

Если же надеяться на такое удивительное развитие событий, то, по-моему следует сделать следующее:

1. Декларировать право на самоопределение не только наций, но и любых групп людей, объединенных общей территорией, независимо от численности таких групп и площади территории. (В конце концов, это дело и ответственность отделяющихся, что именно они смогут сделать со своей независимостью)

2. Уточнить принцип нерушимости границ и территориальной целостности государств так, чтобы исключить возможность расширительного толкование этого принципа, что сплошь и рядом имеет место сейчас.

3. Разработать международные законы и международные санкции, направленные против злоупотреблений правом на самоопределение (я имею в виду санкции против стран, которые, стремясь ослабить соседа или политического (экономического) противника, разжигают на его территории сепаратистские настроения, поддерживают экстремистские сепаратистские группировки, снабжают их деньгами и оружием, организуют на своих территориях базы для обучения повстанцев, создают марионеточные правительства в изгнании и т. п.)

4. Разработать в деталях процедуру отделения с непременным участием международных организаций. (Такая процедура, включающая один или более референдум на отделяющейся территории, непременно должна быть длительной и трудоемкой требующей нескольких лет бюрократической работы. С одной стороны, такая длительная и трудная процедура должна предотвратить осуществление скоропалительно возникающих под влиянием случайных факторов или событий нестойких попыток к отделению там, где этого можно избежать, а с другой стороны, процедура должна быть реально осуществимой, чтобы потерявшие надежду на мирное отделение люди не стали прибегать к крайним мерам – таким, как вооруженная борьба. После провозглашения отделения непременно должно пройти несколько лет еще и для того, чтобы процесс отделения осуществлялся по возможности безболезненно: ведь отделение - это рвущиеся экономические связи с метрополией, отток с отделяющейся территории людей, не желающих оставаться в новом государстве и т. д. )

5. Разработка мер международного контроля за состоянием прав человека в новом государств. Эти меры должны включать в себя как экономическое и политическое стимулирование стран, идущих в правильном направлении, так и санкции экономического и политического характера в случае развития там нежелательных тенденций.

6. Международные компенсации в виде экономических и политических льгот стране-метрополии, теряющей вследствие отделения какой-то своей части природные ресурсы, геополитические преимущества и т. д.

Все эти предложения вполне реалистичны, но тем не менее их осуществления

вряд ли можно ожидать в обозримом будущем. Т. е. все написанное тоже можно

назвать сном. Ну что же, значит око за око, сон за сон, никому не обидно.