В последнем всплеске обмена мнениями, вызванным решением суда по делу о хулиганстве, меня поразило письмо Никиты Кривошеина, который счел нужным фактически поддержать московский суд (боится что “правозащитники, либералы и атеисты” подвергнут суд слишком большому силовому давлению?). В письме несколько удивительных аргументов:

• непонятно причем тут какие-то гипотетические евреи, которые возможно разгромили бы некие гипотетические выставки в Израиле. Если бы речь шла о проблемах израильского общества, то этот мысленный эксперимент, возможно, был бы интересен, и из него можно было бы делать выводы, в частности об опасных теократических тенденциях в Израиле. Но у нас разговор о конкретной выставке в Москве и конкретных национал-фашистах, которые ее разгромили. В этом контексте я понимаю аргумент так – “уж если евреи себе позволяют так себя вести (хотя бы гипотетически) , то уж нашим родным православным тем более можно, ощутив благородный гнев, разломать произведения художников, которые позволили себе усомниться в абсолютной ценности религиозных догм”. В такой форме этот аргумент для меня не просто ошибочен, а абсолютно неприемлем, а другой логической интерпретации его в рамках письма о выставке я не вижу.
• Предложив всем прекратить гадать, что сказал бы о выставке Андрей Дмитриевич, Никита Кривошеин. сразу же себе разрешил сделать именно это: “Позволю себе предположить, что … Андрей Дмитриевич, вряд ли бы “благословил” показ предметов богохульственных.” Я действительно не буду гадать, как вел бы себя Андрей Дмитриевич сейчас, а обращу внимание на известные факты из прошлого – Андрей Дмитриевич, никогда себя верующим не называвший, многократно (правильнее постоянно?) защищал их права. И не только он, но и многие другие атеисты и агностики правозащитного движения. Могу и про себя сказать, что в меру моих ограниченных возможностей я в такой защите прав верующих принимал участие, несмотря на то, что я убежденный атеист с детства и до сих пор. А вот примеров действий верующих направленных на защиту прав атеистов, в нашей среде мало (в истории они, конечно, есть, например, Море). И даже по такому очевидному поводу как отвратительный разгром в музее, Никита Кривошеин упустил возможность выступить с позиции верующего с осуждением насилия по отношению к чуждым ему людям и идеалам. В письме нет даже обычного благосклонного кивка в сторону умеренности, типа, “конечно, насилие не метод, но…” – Никита Кривошеин просто объясняет, что “Реакция на богохульство бывает брутальной” – и все тут, мол, что различили, то и получили.
• По поводу утверждений в письме Никиты Кривошеина, что выставка была “богохульной” и что поэтому от нее надо “откреститься”, еще очень хорошо написали Юра Самодуров и Лева Левинсон. С моей точки зрения, “богохульство” – понятие интернализированное религией, верующие (индивидуально или через бюрократические структуры своих церквей) могут сколько угодно решать что богохульственно, и что нет, но вне церкви и веры это понятие теряет смысл (или вернее никогда его не имело). Юридически же, право на “богохульство” – то, что отличает современное свободное светское государство от тоталитаризма государственных религий. Именно “богохульство” и преодоление других “табу” приводило к интеллектуальному развитию общества (Вольтер, Пушкин, Спиноза, де Сад, Ницше, Толстой, Достоевский, далее можно ряд вести до бесконечности). Это право – одна из главных составляющих свободы интеллектуального пространства. Поэтому проведение выставки, я считаю, ничуть не противоречит задачам и целям Сахаровского Центра (ведь у нас не только музей, но и общественный центр, у этих двух компонентов связанные, но не идентичные задачи, об этом ниже).
• В письме Никиты Кривошеина есть вопрос-упрек “…трактует ли экспозиция об опасностях коммунизма? А что коммунизм – явление религиозного порядка никто из нас не сомневается?”. Я согласен с таким утверждением, но в обобщающем контексте, а именно, “организованная религия – явление тоталитарного порядка, один из “ликов” тоталитаризма, также как и коммунистическая идеология”. Надеюсь, в этом никто из нас не сомневался!? (Приношу извинения за издевательски риторический вопрос, трудно удержаться, он выражает мою позицию, но я не собираюсь навязывать его другим). Тем не менее, хотя связь между религиозной и коммунистической идеологией существенна, между ними достаточно различий, чтобы имело смысл о проблемах, связанных с ними, говорить и по отдельности. У нас достаточно бывало и бывает мероприятий о проблемах коммунизма; в этот же раз устроители решили взять другую тему. Упрек что можно было бы еще и о другом поговорить к делу совершенно не относится, так ведь про любую выставку можно сказать, что лучше бы было обратить внимание на голод в Эфиопии… Ничего странного в обращении к этой теме я не вижу (ниже об особенной важности этой темы сейчас), и она не менее, а может и более заслуживает внимания чем другие, включая коммунизм. А художники хотели показать свои работы именно по этой теме, то есть она вызвала некий резонанс с имеющимися художественными средствами, что никогда не бывает случайно.

Раз уж я так подробно пишу на эту тему, то хотел бы расставить все точки над i до конца. Мне не понятна позиция тех из нас кто, понимая, что на центр напали бандиты, тем не менее, считает, что музею а) не следовало делать этой выставки, потому что она “плохая” и б) что необходимо было перед кем-то извиниться за проведение выставки. Еще в феврале кто-то (не помню точно кто) с большим шумом писал, как не хорошо оскорблять искренне верующих людей. Я уверен, что устроители и участники выставки также не стремились таких людей оскорбить. Но я так же уверен, что искренне верующие и не были оскорблены. Из людей, относящихся к этой категории, мне лично более представителен о. Желудков – иначе как искренне верующим, я его назвать не могу. И из личного общения знаю, что его веру такая выставка оскорбить не могла, он с радостью вступал в полемику и с готовностью допускал, что во многих своих проявлениях (или в том, как ее практикуют) религия противоречит своим же установкам. Тему работ на выставке, например, та же самая иконописная картина с Coca-Cola, о продажности духовных ценностей в современном мире и причастности к этому организованной религии – были бы ему и другим таким же, думающим, и искренно верующим людям, интересны. Представить же о. Желудкова и подобных ему громящими выставки (какие- то бы ни было) я не в состоянии.