ОБЩИЙ БЛОК *

Тема выпуска *

• Управление страной как антитеррористическая операция *

Тема выпуска *

• К 400-летию дома Романовых *

О работе Государственной Думы в ноябре 2004 года (10 – 26 ноября) *

• Органы государственной власти *
• Политические репрессии *
• Свобода информации *
• Гражданский кодекс *
• Судебная защита *
• Общественные объединения *
• Свобода передвижения *
• Охрана здоровья *
• Защита детства *
• Беженцы *
• Уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное право *
• КоАП *
• Местное самоуправление *
• Социальные права *
• Адвокатура *
• Образование *
• Иные законопроекты *
• Внесенные законопроекты *

В кулуарах Госдумы: Об общественной палате Российской Федерации *

БЛОК “АРМИЯ И ПРАВА ЧЕЛОВЕКА” (информация по итогам законотворческой работы Государственной Думы в ноябре 2004 г.) *

Раздел 1. Принятые, рассматриваемые и подготовленные к рассмотрению в Государственной Думе изменения в военное законодательство *

Приложение *

Раздел 2. Изменения в федеральное законодательство, предложенные в целях повышения эффективности борьбы с терроризмом *

Раздел 3. Предложения об изменениях в федеральное законодательство, касающиеся прав граждан призывного возраста, военнослужащих и уволенных с военной службы *

29 ноября группой депутатов Госдумы и членов Совета Федерации внесен и 17 декабря принят в первом чтении проект федерального закона N 115259-4 “О противодействии терроризму”.

В случае вступления в силу нового закона действующий Федеральный закон от 25 июля 1998 года N 130-ФЗ “О борьбе с терроризмом” признается утратившим силу.

Задача проекта – развязать руки силовикам и сделать это таким образом, чтобы не очень заморачиваться насчет Конституции и международных обязательств.

Основное возражение, принципиальное “нет” очередному антитеррористическому предложению направлено на вводимые им “в целях противодействия терроризму” особые правовые режимы, предоставляющие власти возможность развязать полицейскую спецоперацию по всей стране.

Конституция РФ (статья 56) допускает отдельные ограничения гарантированных ею прав и свобод в условиях чрезвычайного положения (или военного положения, объявляемого, как это следует из статьи 87 Конституции, в случае агрессии против РФ или непосредственной угрозы агрессии). ЧП вводится в соответствии с Федеральным конституционным законом “О чрезвычайном положении”, военное положение – по Федеральному конституционному закону “О военном положении”, которыми определяются пределы и сроки действия ограничений гарантии прав и свобод граждан в чрезвычайных условиях. Правовой режим, определенный законом о ЧП, включает порядок принятия решения о введении чрезвычайного положения (с утверждением указа Президента Советом Федерации и информированием Государственной Думы), ответственность граждан и должностных лиц за нарушения режима, а также обязательное срочное уведомление Генерального секретаря ООН и Генерального секретаря Совета Европы о временных ограничениях прав и свобод граждан, составляющих отступления от обязательств по международным договорам, об объеме этих отступлений и о причинах принятия такого решения. Т.е. введение ЧП (как и его разновидности – военного положения) обставлено многими сдерживающими и контрольными процедурами, в том числе международным наблюдением.

И Международный пакт о гражданских и политических правах (статья 4), и Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (статья 15) допускают ограничения защищаемых ими прав и свобод только при условии официального объявления чрезвычайного положения.

Особые режимы: террористической опасности, вводимый рассматриваемым законопроектом, и контртеррористической операции, радикально им расширяемый, в сравнении с действующим законом “О борьбе с терроризмом”, – содержат сущностные элементы режима чрезвычайного положения, не предполагая при этом его объявления. Ограничения прав и свобод, предусмотренные проектом для режима контртеррористической операции, в значительной степени идентичны ограничениям, свойственным режиму чрезвычайного положения. Более того, оба спецрежима, в особенности – режим контртеррористической операции – оказываются в некоторых отношениях более жесткими, чем режим ЧП.

ФКЗ “О чрезвычайном положении” устанавливает срок действия ЧП на всей территории РФ – не более 30 суток, а в отдельных местностях – 60 суток. Срок режима контртеррористической операции законопроектом не ограничен, а срок действия режима террористической опасности равен максимальному сроку введения чрезвычайного положения (60 суток). При этом ограничения введения режима террористической опасности на всей территории страны проектом не предусмотрено, т.е. такой режим может быть установлен по всей Российской Федерации на 2 месяца с последующим многократным его возобновлением. Основанием же – а точнее, поводом – для введения такого режима может быть все что угодно: “Режим террористической опасности вводится при получении информации, свидетельствующей о возможной подготовке или об угрозе террористической акции и наличии обстоятельств, не позволяющих проверить такую информацию, обеспечить безопасность граждан и объектов, подвергающихся террористической угрозе, обычными силами и средствами без применения специальных мер и временных ограничений” (статья 21).

Режим террористической опасности включает возможность нарушения тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых и иных сообщений без судебного решения и в отношении неопределенного круга лиц. Прописывается некое, не предусмотренное никакими законами, в том числе ФКЗ о ЧП, “осуществление поиска на каналах электрической связи и в почтовых отправлениях в целях выявления информации о террористической деятельности и террористах” (статья 21). Но ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается, по Конституции (статья 23), только на основании судебного решения и только в отношении конкретного лица. Тотальное ограничение этого права невозможно даже во время действия режима ЧП. Также не предусмотрено при чрезвычайном положении “ограничение или запрещение движения транспортных средств и пешеходов на улицах и дорогах” (статья 21), но и это ничтоже сумняшеся предлагается в рамках режима террористической опасности.

“Режим контртеррористической операции вводится в зоне проведения контртеррористической операции на период ее проведения” (статья 22), т.е., учитывая опыт такой операции, продолжающейся с 1999 года, при необходимости – на неограниченный период. Этот режим, более жесткий, чем режим террористической опасности, предполагает, помимо веерного контроля переговоров, почтовых и иных сообщений, запрета публичных акций, ограничения движения транспорта и пешеходов, почти весь список мер, предусмотренных конституционным законом только для условий ЧП. Это, в частности, комендантский час (запрет в установленное время суток находиться на улицах и в иных общественных местах без специально выданных пропусков и документов, удостоверяющих личность), проведение досмотров при проходе (проезде) “в зону”, запрет забастовок, приостановление деятельности предприятий.

Если чрезвычайное положение на всей территории РФ или в отдельных местностях вводится указом Президента и утверждается Советом Федерации (статьи 4, 7 ФКЗ о ЧП), то решение о введении режима террористической опасности на территории одного или нескольких субъектов Федерации, мало чем отличающееся от режима чрезвычайного положения, принимает Председатель Правительства РФ (статьи 21 проекта), на территории одного субъекта – руководитель высшего органа исполнительной власти субъекта РФ, а почти идентичный режиму ЧП режим контртеррористической операции вводится приказом руководителя указанной операции (статья 22).

Упоминается в законопроекте и возможность ведения чрезвычайного положении – как последняя мера. Однако перечень оснований для введения ЧП, приведенный в статье 23 проекта, не соответствует конституционному закону. Согласно пункту “а” статьи 3 ФКЗ о ЧП обстоятельством, служащим основанием для введения ЧП, могут быть в частности, “террористические акты”. Законопроект же, преследуя цель обойтись в любом случае без введения надлежащего правового режима, лукаво интерпретирует их как “масштабные террористические акции”. Между тем, наличие обстоятельств, служащих основанием для введения ЧП, устанавливается, согласно статье 56 Конституции, только федеральным конституционным законом. Следовательно, в данном федеральном законе может содержаться лишь отсылочная норма к обстоятельствам, указанным в ФКЗ, но никак не корректировка его норм.

Статья 29 проекта, регулирующая деятельность СМИ при проведении контртеррористической операции, допускает информирование общественности о террористической акции лишь “в формах и объеме, определяемых руководителем оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией или представителем этого штаба, ответственным за поддержание связи с общественностью и средствами массовой информации”. Запрещается распространять информацию, “содержащую сведения о фактах или сценах особо жестокого насилия” (т.е. предлагается то самое, что было недавно отвергнуто даже Комитетом Госдумы по информационной политике при рассмотрении поправки в закон о СМИ, внесенной депутатом Михаилом Юревичем). Руководитель операции вправе выделить в зоне проведения контртеррористической операции “специальный сектор” для журналистов, выдвигаться за пределы которого им будет запрещено. Такое закрытие доступа к информации мотивируется в проекте необходимостью обеспечения защиты “жизни, здоровья, чести, достоинства и имущества” журналистов.

Запрещается получение журналистами информации “с нарушением установленного порядка предоставления сведений о контртеррористической операции”, а также сокрытие ими от лиц, проводящих эту операцию, несанкционированного “осуществления аудио- и видеозаписи, кино- и фотосъемки, а также документирования информации или событий иными способами”.

Вводимые ограничения деятельности журналистов противоречат Закону РФ “О средствах массовой информации”, согласно которому “законодательство Российской Федерации о средствах массовой информации состоит из настоящего Закона и издаваемых в соответствии с ним других законодательных актов”. Т.е. единственным законом, который руководствуется журналист, исполняя свой профессиональный долг, – это закон о СМИ.

1. Согласно статье 3 проекта, террористическая деятельность включает в себя “пропаганду идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности”. Такое определение в части “пропаганды идей терроризма” допускает расширительное толкование. Согласно статье 29 Конституции, изъятием из общих гарантий свободы мысли и слова признается “пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду”. Ограничение принципа идеологического многообразия предусматривается Конституцией (статья 13) лишь в отношении деятельности общественных объединений, “цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности РФ, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной или религиозной розни”. Таким образом, террористической деятельностью может признаваться не пропаганда идей (пропаганду идей можно обнаружить в многочисленных литературных источниках, например, в сочинениях В. Ленина и Б. Савинкова), а пропаганда соответствующей деятельности. Очевидно, что, приравнивая идеи к терроризму (а оценивать идеи будет, как в случае с Лимоновым, ФСБ), инициаторы проекта добиваются придания тексту необходимого им идеологического содержания.

2. Если ФКЗ “О чрезвычайном положении” отводит Парламенту одно из решающих мест в принятии решения о введении режима ЧП, то рассматриваемый законопроект – фальшивая копия закона о ЧП – вообще не рассматривает Парламент как орган власти, как-либо причастный к принятию решений о противодействии терроризму. Так, в статье 8 проекта относительно полномочий ФСБ по противодействию терроризму говорится, что эта Служба “представляет ежегодный доклад Президенту Российской Федерации о состоянии борьбы с терроризмом, а также осуществляет текущее информирование Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации об угрозах терроризма”. Федеральное Собрание РФ при этом показательно не упоминается.

3. В качестве основания применения оружия и боевой техники в отношении воздушных, морских, речных судов и других транспортных средств с пассажирами статья 17 проекта называет устранение “опасности, непосредственно угрожающей охраняемым законом интересам личности, общества или государства, если эта опасность не может быть устранена иными средствами”. Таким образом, сбивать захваченные самолеты или топить суда с пассажирами предлагается не только в случаях, непосредственно угрожающих жизни других людей, но и в случае неких неопределенных угроз государственным интересам.

4. Действующий Федеральный закон “О борьбе с терроризмом” разрешает допускать к ведению переговоров с террористами только лиц, специально уполномоченных на то руководителем оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией. В статье 28 проекта эта норма изложена иначе: “к ведению переговоров с террористами по решению руководителя контртеррористической операции допускаются только специально подготовленные лица”. Следовательно, в случае принятия новой редакции к переговорам с террористами не будут допускаться ни их родители, ни депутаты, ни религиозные деятели.

5. В отличие от закона о ЧП, в рассматриваемом законопроекте отсутствует указание на какие-либо пределы применения мер и временных ограничений в условиях вводимых специальных режимов. Между тем в ФКЗ о ЧП закрепляется, что такие меры “должны осуществляться в тех пределах, которых требует острота создавшегося положения”, “должны соответствовать международным обязательствам Российской Федерации, вытекающим из международных договоров Российской Федерации в области прав человека, и не должны повлечь за собой какую-либо дискриминацию отдельных лиц или групп населения исключительно по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также по другим обстоятельствам”. О таких общепризнанных ограничениях авторы проекта не вспоминают. Умалчивает проект и об ответственности лиц, проводящих контртеррористическую операцию, обеспечивающих особые правовые режимы, в случае совершения ими неправомерных действий.

6. Возмещению, по законопроекту, подлежит только “значительный” материальный ущерб, нанесенный в результате террористической акции. Каковы критерии отнесения ущерба к значительному, и кто это определяет, – не уточняется.

При этом указывается, что “террористы, вина которых установлена судом, члены их семей и лица, находящиеся на их иждивении, не могут быть признаны лицами, пострадавшими в результате террористической акции и имеющими право на возмещение вреда” (статья 31). Если это более-менее очевидно относительно террористов, то в чем вина родственников, может быть объяснено только с позиций кровной мести. Иждивенцы террориста вполне могут оказаться в числе жертв террористической акции. По сути, речь в проекте идет об установлении коллективной ответственности (отсюда недалеко и до распространения ответственности на целые народы).

В статье 35 проекта говорится о том, что лица, осуществляющие мероприятия или операции по борьбе с терроризмом, освобождаются от ответственности за причинение вреда по основаниям и в порядке, установленным законодательством Российской Федерации. При этом в отличие от действующей редакции закона “О борьбе с терроризмом” не уточняется, что освобождение от ответственности возможно лишь за вынужденное, а не любое произвольное причинение вреда. В предложенном же виде можно предполагать безнаказанность мародерства и бессудных казней.

7. Статья 40 проекта допускает некие “особенности уголовного и гражданского судопроизводства по делам о террористической деятельности”. Однако, согласно статье 1 УПК РФ, порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается только данным Кодексом, т.е. без включения в УПК никакие особенности применяться не могут. Не соответствует данное положение и статье 1 ГПК, согласно которой порядок гражданского судопроизводства может регулироваться иными федеральными законами только в случаях, если их принятие обусловлено названным Кодексом.

8. Наконец, в проекте воспроизводится включенный по итогам “Норд-Оста” в закон “О борьбе с терроризмом” запрет выдавать родственникам для захоронения тела террористов, умерших в результате пресечения террористической акции, и сообщать о месте их захоронения (статья 41 проекта), что является варварством и противоречит принципам, содержащимся в Женевских конвенциях (статья 8 Дополнительного протокола II, касающегося защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера).

Ежедневно спускающиеся в московское метро слышат одну и ту же мантру, внушаемую нечеловеческим, не терпящим возражений голосом: “в целях предотвращения террористических актов”, “если вы заметили подозрительных лиц в вагонах поезда, просьба незамедлительно сообщить…”. Людей приучают к мысли о перманентном военном положении.

Вернуться к оглавлению

23 ноября принят в первом чтении проект федерального закона N 92135-4 “О внесении изменений в статью 112 Трудового кодекса Российской Федерации”, внесенный депутатами Валерием Богомоловым, Олегом Еремеевым (ЕР), Владимиром Жириновским (ЛДПР). Один из соавторов, представитель фракции “Родина” Александр Бабаков снял свою подпись.

Нерабочими праздничными днями объявляются: 1, 2, 3, 4, и 5 января – Новогодние каникулы; 7 января – Рождество Христово; 23 февраля – День защитника Отечества; 8 марта – Международный женский день; 1 мая – Праздник Весны и Труда; 9 мая – День Победы; 12 июня – День России; 4 ноября – День народного единства. К новогодним праздникам добавляется 3, 4 и 5 января, отменяются праздничные дни 2 мая, 7 ноября и 12 декабря. Вводится новый праздник 4 ноября. В результате получается на один праздничный день больше. Это было бы неплохо, но при другом раскладе по датам.

На жертвы (оцениваемые в 8 миллиардов рублей) власть пошла, следуя логике своей вымороченной и дурно пахнущей политики. Поставленная еще Ельциным задача найти “национальную идею” обернулась заменой интернационального праздника 7 ноября праздником националистическим и монархическим, посвященном непонятно чему – взятию ополчением Минина и Пожарского Китай-города и изгнанию поляков. Похоже, этот праздник закладывается под относительно отдаленную, но уже интересующую власть дату 400-летия дома Романовых. Под нее и “возрождаются традиции”.

Дебаты в Думе велись, естественно, вокруг 7 ноября. За упразднение праздника выступали “Единая Россия” и ЛДПР. Против – само собой, коммунисты, “Родина” и независимые депутаты. Выступавший от последних Сергей Попов (вне фракций, партия “Яблоко”) высказался и о недопустимости упразднения Дня Конституции, лишний раз подчеркивающего пренебрежительное отношение нынешнего режима в основному закону.

Показательно, что ни один из депутатов не рискнул обратить внимание на то, что в статье 112 Трудового кодекса, действительно, противоречит Конституции, а именно – Рождество Христово, узаконенное еще в 1990 году Постановлением Верховного Совета РСФСР как государственный праздник, перекочевавшее затем в статью 65 КЗоТ, а оттуда – в действующий Кодекс. Россия – светское государство, никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной. Установление федеральным законом религиозного праздника – это акт нарушения принципа светскости, проявление дискриминации атеистов и тех верующих, которые не поклоняются Иисусу Христу.

Вернуться к оглавлению

10 ноября принят во втором и третьем чтениях Федеральный закон (проект N 68101-4) “О внесении изменений в Федеральный закон “О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации” и Федеральный закон “О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации” и о признании утратившим силу пункта 12 статьи 1 Федерального закона “О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации”, внесенный Советом Федерации. 1 декабря закон отклонен Президентом РФ. 2 декабря на пленарном заседании Думы утвержден состав специальной комиссии. 3 декабря закон принят в редакции специальной комиссии.

В первоначальной редакции законов, в которые вносятся изменения, устанавливалось, что полномочия члена Совета Федерации могут быть досрочно прекращены избравшим (назначившим) его органом государственной власти субъекта РФ. Вследствие этого так называемые “сенаторы” постоянно находились в состоянии зависимости от назначивших их органов, обладавших (и пользовавшихся) правом немотивированной замены своих представителей. Такая зависимость не избавляла членов верхней палаты от необходимости строго следовать кремлевской указке. В противном случае им также угрожало лишение полномочий: формально решением пославшего их в Москву органа власти, фактически – по поступившему из Москвы указанию.

Теперь субъекты Федерации лишаются права произвольно менять своих представителей. Это можно было бы – в пределах существующего порядка формирования Совета Федерации – рассматривать как укрепление независимости парламентариев, если бы не было задумано и проведено прямо противоположное. Поскольку президентской администрации нужен ручной парламент, в законе “О статусе…” появляется положение о том, что по представлению Председателя Совета Федерации “полномочия члена Совета Федерации могут быть также досрочно прекращены избравшим (назначившим) его органом государственной власти субъекта Российской Федерации в том же порядке, в котором осуществляется его избрание (назначение) членом Совета Федерации”. При этом “орган государственной власти субъекта Российской Федерации вправе не рассматривать поступившее представление Председателя Совета Федерации <…> о досрочном прекращении полномочий члена Совета Федерации”.

Если у кого-нибудь и могут возникнуть сомнения относительно значения этой нормы, то уж наверняка не у самих “сенаторов”. Получение губернатором (которого назначает теперь Президент) представления спикера верхней палаты о прекращении полномочий члена Совета Федерации (назначенного этим губернатором), может повлечь принятие губернатором только одного решения. В противном случае губернатор рискует утратить “доверие Президента”, а заодно – губернаторское кресло. Что касается законодательного органа субъекта РФ, то, хотя его нельзя разогнать за отказ рассматривать представление спикера о прекращении полномочий члена Совета Федерации, желающих ссориться с Москвой – особенно по кадровым вопросам – вряд ли наберется достаточно хотя бы в одном региональном парламенте.

Появление нормы о прекращении полномочий члена Совета Федерации по представлению спикера появилось в законе в последний момент после наложения Президентом “вето”.

“Вето” явилось следствием довольно интересной интриги. В редакции, подготовленной к третьему чтению Комитетом по конституционному законодательству и государственному строительству, лишение члена палаты статуса предполагалось избравшим или назначившим его региональным органом “по мотивированному представлению председателя Совета Федерации, основанному на заключении комитета (комиссии) палаты, в ведении которого находятся вопросы парламентской этики”. Против этой поправки выступил Сергей Решульский (КПРФ), который предположил, что сенатора при наличии такой нормы смогут “отозвать” даже за то, что он обругал кого-то на заседании. Позиция Решульского нашла неожиданную поддержку у вице-спикера Любови Слиски (ЕР), якобы позволяющей себе щеголять инакомыслием. Слиска просто спросила, что такое, по мнению докладчика от Комитета, нарушение депутатской этики, и напомнила, что в Госдуме прежнего созыва не удалось принять кодекс депутатской этики. В свою очередь Павел Крашенинников (ЕР) назвал поправку “опасной”, наделяющей комиссию по этике и спикера фактически судебными функциями. В результате предложение Решульского об отклонении поправки было Госдумой поддержано, и на подпись к Президенту закон пошел в редакции, дающей членам Совета Федерации свободный парламентский мандат – отозвать их было бы просто невозможно, что и послужило бы превращению их из чиновников в парламентариев.

Строителям “вертикали” это пришлось не по вкусу, и в результате закон получил вид, описанный нами выше. Показательно, что созданная после отклонения закона Президентом согласительная комиссия работала со 2 декабря по 2 декабря, так как уже на следующий день закон был принят в редакции, подготовленной согласительной комиссией (читай – президентской администрацией).

Вносимые в законы “О порядке формирования Совета Федерации…” и “О статусе…” изменения не исчерпываются изложенными концептуальными новациями.

Если ранее по закону “О порядке формирования…” полномочия члена Совета Федерации начинались со дня вступления в силу решения органа региональной власти о его избрании или назначении, то по новому варианту началом полномочий считается день подтверждения полномочий самим Советом Федерации. Таким образом, статус парламентария ставится в зависимость не от решения органа, полномочного, по Конституции, наделять его легитимностью, а от волеизъявления палаты, в которую он направляется. Правда, в этой части закон “О порядке формирования…” приведен в соответствие с законом “О статусе…”, где с 2001 года содержалась норма о начале полномочий с момента подтверждения их Советом Федерации. Однако более правильным был бы обратный ход, т.е. внесение изменений в закон “О статусе…”.

Кроме того, уточняется, что член Совета Федерации – представитель от законодательного или исполнительного органа власти субъекта РФ должен быть избран (назначен) не позднее трех месяцев со дня начала полномочий соответствующего органа либо со дня досрочного прекращения полномочий предыдущего парламентария. Ранее закон не устанавливал сроков избрания (назначения) представителей в верхнюю палату, в связи с чем некоторые региональные органы продолжительное время уклонялись от назначения “сенаторов”. Данное уточнение оправдано, так как Конституция говорит не о праве, а об обязанности представительных и исполнительных органов власти субъектов Федерации по формированию верхней палаты Парламента.

10 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 146064-3 “О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации”, внесенный депутатом Виктором Похмелкиным (вне фракций), депутатами третьего созыва Борисом Немцовым, Эдуардом Воробьевым (СПС) и другими.

Проект, внесенный осенью 2001 года, посвящен одной из программных целей СПС – ограничению депутатской неприкосновенности. В. В. Похмелкин, представлявший проект, хотя давно не состоит в СПС, остается горячим сторонником этой идеи.

12 ноября принят в редакции согласительной комиссии Федеральный закон (проект N 42735-4) “О внесении изменений в Федеральный закон “О Счетной палате Российской Федерации”, внесенный депутатами Вячеславом Володиным, Владимиром Катренко, Олегом Морозовым, Владимиром Пехтиным (ЕР), Николаем Гончаром (вне фракций).

Кроме того, устанавливается, что и представления об освобождении от должности Председателя Счетной палаты и его заместителя также вносятся Президентом. В настоящее время закон содержит закрытый перечень оснований для отставки этих должностных лиц и аудиторов Счетной палаты: нарушение ими законодательства или совершения злоупотреблений по службе; личное заявление об отставке; признание недееспособными; достижение возраста 65 лет; формирование Государственной Думы нового созыва (в последнем случае решение о досрочном прекращении полномочий может быть принято не ранее чем через 6 месяцев после начала работы Думы). Вносимые же изменения предоставляют Президенту возможность снимать главного государственного финансового контролера по собственному усмотрению.

Имеется, правда, позиция Конституционного Суда, выраженная в печально известном Постановлении от 31 июля 1995 года по поводу конституционности указов Президента, послуживших началом первой чеченской войны. По мнению Конституционного Суда, “Конституция Российской Федерации определяет <…>, что Президент Российской Федерации действует в установленном Конституцией порядке. Для случаев, когда этот порядок не детализирован, а также в отношении полномочий, не перечисленных в статьях 83-89 Конституции Российской Федерации, их общие рамки определяются принципом разделения властей (статья 10 Конституции)”.

Несмотря на то, что представитель Правительства в Думе Андрей Логинов в подтверждение возможности наделения Президента столь серьезными дополнительными полномочиями сослался на это судебное постановление, именно принцип разделения властей препятствует вмешательству Президента в формирование Счетной палаты, потому что Счетная палата по природе своей – орган парламентского контроля за исполнительной властью. В части 5 статьи 101 Конституции содержится четкое указание на то, что “для исполнения контроля за исполнением федерального бюджета Совет Федерации и Государственная Дума образуют Счетную палату”. Президент же, при всем своем двусмысленном конституционном статусе, относится, скорее, к исполнительной (или к некой дополнительной “распорядительной”) ветви власти. Во всяком случае, нынешним законодательством он прямо наделен правом руководства “силовыми” министерствами, а также МИДом, т.е. органами исполнительной власти, исполняющими бюджет. И это еще один, не формально конституционный, а содержательный аргумент против какого-либо влияния Президента на формирование Счетной палаты, контролирующей правильность использования бюджетных средств подчиненными ему структурами.

После отклонения закона Советом Федерации была создана согласительная комиссия, итог работы которой свидетельствует: верхней палате указали на ее место. Внесенные согласительной комиссией изменения никчемны. Уточняется, что предложения о кандидатуре на должность председателя Счетной палаты могут вносить Президенту не только думские фракции и комитеты, как было указано в первоначально принятом Думой тексте, но еще и не менее одной пятой от общего числа депутатов Думы. Что это меняет, непонятно.

12 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 323735-3 “О внесении изменений в статью 5 Федерального закона “О выборах Президента Российской Федерации”, внесенный Советом Федерации.

19 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 66726-4 “О внесении изменений в Федеральный закон “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации”, внесенный Агинской Бурятской окружной Думой.

В очередной раз региональные законодатели предложили увеличить срок представления в Государственную Думу отзывов, заключений и поправок на законопроекты по вопросам совместного ведения с установленных в настоящее время 30 до 60 дней и получили от Думы отказ. Рассмотрение проектов совместного ведения фактически перестало быть совместным в силу того, что многие законодательные органы регионов, в особенности отдаленных, не успевают в течение месяца получить проект, изучить его, принять по нему на пленарном заседании решение и своевременно направить отзыв.

Вернуться к оглавлению

10 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 99087425-2 “Об увековечении памяти жертв событий 21 сентября – 5 октября 1993 года, связанных с изданием Указа Президента Российской Федерации от 21 сентября 1993 года N 1400 “О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации”, внесенный депутатами Анатолием Грешневиковым (“Родина”), Сергеем Решульским (КПРФ), депутатом второго и третьего созывов Татьяной Астраханкиной (КПРФ) и другими.

Комитетом по конституционному законодательству и государственному строительству проект был отвергнут в связи с “погрешностями технико-юридического характера”.

По словам Олега Смолина (КПРФ), “именно после этих событий российская власть почувствовала вкус крови, и, может быть, после этого появились заявления о том, что мы возьмем Грозный за два часа одним полком, и, может быть, после этого мы потеряли десятки тысяч наших сограждан в Чеченской Республике и в других регионах нашей страны”.

Вернуться к оглавлению

10 ноября принят в первом чтении проект федерального закона N 45893-4 “О внесении изменений в статью 4 Закона Российской Федерации “О средствах массовой информации”, внесенный депутатом Андреем Скочем (ЕР).

Пытавшийся сопротивляться принятию проекта председатель Комитета Валерий Комиссаров (ЕР) доказывал коллегам, что “под такой запрет подпадут не только многие произведения детективного жанра, но и фильмы, поставленные по классическим произведениям, в том числе и русских писателей <…> вся классика”.

Безответственный популизм взял верх. “За” бредовую инициативу проголосовало 420 депутатов, против – 0.

Одновременно были отклонены альтернативные законопроекты, в которых предлагалось примерно то же самое: N 90056868-3 “О внесении дополнения в статью 4 Закона Российской Федерации “О средствах массовой информации”, внесенный депутатом Владимиром Жириновским, N 195400-3 “О внесении изменений и дополнений в статью 4 Закона Российской Федерации “О средствах массовой информации”, внесенный депутатом третьего созыва Николаем Арефьевым (КПРФ) и N 401407-3 “О внесении изменений и дополнений в статью 4 Закона Российской Федерации “О средствах массовой информации” и дополнения в статью 242 Уголовного кодекса Российской Федерации”, внесенный Законодательным Собранием Владимирской области.

Вернуться к оглавлению

10 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 182986-3 “О внесении изменения в Гражданский кодекс Российской Федерации”, внесенный депутатами Олегом Шеиным, Валентиной Севастьяновой (“Родина”), Олегом Смолиным (КПРФ), депутатами третьего созыва Сергеем Иваненко (“Яблоко”), Андреем Вульфом (СПС) и другими.

Законопроектом предлагалось не рассматривать нарушение гражданских прав и интересов как обязательное условие обжалования нормативного или ненормативного акта, признав достаточным для этого выявившееся несоответствие его закону или иным нормам законодательства. Для этого союз “и” дополнялся союзом “или”: право обжалования распространялось на акты, не соответствующие закону или иным правовым актам и (или) нарушающие гражданские права и охраняемые законом интересы.

Представляется, что решение проблемы расширения возможностей обжалования правовых актов лежит на пути внесения поправок в ГПК, а не в ГК. Основания обжалования, определенные в статье 251 ГПК, вполне разумно было бы уточнить, с тем, чтобы допустить обжалование и тех актов, которые не послужили, но могут послужить источником нарушения прав и интересов граждан и организаций. В настоящее время, исходя из статьи 251 ГПК, трудно сделать однозначный вывод, подпадают ли под нее не только имевшие или имеющие место нарушения прав и свобод, но и потенциальные нарушения, которые может повлечь применение нормативного акта. В отношении же ненормативных актов в ГПК имеется очевидный пробел, так как они в главах 23-26 Кодекса, регулирующих производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, не упоминаются. Обжалование ненормативных актов регулирует Арбитражный процессуальный кодекс (глава 24), но он касается лишь актов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

10 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 186033-3 “О внесении изменения и дополнения в статью 575 части второй Гражданского кодекса Российской Федерации”, внесенный Законодательным Собранием Владимирской области

Проектом предлагалось признать незаконным дарение любых подарков государственным служащим и служащим органов муниципальных образований в связи с их должностным положением или в связи с исполнением ими служебных обязанностей. В настоящее время Кодекс не возбраняет дарить чиновникам “обычные подарки”, стоимость которых не превышает 5 МРОТ.

Вернуться к оглавлению

10 ноября принят в первом чтении проект федерального закона N 336218-3 “О внесении изменений в статью 3 Федерального закона “О мировых судьях в Российской Федерации”, внесенный Московской городской Думой.

19 ноября принят во втором и третьем чтениях Федеральный закон (проект N 66961-4) “О внесении дополнения в Федеральный закон “О мировых судьях в Российской Федерации”, внесенный Верховным Судом РФ. Закон подписан Президентом 30 ноября (N 142-ФЗ).

Вернуться к оглавлению

10 ноября принят в первом чтении, а 3 декабря во втором и третьем чтениях Федеральный закон (проект N 96886-4) “О внесении изменений в статью 3 Федерального закона “О политических партиях”, внесенный депутатами Валерием Богомоловым, Сергеем (Александровичем) Поповым (ЕР), Владимиром Жириновским (ЛДПР), Дмитрием Рогозиным (“Родина”). 8 декабря закон одобрен Советом Федерации.

В переходных положениях закрепляется обязанность партий, зарегистрированных в соответствии с ранее действовавшими требованиями, до 1 января 2006 года привести свою численность в соответствие с новыми указаниями. Срок предоставления документов для партий, созданных до вступления в силу данных изменений, но не прошедших еще государственную регистрацию (к таковым относится Единая народная партия солдатских матерей) продлевается до 1 января 2006 года. Партии, не набирающие в установленный срок 50 тысяч, обязаны не позднее 1 января 2007 года преобразоваться в общественное объединение иной организационно-правовой формы либо ликвидироваться. “В случае невыполнения указанных требований политические партии подлежат ликвидации в соответствии с законодательством Российской Федерации”.

Не вся фракция “Родина” выступила вслед за Рогозиным в поддержку закона. При обсуждении проекта в первом чтении Олег Шеин назвал происходящее “повторением пути Казахстана, где тоже вначале вводили ограничение в пятьдесят тысяч человек”, а затем на выборах “первое место получает партия президента, второе – дочери президента и третье место – партия министра президента, оппозиция не проходит в парламент вообще”. По мысли Шеина, такими законами власть сама загоняет себя в тупик, лишая народ возможности поддерживать новые партии, отвечающие современным вызовам.

По словам Веры Оськиной (ЕР), выступившей “как практик”, “никакой сложности создать организацию региональную, вернее, принять в регионе пятьсот и более человек в партию, нет. Я могу просто привести как пример формирование “Единства”. В связи с чем Виктор Тюлькин (КПРФ) посоветовал “вспомнить дедушку Ленина, который предупреждал, что в правящую партию всякого рода сволочи прыгают в большом количестве”.

12 ноября отклонены в первом чтении проекты федеральных законов N 43840-4 “О внесении дополнений в Федеральный закон “Об общественных объединениях” и Федеральный закон “О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности”, внесенный Амурским областным Советом народных депутатов, и N 66179-4 “О внесении дополнения в статью 27 Федерального закона “Об общественных объединениях” и дополнения в статью 23 Федерального закона “О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности”, внесенный Архангельским областным Собранием депутатов.

В законе “Об общественных объединениях” предлагалось закрепить их право “обращаться в суд с заявлениями о признании недействительными нормативных актов, не соответствующих закону и нарушающих гражданские права и охраняемые законом интересы своих членов и участников”. В закон “О профессиональных союзах…” вносилось дополнение об их праве “по просьбе членов профсоюза, других работников, а также по собственной инициативе обращаться в суд с заявлениями о признании недействительными локальных нормативных актов, принимаемых работодателем, в случае, если указанные локальные нормативные акты не соответствуют закону и нарушают гражданские права и охраняемые законом интересы работников – членов профессионального союза”.

Эти дополнения, мотивированные стремлением к более четкому законодательному закреплению соответствующего права, фактически имели ограничительный характер. Действующая редакция статьи 27 закона “Об общественных объединениях” устанавливает, что “для осуществления уставных целей общественное объединение, являющееся юридическим лицом, имеет право <…> представлять и защищать свои права, законные интересы своих членов и участников, а также других граждан в органах государственной власти, органах местного самоуправления и общественных объединениях”. Согласно статье 10 Конституции государственная власть в РФ осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Следовательно, по действующему законодательству общественные объединения вправе представлять и защищать в суде как в органе государственной власти законные интересы своих членов и участников, а также других граждан. Между тем законопроекты предусматривали такую защиту (в части обжалования нормативных актов) только членам и участникам общественных объединений.

То же касается и предложения о расширении прав профсоюзов, так как на них распространяется действе закона “Об общественных объединениях”.

12 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 343740-3 “О государственной службе российского казачества”, внесенный депутатом третьего созыва Виктором Бородаем (“Единство”).

Очередная попытка наделить казачество полугосударственным статусом окончилась неудачно. Аналогичные законопроекты ранее неоднократно вносились и либо отклонялись палатой, либо были отозваны авторами. Думой второго созыва Федеральный закон “О казачестве” принимался в трех чтениях, но, после получения президентского вето, был снят с рассмотрения.

Рассматриваемый законопроект предполагал возможность передачи казачьим обществам отдельных государственные полномочий на основании договоров, заключенных ими с федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов РФ. Предлагалось наделить войсковые казачьи общества правом вести воинский учет, а членов казачьих обществ привлекать к не войсковой охране отдельных участков Государственной границы в составе неких “общественных формирований”, к службе в составе таможенных органов, к охране общественного порядка.

Вернуться к оглавлению

10 ноября принят Федеральный закон (проект N 107313-4) “О ратификации Протокола о внесении изменений в Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Украины о безвизовых поездках граждан Российской Федерации и Украины от 16 января 1997 года”, внесенный Правительством РФ. Закон подписан Президентом 18 ноября (N 140-ФЗ).

Поскольку Протокол устанавливает правила иные, нежели предусмотренные статьей 20 Федерального закона “О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации”, он подлежал ратификации.

По словам представлявшего проект заместителя министра иностранных дел РФ Валерия Лощинина, “в перспективе аналогичная норма может быть рассмотрена в отношении граждан стран Единого экономического пространства”. Говоря о возможных изменениях в сроках регистрации граждан России, прибывающих в другие российские города, представитель Правительства признал, что “такой вопрос существует и находится в повестке дня”.

Решение о ратификации было принято депутатами единогласно. Они явно не рассчитывали на “помаранчевую” революцию.

Вернуться к оглавлению

12 ноября приняты в третьем чтении федеральные законы (проекты N 319470-3 и N 319472-3) “О внесении изменений в Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан” и “О внесении изменения в статью 54 Федерального закона “О наркотических средствах и психотропных веществах”, внесенные Московской городской Думой.

12 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 350357-3 “О внесении дополнений и изменений в Федеральный закон “О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности”, внесенный депутатами Олегом Шеиным (“Родина”), Василием Черемушкиным (ЕР), депутатами третьего созыва Владимиром Коптевым-Дворниковым, Верой Лекаревой (СПС) и другими.

Проектом вводилось требование обязательной маркировки пищевых продуктов, изготовленных с использованием генетически модифицированных организмов: “Все пищевые продукты из генно-инженерно-модифицированных организмов независимо от доли в них компонентов генетически модифицированных организмов и присутствия или отсутствия чужеродных дезоксирибонуклеиновой кислоты и белка, обязаны содержать следующую информацию: “генетически модифицированная продукция”, или “продукция, полученная из генетически модифицированного организма”, или “продукция, содержит компоненты из генетически модифицированного организма”.

Как отмечалось в пояснительной записке, “в отличие от всех цивилизованных стран мира, в которых продукты, содержащие компоненты генетически модифицированных организмов (ГМО), подлежат обязательной маркировке, в России маркировка потенциально опасных для человека продуктов питания не производится. Это не только нарушает права человека и права потребителя (право выбора и право на получение необходимой жизненно-важной информации), но и препятствует выходу российского производителя пищевой продукции на европейский рынок <…> Изданное главным санитарным врачом РФ Постановление (N 18 от 31 мая 2002 года) об обязательной маркировке ГМ продуктов не работает. Кроме того, оно предусматривает обязательную маркировку лишь в том случае, если продукты содержат не 0,5 - 1 %, как в ЕС, а 5 % компонентов ГМО, то есть в 5-10 раз больше. При этом в России не требуется маркировка растительного масла и аналогичных продуктов, полученных из ГМО.”

Отклонение этого давно ожидаемого закона было мотивировано Правительством и Комитетом Госдумы по образованию и науке тем, что дополнение было предложено якобы не в тот закон. По мнению Правительства, это предмет регулирования Федерального закона “О защите прав потребителей”. Комитет считает, что изменения следовало вносить в Федеральный закон “О качестве и безопасности пищевых продуктов”. По словам Сергея Колесникова (ЕР), докладывавшего позицию Комитета, рабочая группа, которая создана при Комитете по экологии, “будет вносить соответствующие поправки”.

Вернуться к оглавлению

12 ноября принят в третьем чтении в третьем чтении Федеральный закон (проект N 398029-3) “О внесении изменений в Федеральный закон “Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних”, внесенный Парламентом Кабардино-Балкарской Республики.

Законом формулировка “родители или законные представители”, используемая в Федеральном законе “Об основах системы профилактики…”, приведена в соответствие с терминологией Семейного кодекса РФ, которым определено, что родители являются законными представителями своих детей (“родители или иные законные представители”).

Вернуться к оглавлению

12 ноября отклонен во втором чтении и снят с дальнейшего рассмотрения проект федерального закона N 98042564-2 “О внесении изменений в статью 2 Закона Российской Федерации “О вынужденных переселенцах”, внесенный в 1998 году депутатом второго и третьего созывов Вячеславом Игруновым. Законопроект был принят в первом чтении 24 мая 2000 года, рассматривался во втором чтении в октябре 2000 года, но в связи с отрицательной позицией Правительства был возвращен на доработку.

Проектом предлагалось исключить из текста закона положение, препятствующее признанию вынужденным переселенцем лица, не обратившегося без уважительных причин с ходатайством о признании его статуса в течение 12 месяцев со дня выбытия с места жительства либо в течение одного месяца со дня утраты статуса беженца в связи с приобретением российского гражданства. Тем самым закон “О вынужденных переселенцах” мог бы быть приведен в соответствие с вступившей в силу еще 28 июня 1997 года редакцией Закона РФ “О беженцах”, согласно которой беженцем может быть признан иностранец или лицо без гражданства независимо от срока проживания на территории России. Поскольку российский гражданин - вынужденный переселенец не должен быть в худшем положении, чем беженец из другого государства, автором проекта предлагалось не ограничивать срок его обращения с ходатайством.

Наличие в действующей редакции статьи 2 указания на возможность удовлетворения ходатайства в случае признания, что срок пропущен по уважительным причинам, принципиально не меняет дискриминационный характер этого ограничения. Как показывает история обустройства чеченских беженцев 1994 - 1995 гг., миграционные службы в большинстве случаев отказывали в восстановлении пропущенного срока. Переселенцу крайне сложно доказать, что трудности с восстановлением документов, поиск пристанища, переезды с места на место, болезни не давали ему возможности своевременно оформить документы. Зачастую их не принимали по надуманным причинам, из-за неполноты либо наличия ошибок. Нередки случаи, когда бывших беженцев (например, покинувших Баку в 1990 году), при получении гражданства РФ не информировали о порядке и сроке подачи документов о признании вынужденными переселенцами, а затем отказывали в предоставлении статуса.

Президент и Правительство представили на проект отрицательные заключения. Заявлялось, что “сроки обращения по указанному вопросу вполне достаточны для того, чтобы гражданин смог определиться – ходатайствовать ли ему о предоставлении статуса вынужденного переселенца либо решать вопрос своего обустройства самостоятельно” (из отзыва Правительства от 31.05.2000 за подписью вице-премьера В. Христенко). Однако, как следует из представленных автором проекта данных, из-за пропуска срока отказы в приобретении статуса получало до четверти обращавшихся в миграционные органы переселенцев.

Исполнительная власть выступала против проекта не только по причине скаредности. Отсутствие официального статуса у изгнанников второй чеченской войны облегчает задачу их принудительного возвращения в “мирную республику”.

Вернуться к оглавлению

12 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 307685-3 “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации и другие законодательные акты Российской Федерации”, внесенный весной 2003 года депутатом третьего созыва Валерием Воротниковым (“Народный депутат”).

Проект был декларирован как направленный на противодействие распространению экстремизма среди подростков и молодежи. Для этого предлагалось усилить уголовную ответственность за вовлечение несовершеннолетних в деятельность объединения, посягающего на личность и права граждан, либо экстремистского сообщества и экстремистской организации (статьи 239, 282¹ и 282² УК). Перечисленные статьи также дополнялись квалифицирующими признаками: совершение деяния родителем, педагогом либо иным лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего; с применением насилия или с угрозой его применения; если оно повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью либо иные тяжкие последствия.

Особо изощренные изменения вносились проектом в другие законы. Федеральный закон “О свободе совести и о религиозных объединениях” дополнялся требованием письменного согласия родителей на вовлечение несовершеннолетних в религиозные объединения или обучение религии. “Деятельность по незаконному вовлечению несовершеннолетних в исповедание религии, отправление религиозных обрядов или в деятельность религиозного объединения”, а также “незаконное обучение несовершеннолетних религии” рассматривались автором проекта как основания для ликвидации религиозной организации и запрета ее деятельности. Предлагалось обязать религиозную группу информировать о ее создании и начале деятельности органы местного самоуправления не только при намерении в дальнейшем преобразовать ее в религиозную организацию, как это установлено законом в настоящее время, но и во всех случаях. Иными словами, любое молитвенное собрание верующих людей, проведенное “без регистрации”, объявлялось бы, как в годы антирелигиозных гонений, противозаконным.

Аналогичное дополнение вносилось в Федеральный закон “Об общественных объединениях”: “Учредители, образовавшие общественное объединение, уведомляют о его создании и начале деятельности орган местного самоуправления”. По мысли автора, деятельность незарегистрированного общественного объединения, не проинформировавшего власть о своем существовании, также должна была пресекаться.

Изменениями, предложенными в статью 12 Закона РФ “О средствах массовой информации”, требование регистрации распространялось на периодические издания, имеющие тираж менее одной тысячи экземпляров.

19 ноября принят в третьем чтении Федеральный закон (проект N 28162-4) “О внесении изменений в статью 326 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”, внесенный Правительством РФ.

19 ноября принят во втором, а 10 декабря в третьем чтении Федеральный закон (проект N 13682-3) “О внесении изменений в статьи 253 и 256 Уголовного кодекса Российской Федерации”, внесенный Советом народных депутатов Камчатской области.

По части первой статьи 253 (незаконное возведение сооружений в континентальном шельфе) штраф предлагается повысить с 200.000 до 300.000 рублей. При этом если в действующей редакции отсутствует нижний порог санкции, то согласно принятым изменениям, определяется нижний порог в размере 100.000 рублей. По части второй той же статьи (несанкционированные исследования, разработка естественных богатств континентального шельфа) – с 300.000 до 500.000 рублей с введением нижнего порога – 100.000 рублей. По части первой статьи 256 (незаконная добыча рыбы и других водных ресурсов с причинением крупного ущерба; с применением самоходного транспортного плавающего средства или взрывчатых веществ, иных способов массового истребления; в местах нереста или на миграционных путях к ним; на территории заповедника) и по части второй (незаконная добыча котиков, морских бобров или иных морских млекопитающих) предусматривается штраф от 100.000 до 300.000 (в действующей редакции – до 200.000, без нижнего порога). По части третьей статьи 256 (деяния, предусмотренные частями первой или второй, совершенные с использованием служебного положения, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой) штраф возрастает до 500.000 рублей с нижним порогом 100.000 рублей (вместо действующей санкции от 100.000 до 300.000).

Между тем, в существующем виде статья 256 вызывает совсем другие вопросы, которые закон только обостряет. Во-первых, крупный ущерб для незаконной добычи рыбы никак не определен и устанавливается в каждом случае произвольно, на глаз. Во-вторых, не разграничено промышленное и частное браконьерство, что позволяет “на равных” привлекать к ответственности владельцев браконьерских артелей и рыбаков-одиночек, добывающих рыбу для пропитания.

19 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 284798-3 “О внесении дополнения в Уголовный кодекс Российской Федерации”, внесенный Сахалинской областной Думой.

Законопроектом предусматривалось дополнение УК статьей 241¹ “Занятие проституцией”. Предлагалось наказывать штрафом, обязательными работами либо арестом на срок до одного месяца за “вступление лица любого пола в половое сношение или иное действие сексуального характера, совершаемое вне брака с целью получения вознаграждения”.

Необходимость введения, наряду с уголовной, административной ответственности за проституцию мотивировалась сахалинскими законодателями так: “В русском народе и государстве проституция всегда осуждалась, как явление фактически не существовала, и поэтому не было необходимости устанавливать законодательно запрет на занятие проституцией. Однако ситуация изменилась. “Безмерная” свобода (свобода массового растления нравственности, распространения и “потребления” порнографии, обожествления культа денег и прочих западных “ценностей и прелестей”) привела к тому, что занятие проституцией многими считается престижным делом. Признание занятия проституцией преступлением отрезвит многие головы и напомнит об одной из заповедей – не блудодействуй”.

Представлявший отрицательное заключение Комитета по гражданскому, арбитражному, уголовному и процессуальному законодательству депутат Петр Шелищ (ЕР) указал на Конвенцию по борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами 1950 года, согласно которой уголовная ответственность может быть установлена за склонение к занятию проституцией других лиц, эксплуатацию проституции, а также за организацию и содержание притонов для занятия проституцией. По словам Шелища “сам текст предложенной новой статьи построен таким образом, что, по сути говоря, уголовная ответственность устанавливается не за занятие проституцией в общепринятом смысле этого слова, а за супружескую неверность, связанную с некоторой корыстью”.

19 ноября принят в первом чтении проект федерального закона N 61795-4 “О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации”, внесенный депутатами Алексеем Волковым, Александром Гуровым (ЕР), Виктором Илюхиным (КПРФ).

Законопроектом предлагается исключить из пункта “з” части первой статьи 113 УИК положение о том, что к осужденным, содержащимся в помещениях камерного типа, единых помещениях камерного типа (ПКТ, ЕПКТ) может применяться поощрение в виде увеличения времени прогулки. При этом авторы ссылаются на установленное частью четвертой статьи 114 УИК правило, что к осужденному, имеющему неснятое или непогашенного взыскание, может быть применено поощрение только в виде досрочного снятия ранее наложенного взыскания. Соответствующее положение о возможности при хорошем поведении увеличения осужденным, содержащимся в помещениях камерного типа, единых помещениях камерного типа, времени прогулки переносится проектом в статью 118 УИК, регулирующую порядок содержания в ПКТ, ЕПКТ, а также в ШИЗО и одиночных камерах.

Данное предложение спорно. Если осужденный содержится в помещении камерного типа либо в едином помещении камерного типа в порядке примененной к нему меры взыскания, то к такому осужденному действительно может быть применена только такая мера поощрения, как досрочное снятие этого взыскания. Но в соответствии с частью третьей статьи 125 УИК осужденные к лишению свободы в исправительных колониях особого режима, отбывающие наказание в строгих условиях, проживают в помещениях камерного типа. Данное обстоятельство – проживание в помещениях камерного типа – является для них не мерой взыскания, а условием отбывания наказания в строгих условиях и к таким осужденным может быть применено именно поощрение в виде увеличения времени прогулки до двух часов в день, а не просто увеличиваться срок прогулки за хорошее поведение. Это весьма важно, так как от числа поощрений зависит принятие решения об условно-досрочном освобождении (УДО).

Совершенно бессмысленно предложение проекта о признании утратившим силу пункта “в” статьи 134 УИК, предусматривающего в качестве меры поощрения, применяемой к осужденным, содержащимся в воспитательных колониях, досрочное освобождение из дисциплинарного изолятора. В результате также сокращается перечень возможных поощрений, а вводимое вместо этого допущение досрочного освобождения из дисциплинарного изолятора “в воспитательных целях” не компенсирует исключаемого позитивного содержания этой нормы в ее действующей редакции. Досрочное освобождение из дисциплинарного изолятора “в воспитательных целях” не служит накоплению тех “плюсиков” – поощрений, число которых влияет на применение УДО.

Вернуться к оглавлению

12 ноября принят в первом чтении проект федерального закона N 338437-3 “О внесении дополнений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях”, внесенный Волгоградской областной Думой.

Между тем статьей 8 КоАП предусмотрено наложение административного штрафа за использование земель не по целевому назначению, а также невыполнение установленных требований и обязательных мероприятий по улучшению земель и охране почв от ветровой, водной эрозии и предотвращению других процессов, ухудшающих качественное состояние почв. Но прямой записи о “неиспользовании земель в неустановленном порядке” в Кодексе не содержится.

Правительство поддержало законопроект при условии внесения уточнений. Как отмечается в официальном отзыве, “исходя из этого положения законопроекта, уполномоченные органы государственной власти смогут применять меры административной ответственности по отношению к собственникам и пользователям любых земельных участков, которые по тем или иным причинам не используют этот земельный участок. В этой связи целесообразно уточнить формулировку оснований для установления административной ответственности с учетом положений подпункта 4 пункта 2 статьи 45 Земельного кодекса Российской Федерации, согласно которому право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком или право пожизненного наследуемого владения земельным участком принудительно прекращается не при любом неиспользовании земельного участка, а лишь при неиспользовании земельного участка, предназначенного для сельскохозяйственного производства либо жилищного или иного строительства, в указанных целях в течение трех лет, если более длительный срок не установлен федеральным законом, в случаях, предусмотренных гражданским законодательством”.

12 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 59782-4 “О внесении изменений и дополнений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях”, внесенный Законодательным Собранием Иркутской области.

Проектом предлагалось дополнить Кодекс статьей 6.15, наказывающей за “допущение случаев (попустительство) незаконного оборота или незаконного потребления наркотических средств или психотропных веществ, а также их аналогов в помещениях, используемых юридическими лицами или индивидуальными предпринимателями для осуществления деятельности в сфере игорного и развлекательного бизнеса”.

Как указало Правительство, “административная ответственность может наступать только тогда, когда юридическое или физическое лицо нарушило установленные правила или не исполнило или ненадлежащим образом исполнило свои обязанности. Поскольку правила для соответствующих юридических лиц и их руководителей в сфере игорного и развлекательного бизнеса, направленные на исключение возможности незаконного оборота или незаконного потребления наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов, в настоящее время не предусмотрены, включение статьи 6.15 в Кодекс неправомерно”.

19 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 43571-4 “О внесении дополнений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях”, внесенный Народным Хуралом Республики Бурятия.

Согласно статье 4.5 КоАП постановление по делу об административном правонарушении не может быть вынесено по истечении двух месяцев со дня совершения административного правонарушения. Исчисление сроков давности привлечения к административной ответственности начинается с момента установления факта проступка, подтвержденного протоколом или иным способом. Однако из этого правила предусмотрен ряд исключений: по делам о нарушении законодательства о внутренних морских водах, территориальном море, континентальном шельфе, об исключительной экономической зоне Российской Федерации, таможенного, антимонопольного, валютного законодательства и актов органов валютного регулирования, об охране окружающей природной среды, об использовании атомной энергии, о налогах и сборах, о защите прав потребителей, о рекламе, о лотереях, о выборах и референдумах, о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма давность привлечения к ответственности составляет один год.

Список исключений ежегодно увеличивался: в 2002 году в нем появились дела о легализации преступных доходов, в 2003 – о выборах и референдумах, лотереях, о нарушениях актов органов валютного регулирования. В результате годовой срок давности может стать в КоАП преобладающим.

Вернуться к оглавлению

12 ноября принят в первом, а 15 декабря во втором и третьем чтениях Федеральный закон (проект N 95161-4) “О внесении изменений в статьи 2, 11, 83, 84 и 85 Федерального закона “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”, внесенный депутатами Альбертом Салиховым, Гаджиметом Сафаралиевым, Владимиром Мокрым (ЕР), Виктором Кузнецовым (КПРФ) и другими.

Как отмечают разработчики проекта, такое положение будет противоречить одной из целей принятия закона – введения единых принципов организации территориальной структуры местного самоуправления с тем, чтобы оптимизировать разграничение полномочий органов публичной власти различного уровня и упорядочить налоговую и бюджетную системы РФ (отдельный вопрос – насколько удачно было проведено такое разграничение). Кроме того, в пояснительной записке к проекту декларируется необходимость в будущем определить особенности сельского и городского самоуправления.

В предложенной же новой редакции из определения городского поселения исключается понятие “прилегающие территории”. С целью введения критериев, позволяющих обосновать включение в состав городского поселения территории и сельские населенные пункты, исходя из потребностей развития города (поселка), устанавливается, что в состав территории городского поселения могут входить “один город или один поселок, а также в соответствии с его генеральным планом территории, предназначенные для развития его социальной, транспортной и иной инфраструктуры (включая территории поселков и сельских населенных пунктов, не являющихся муниципальными образованиями)”. Одновременно в переходных положениях прописываются действия, необходимые для утверждения генеральных планов и определения границ городского поселения. Предполагается, что это позволит ограничить необоснованное расширение территорий, подведомственных органам самоуправления городов.

Вносимые изменения вновь подчеркивают антиконституционность Федерального закона “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” в том числе в части нарушения принципа самостоятельного определения населением структуры органов местного самоуправления. Именно поэтому статья 72 Конституции относит к ведению государственной власти определение лишь общих принципов организации самоуправления, что исключает закрепление федеральным законодателем императивных требований по структуре его органов.

Так, в некоторых муниципальных образованиях статус главы муниципального образования, порядок его избрания, численность депутатов представительных органов установлены решениями местного референдума, либо в уставе определено, что данные положения должны приниматься или изменяться решением референдума, либо устав в этой части принят на местном референдуме. В стремлении выполнить нормы Федерального закона о минимально допустимой численности депутатов представительных органов, порядке избрания главы местного самоуправления и положении его в структуре органов МСУ авторы рассматриваемого законопроекта предлагают внести в переходные положения запись, что нормы Федерального закона “применяются также в случае, если устав муниципального образования принят на местном референдуме либо численный состав представительного органа муниципального образования, порядок избрания и полномочия главы муниципального образования определены решением местного референдума”. Муниципальным представительным органам предписывается привести свои уставы в соответствие с законом. Все это лишний раз свидетельствует о происходящем встраивании МСУ в административно-командную систему, подмене самого понятия самоуправления.

Вернуться к оглавлению

17 ноября принят в первом чтении проект федерального закона N 95911-4 “О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с расширением полномочий органов государственной власти субъектов Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, а также с расширением перечня вопросов местного значения муниципальных образований”, внесенный Правительством РФ.

Очередным актом, принимаемым в сфере разграничения предметов ведения между органами государственной власти двух уровней и органами МСУ, вносятся изменения в Лесной кодекс, законы “Об особо охраняемых природных территориях”, “О животном мире”, “О соглашениях о разделе продукции”, “Об актах гражданского состояния”, “Об охране окружающей среды”, “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации”, “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”, а также в закон от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ (т.н. ”О монетизации льгот”). Изменения, внесенные законом N 122 в Лесной кодекс и закон “Об особо охраняемых природных территориях”, отменяются.

Поправками в закон “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” к полномочиям органов государственной власти субъекта Российской Федерации по предметам совместного ведения, осуществляемым данными органами самостоятельно за счет средств бюджета субъекта РФ (за исключением субвенций из федерального бюджета), проектом дополнительно относится решение вопросов:

организации предоставления общедоступного и бесплатного начального общего, основного общего, среднего (полного) общего образования по основным образовательным программам в специальных (коррекционных) образовательных учреждениях, специальных учебно-воспитательных учреждениях для обучающихся, воспитанников с отклонениями в развитии, перечень которых утверждается органами государственной власти субъекта РФ, а также в специальных образовательных учреждениях закрытого типа;

К вопросам местного значения поправками в закон “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” дополнительно отнесены мобилизационные мероприятия и мероприятия по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям (в пределах компетенции МСУ), а также создание, содержание и организация деятельности аварийно-спасательных служб и (или) аварийно-спасательных формирований, в том числе на территориях поселений. Последнее вряд ли окажется посильным для многих поселений.

Наиболее примечательно сокращение ежемесячных денежных выплат, установленных с 1 января 2005 года военнослужащим, проходившим военную службу в воинских частях, учреждениях, военно-учебных заведениях, не входивших в состав действующей армии, в период с 22 июня 1941 года по 3 сентября 1945 года не менее шести месяцев, военнослужащим, награжденным орденами или медалями СССР за службу в указанный период. В редакции от 22 декабря данной категории ветеранов выплаты определены в размере 650 рублей. Законопроектом предусматривается сокращение их до 150 рублей якобы в связи с возникшей при подсчетах ошибкой.

Норма, внесенная 122-м законом в Федеральный закон “О ветеранах”, гласящая, что размер ежемесячной денежной выплаты ветеранам подлежит индексации в порядке и в сроки, определенные Федеральным законом от 17 декабря 2001 года N 173-ФЗ “О трудовых пенсиях в Российской Федерации” для индексации размера базовой части трудовой пенсии, должна была вступить в силу с 1 января 2005 года. То же касается и вступления в силу нормы об индексации денежных выплат инвалидам (Федеральный закон “О социальной защите инвалидов в Российской Федерации”). Законопроектом вступление в силу норм, касающихся индексации (изменения) размера ежемесячной денежной выплаты предусматривается только с 1 января 2006 года. Это ухудшает положение граждан из числа ветеранов и инвалидов. Они лишаются в течение 2005 года возможности получения этих льгот и компенсаций в полном объеме, так как их соответствующее возмещение – размер ежемесячной денежной выплаты – не будет индексироваться с учетом темпов роста инфляции.

Вернуться к оглавлению

23 ноября принят во втором, а 26 ноября в третьем чтении Федеральный закон (проект N 320593-3 “О внесении изменений в Федеральный закон “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”, внесенный депутатами Владимиром Пехтиным, Вячеславом Володиным, Олегом Морозовым, Павлом Крашенинниковым, Анатолием Аксаковым, Владиславом Резником, Валерием Гребенниковым, Геннадием Райковым (ЕР), Сергеем Решульским (КПРФ), депутатом третьего созыва Сергеем Иваненко (“Яблоко”). 8 декабря закон одобрен Советом Федерации.

Значимым представляется уточнение ограничения, установленного для адвоката статьей 6 закона, в части запрета принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если такое поручение имеет заведомо незаконный характер. В новой редакции указывается, что запрет относится лишь к действиям, которые являются заведомо незаконными для адвоката, но не для доверителя.

Статья 9 устанавливает для получения статуса адвоката требование наличия стажа работы по юридической специальности не менее двух лет. В новой редакции вносится дополнение о том, что “у лиц, высшее юридическое образование которых является впервые полученным высшим профессиональным образованием, стаж работы по юридической специальности исчисляется не ранее чем с момента окончания соответствующего образовательного учреждения”.

Вернуться к оглавлению

12 ноября 2004 г. рассмотрен в первом чтении и отклонен проект федерального закона N 399898-3 “О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “Об образовании” (в части управления общеобразовательными учреждениями)”, внесенный депутатом Государственной Думы третьего созыва А.В. Шишловым (“Яблоко”).

Весьма расплывчаты такие проектируемые задачи управляющих советов, как “определение основных направлений (программы) развития общеобразовательного учреждения”, “повышение эффективности финансово-экономической деятельности общеобразовательного учреждения”, “содействие созданию в общеобразовательном учреждении оптимальных условий и форм организации образовательного процесса”

Недостаточно указание на задачу “контроля за соблюдением здоровых и безопасных условий обучения, воспитания и труда в общеобразовательном учреждении” без исчерпывающих или хотя бы в общих чертах прописанных форм (процедур) такого контроля – а именно последнего в законопроекте нет.

Разумным выглядит предложение автора законопроекта наделить управляющий совет, созданный с участием родителей обучающихся, полномочиями в области утверждения особенностей образовательной программы общеобразовательного учреждения (“школьного компонента” и т.п.). Уж во всяком случае мнение родителей по этому вопросу должно заслушиваться – если признать, что решать соответствующие вопросы все же должны профессионалы-преподаватели, а не родители. Отметим, что целесообразен обязательный учет мнения родителей и в других прописанных в законопроекте случаях (“шестидневка”, школьная форма) даже не в рамках управляющего совета, а в рамках общего собрания родителей.

Также в проекте должна прослеживаться четкая грань между профессиональной автономией преподавателей и правами родителей как стороны договора об оказании образовательной услуги, хотя, возможно, формально и не заключаемого, но фактически имеющего место. Право родителей на полную, достоверную и своевременную информацию об услуге не может быть ограничено профессиональной автономией преподавателей. Также недопустимы ссылки на профессиональную автономию применительно к праву контроля на предмет унижения (психологического, а иногда и физического) обучающихся, политической или религиозной агитации и вообще всего, что выходит за рамки надлежащего оказания образовательной услуги. В то же время, родители не должны иметь возможность императивно указывать профессионалам, как и чему учить детей.

Исходя из изложенных соображений, по нашему мнению, компетенция управляющих советов (и шире – органов, формируемых с участием представителей стороны, получающей образовательную услугу) должны была быть очерчена значительно четче. В том числе целесообразно было прописать запрет выносить на рассмотрение таких органов определенные вопросы – по аналогии с тем, что ряд вопросов, согласно закону, не может выноситься на референдум, на общее собрание акционеров или участников хозяйственных обществ, и т.п.

Думается, что в законопроекте недостаточно отразить полномочия управляющего совета как формы представительства интересов сообщества родителей. Следовало предусмотреть формы прямого участия всего родительского сообщества в целом в решении ряда вопросов – например, через заслушивание проектов “школьного компонента”, сметы расходования денежных средств.

Не вполне продумана процедура выборов в управляющий совет. Стань законопроект законом, при выборах в управляющие советы, по всей вероятности, использовалась бы система рейтингового голосования с относительным большинством, или же система альтернативных списков. Если, конечно, какие-либо реальные альтернативные выборы вообще проводились бы: более вероятной выглядит система с заранее назначенными кандидатами и единогласным голосованием за них. В таких условиях система выборов не имеет значения. По нашему мнению, закон должен нивелировать абсолютность роли “агрессивно-послушного большинства”, как учительского, так и родительского, которое на практике существует сегодня в общеобразовательных школах и не заинтересовано в реальном осуществлении полномочий каких-либо “советов”, “комитетов” и т.п. Таким образом, оптимальным, хотя и сложным для практической реализации, является система так называемого кумулятивного голосования. При кумулятивном голосовании каждый имеет количество голосов, равное количеству мест в коллегиальном органе. Голоса можно свободно распределить или отдать одному кандидату. Избранные определяются по относительному большинству, но меньшинство, консолидировав свои голоса на одном-двух кандидатах, может провести своих представителей.

Нуждается в дополнительной проработке предложенное в проекте включение в управляющий совет обучающихся 10-11 классов (ступень полного общего образования). Автор этих строк, конечно же, в свое время поддержал бы такое предложение, однако теперь следует отметить, что хотя учащиеся 10-11 классов иногда действительно лучше родителей знают проблемы школы, нельзя исключить, что участием в работе соответствующих органов они, будучи академически зависимыми от преподавателей и психологически зависимыми от отношения остальных обучающихся, скорее, наживут себе проблемы или с одними, или с другими. И это если в совет попадут учащиеся с действительно глубокой и взвешенной позицией, в то время как нельзя исключить попадание в управляющие советы как “крикунов”, так и учащихся, полностью ориентированных на подчинение администрации школы, хорошо, если молчаливое.

Любопытна содержащаяся в законопроекте формулировка о праве управляющего совета “кооптировать в свой состав членов из числа лиц, чья деятельность связана с данным общеобразовательным учреждением или территорией, на которой оно расположено”. Такая формулировка в условиях изменений политической действительности может превратиться в подразумеваемую обязанность управляющего совета кооптировать в свой состав представителя политической партии, консолидирующей наше общество, и прочая, и прочая. Представляется, что кооптация, если она вообще целесообразна, должна быть обставлена рядом ограничительных условий, в том числе, указанием на исключительность такого случая, на конкретно, то есть, делами проявленную заинтересованность в деятельности образовательного учреждения, на запрет кооптации лиц в связи с их деятельностью в качестве должностных лиц политических партий, на запрет политической и религиозной пропаганды членами совета.

Представляется чрезмерным предложенный проектом срок до 1 января 2007 года для обязательного формирования управляющих советов в общеобразовательных учреждениях.

Вернуться к оглавлению

26 ноября принят в редакции согласительной комиссии Федеральный закон (проект N 189205-3) “Об ограничениях розничной продажи и потребления (распития) в общественных местах пива и напитков, изготавливаемых на его основе”, внесенный Законодательным Собранием Омской области.

“Прилегающие территории” определяются органами местного самоуправления в порядке, устанавливаемом законами субъектов РФ. Таким образом, в каждом регионе должен быть принят закон о том, каким образом отмеривать “зоны без пива”.

Законом не допускается распитие пива и напитков, изготавливаемых на его основе, “на улицах, на стадионах, в скверах, в парках, в общественном транспорте городского и пригородного сообщения, в других общественных местах, за исключением мест общественного питания, в которых разрешена продажа пива и напитков, изготавливаемых на его основе, и мест розничной продажи в розлив пива и напитков, изготавливаемых на его основе”.

Начало действия закона, если он будет подписан Президентом (Совет Федерации одобрил закон 8 декабря), не повлечет преследований публичных потребителей пива, так как административной ответственности за это пока не установлено. По статье 20.20 КоАП наказание может быть назначено только за распитие алкогольной и спиртосодержащей продукции с объемным содержанием этилового спирта более 12 %. Но если в части распития закон какое-то время будет оставаться декларативным, то санкции за продажу пива в неустановленных местах уже существуют. Статья 14.16 КоАП включает ответственность за нарушение правил розничной продажи алкогольной продукции (к каковой Федеральным законом “О качестве и безопасности пищевых продуктов” отнесено пиво), а статья 14.15 содержит более общую норму о нарушении правил продажи отдельных видов товаров.

26 ноября отклонен во втором чтении и снят с рассмотрения проект федерального закона N 268543-3 “О внесении дополнений в Федеральный закон “О безопасности дорожного движения”, внесенный депутатом Виктором Похмелкиным (вне фракций).

Что касается спецзнаков, то, как говорил Похмелкин, представляя в прошлом году законопроект, “формально по нашему законодательству и даже в соответствии с подзаконными актами преимуществ при движении этот знак не дает, но работники ГАИ очень хорошо знают: если на машине такой номер, значит, едет государственный человек, а может быть и не совсем государственный, но досмотру машина, как правило, не подлежит, и позволяют себе водители таких автомобилей все что угодно на дорогах”.

Спецзнаками оборудованы сегодня машины крупного и не очень крупного начальства, воров в законе и членов Синода. Поэтому дальше первого чтения проект не продвинулся. Представлявший отрицательное заключение Комитета по безопасности депутат Виктор Войтенко (ЕР) сказал, что “запрет на установку и использование особых государственных регистрационных знаков не обеспечит оздоровление ситуации на дорогах страны в целом”.

26 ноября принят в первом чтении проект федерального закона N 60302-4 “О внесении изменений в статью 16 Федерального закона “О рекламе” и в статью 14.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях”, внесенный депутатами Георгием Боосом, Валерием Драгановым, Владимиром Васильевым, Павлом Медведевым (ЕР), Галиной Хованской (вне фракций) и другими.

Ограничивается время опубликования такой рекламы в радио– и телепередачах (с 22 до 7 часов), территории и издания ее размещения.

Устанавливается, что реклама игорного бизнеса не должна “создавать у потребителей рекламы впечатление, что участие в играх или пари имеет значение для достижения общественного или личного успеха либо способно содействовать решению имущественных проблем; дискредитировать лиц, не участвующих в играх или пари; создавать впечатление, что выигрыш гарантирован или его вероятность высока; умалчивать об особых условиях или ограничениях участия в играх и пари или выдачи (выплаты) выигрышей, если такие особые условия или ограничения установлены; обращаться непосредственно к несовершеннолетним, использовать образы физических лиц в возрасте до 35 лет, а также распространяться в любой форме в радио- и телепередачах, в печатных изданиях для несовершеннолетних”.

Дополнения, вносимые в КоАП, предусматривают повышенные, по сравнению с другими рекламными нарушениями, штрафы за нарушения законодательства о рекламе игорного бизнеса: на юридических лиц – от трех до пяти тысяч МРОТ.

При некоторой неточности и двусмысленности формулировок (так, затруднительно определить возраст используемого “образа”) законопроект в целом заслуживает поддержки.

12 ноября принят в третьем чтении Федеральный закон (проект N 196056-3) “О внесении изменений в статьи 3 и 6 Федерального закона “Об ограничении курения табака”, внесенный Московской городской Думой.

26 ноября отклонен в первом чтении проект федерального закона N 73609-4 “О внесении дополнения в статью 16 Федерального закона “О рекламе”, внесенный Законодательным Собранием Ивановской области.

Мотивируя инициативу, авторы указывали на отравления, вызванные потреблением алкогольных “напитков”, созданных на основе средств бытовой химии, таких как “Искона”, “Максимка”, “Веселый огонь”, “Фиалка”, “Черноголовка” “Антилед”, “Трояр”, “Растворитель замков”, растворитель “Бытовой”.

Вернуться к оглавлению

18 ноября 2004 г. председателем Комитета ГД по конституционному законодательству и государственному строительству В. Н. Плигиным внесен законопроект N 111764-4 “О внесении изменений в Федеральный закон “О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию” и в Федеральный закон “О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации” (о регулировании вопросов въезда в Российскую Федерацию иностранных граждан и лиц без гражданства, а также об уточнении правовых норм о порядке их пребывания в Российской Федерации и выезда из России)”.

Автор законопроекта, профессиональный юрист, в нынешнем составе Государственной Думы выгодно отличался от некоторых коллег (в том числе коллег-юристов) внимательным и уважительным отношением к праву, к проработанности законодательных инициатив, как по юридической технике, так и по содержанию. Далеко не ко всем усилиям Владимира Николаевича Плигина можно отнестись с одобрением (взять, хотя бы, президентский “закон о назначении губернаторов”), но все же в целом автор рассматриваемого законопроекта никогда не отличался топорностью своих слов и дел на высоком посту.

Итак, в законопроекте предлагается предусмотреть право запрещения иностранному гражданину или лицу без гражданства въезда в РФ, если это лицо “совершило действия явно неуважительного характера по отношению к Российской Федерации, федеральным органам государственной власти Российской Федерации или государственным символам Российской Федерации либо действия неуважительного характера по отношению к исторически сложившимся (существующим) и общепризнанным в Российской Федерации духовным, культурным или общественным ценностям, либо действия, причинившие существенный материальный ущерб Российской Федерации, либо действия, нанесшие или наносящие существенный ущерб международному престижу Российской Федерации, либо иные неуважительные или недружественные действия в отношении Российской Федерации (признанные таковыми Президентом Российской Федерации, Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации или Правительством Российской Федерации, либо если факт совершения таких действий установлен вступившим в законную силу решением (приговором) суда или арбитражного суда)”.

Изложенная формулировка открывает простор для произвольных отказов во въезде в РФ. Новая норма может быть использована против политических деятелей или представителей правозащитных организаций; реальным мотивом отказа во въезде по опыту советских времен может быть не столько несогласие с политическим курсом (например, если какой-нибудь деятель французской коммунистической партии публично возразит против “монетизации льгот” российским правительством), сколько, например, критика нарушений прав человека, указание на иные реально существующие проблемы страны, не решаемые, а иногда и создаваемые правительством.

Проектируемая формулировка дает федеральным органам государственной власти широкий выбор растяжимых оснований признать лицо “невъездным”. Можно впрямую побыть “судьей в собственном деле”, объявив иностранца “невъездным” за неуважительное отношение к себе; можно “отомстить за своих” – Правительству РФ наказать за неуважительное отношение к Парламенту или Президенту РФ и наоборот; можно подобрать какую-нибудь “духовную, культурную или общественную ценность” (формально сам орган или должностное лицо вроде бы и не при чем); можно сослаться на “ущерб международному престижу РФ” (наветы клеветников про истязания в российских СИЗО, не подтвержденные материалами прокурорских проверок в установленном порядке – чем не ущерб международному престижу РФ?); на всякий случай есть “иные неуважительные или недружественные действия”. Лишь неуважительные действия по отношению к государственным символам и причинение крупного материального ущерба как основания признания “невъездным” требуют конкретных действий, которые вряд ли можно будет приписать разумным зарубежным политическим оппонентам российских властей.

Вернуться к оглавлению

– Эту палату будут формировать те же “сурковы”, которые занимаются политическим беспределом. Поэтому вряд ли можно ожидать что-нибудь серьезное от такой палаты.

– Что касается Общественной палаты, то я не понимаю, на какой почве ее можно создавать, если за последние четыре года власть либо оттеснила, либо и вовсе уничтожила все живое, что пыталось пробиться на политическом и общественном поле? Скорее, речь идет об очередной красивой вывеске, которую активно будут рекламировать государственные телеканалы, но на деле палата окажется декоративной управляемой структурой.

Фарида Гайнуллина (ЕР):

– Я могу только сослаться на свои некоторые знания международной практики. В ряде стран существуют подобные органы, они иначе, может быть, называются – экспертными советами, общественными советами по социально-экономическим реформам. Но, на мой взгляд, предполагается аналогия. Действительно, Общественная палата должна быть деполитизирована, потому что политизации достаточно в системе власти, в том числе и в самой Государственной Думе, где мы можем с позиций различных политических взглядов и убеждений выступать. В случае общественной палаты речь скорее пойдет об изучении, аккумулировании и обсуждении достаточно широкого спектра общественного мнения и попытке выработки рекомендаций для власть предержащих.

– Ну, я думаю, что по аналогии с международной практикой будет учитываться общественное мнение. В ней, безусловно, руководители ряда общественных организаций и формирований будут представлять, в том числе, какие-то корпоративные, отраслевые интересы. В Общественную палату войдут люди, рекомендованные этими корпорациями, этими формированиями. Это должны быть очень влиятельные люди, ибо есть еще второй аспект действия Общественной палаты – широкое разъяснение государственной политики, в какой-то степени ответственность за решения, которые будут приниматься органами государственной власти. Поэтому это с одной стороны почетно, с другой – очень ответственно. Общественная палата – это буфер, туда забрасывается идея, она муссируется, и затем уже можно сказать, что Евгений Максимович Примаков от торгово-промышленной палаты или Михаил Викторович Шмаков от профсоюзов сами принимали решение.

– По-видимому, Общественная палата как орган контроля и надзора за прохождением законопроектов нужна. Но я в Общественную палату не верю. Не верю по той причине, что мы это все проходили. Дело в том, что эта Общественная палата никакой власти иметь не будет. Сам парламент, сама наша Государственная Дума – это и есть общественная палата, это представление различных социальных групп и слоев населения. Так что здесь должны сопоставляться, сталкиваться мнения. А если у нас в самой Государственной Думе превалирует абсолютное политическое большинство одной политической силы, никакого диалога не получается.

– Мне непонятно, и поэтому я сказал, что в это дело не верю и каких-то больших надежд на эту Общественную палату не возлагаю. Надо сделать в законе такой порядок, чтобы по определенной системе и правительство, и все губернаторы, и все руководители субъектов, один раз в год отчитывались. Причем не просто произносили речь типа “сделали послание своим депутатам”. Они должны отчитываться по заранее утвержденному порядку. То есть надо десять показателей: например, динамика населения, уровень жизни… В Общественную же палату, которая будет высказывать ни к чему не обязывающие мнения, я не верю.

– Что значит – политикой? А для чего тогда Общественная палата делается?

– А вы видели закон?

– А где вы его видели? Я так вот не видел, допустим.

Сергей Бабурин (вице-спикер, “Родина”):

– Я не знаю, зачем нужна общественная палата, идея себя дискредитировала еще при Ельцине. Кому нечем заняться, пусть найдет другую работу.

Вернуться к оглавлению

Президент России, внесший в Государственную Думу этот законопроект, в пояснительной записке указал, что вступление Протокола в силу “будет способствовать углублению военно-политической интеграции в рамках Организации Договора о коллективной безопасности, обеспечению оптимального военного присутствия Российской Федерации на постсоветском пространстве, а также противодействию попыткам формирования региональных систем безопасности без участия России”.

Соглашение об основных принципах военно-технического сотрудничества между государствами-участниками Договора о коллективной безопасности от 15 мая 1992 года, подписано 20 июня 2000 года в Москве Арменией, Белоруссией, Казахстаном, Россией, Таджикистаном и Киргизией. Все эти страны, кроме Киргизии, его ратифицировали. Россия ратифицировала Соглашение Федеральным законом от 29 ноября 2001 года N 159-ФЗ.

Это Соглашение, принятое “в целях практической реализации положений Договора о коллективной безопасности от 15 мая 1992 г.”, предусматривает поставки на льготных условиях продукции военного назначения для национальных воинских формирований, выделяемых в состав многосторонних сил в регионах коллективной безопасности.

Ратифицированный Государственной Думой Протокол о внесении изменений и дополнений в это Соглашение (подписан главами правительств государств-участников Договора 19 сентября 2003 г. в Ялте), вносит изменения в статьи 2 и 6 Соглашения. Согласно изменению в статью 2, продукция военного назначения будет поставляться на льготных условиях по контрактам не только для национальных воинских формирований, входящих в состав многосторонних сил в регионах коллективной безопасности, но и для использования национальными вооруженными силами. То есть значительно увеличится объем этих поставок.

По этой статье Соглашения “Поставляющая Сторона вправе осуществлять контроль за целевым использованием поставленной в рамках настоящего Соглашения продукции военного назначения. Механизм такого контроля определяется отдельным Протоколом, который является неотъемлемой частью Соглашения (Россия ратифицировала его Федеральным законом от 11 ноября 2003 года N 143-ФЗ).

По данным, опубликованным в средствах массовой информации, объем доходов от торговли российским оружием составлял в 2002 – 2004 годах не менее 5 млрд. долл. в год. В настоящее время это равно примерно 1% от расходов, предусмотренных на национальную оборону принятым в последнем четвертом чтении 8 декабря с.г. законом “О федеральном бюджете на 2005 год”, и означает, что в России изготавливается и продается огромный объем оружия.

3. Федеральный закон N 149-ФЗ от 1.12.2004 г. “О внесении изменений в статьи 24 и 51 Федерального закона “О воинской обязанности и военной службе” (об изменении условия предоставления гражданам отсрочки от призыва на военную службу и права на досрочное увольнение с военной службы по семейным обстоятельствам. Согласно этому изменению право на отсрочку от призыва потеряли единственные дети граждан, вышедших на пенсию по старости раньше достижения ими возраста 60 лет (мужчины) и 55 лет (женщины), работавшие на вредных для здоровья предприятиях, а также живущие в неблагоприятных климатических условиях)

Законопроект был прокомментирован в предыдущих выпусках оперативной информации о законотворческой работе Государственной Думы.

“Мина” означает любой боеприпас, установленный под землей, на земле или вблизи земли или другой поверхности и предназначенный для детонации или взрыва от присутствия, близости или непосредственного воздействия человека или движущегося средства, и “дистанционно устанавливаемая мина” означает любую таким образом определенную мину, установленную с помощью артиллерии, ракет, минометов или аналогичных средств или сброшенную с летательного аппарата.

“Мина-ловушка” означает любое устройство или материал, который предназначен, сконструирован или приспособлен для того, чтобы убивать или наносить повреждения, и который срабатывает неожиданно, когда человек прикасается или приближается к кажущемуся безвредным предмету или совершает действие, кажущееся безопасным.

“Противопехотная мина” означает мину, которая предназначена для взрыва от присутствия, близости или непосредственного воздействия человека и при этом выводит из строя, калечит или убивает одного или нескольких человек. Мины, предназначенные для детонации от присутствия, близости или непосредственного воздействия движущегося средства, а не человека и оснащенные при этом элементом неизвлекаемости, не могут быть отнесены к категории противопехотных мин лишь на том основании, что они так оснащены.

a) которая производится не на военном объекте или не направлена против него. В случае сомнения относительно того, используется ли объект, обычно предназначенный для гражданских целей, например место отправления культа, жилой дом или иное жилое помещение или школа, для внесения эффективного вклада в военные действия, предполагается, что этот объект не используется таким образом;

10. Принимаются все возможные меры предосторожности для защиты гражданских лиц от воздействия оружия, к которому применяется настоящая статья. Возможные меры предосторожности означают такие меры предосторожности, какие являются практически осуществимыми или практически возможными с учетом всех существующих в данный момент обстоятельств, включая гуманитарные и военные соображения. Эти обстоятельства включают в себя следующее, но не исчерпываются им:

i) местоположение минных полей, минных районов и районов применения мин-ловушек и других устройств точно указывается посредством привязки к координатам по крайней мере двух исходных точек и при помощи оцениваемых размеров района, в котором находится это оружие, по отношению к этим исходным точкам;

ii) карты, диаграммы или другие регистрационные документы составляются таким образом, чтобы указать местоположение минных полей, минных районов, районов применения мин-ловушек и других устройств по отношению к исходным точкам, и в этих регистрационных документах указываются также их периметры и протяженность; и

iii) для целей обнаружения и разминирования мин, мин -ловушек и других устройств карты, диаграммы или другие регистрационные документы содержат полную информацию относительно типа, количества, способа установки, типа Взрывателя и срока службы, даты и времени установки, элементов неизвлекаемости (если таковые используются) и другую соответствующую информацию обо всем этом установленном оружии. Всякий раз, когда это осуществимо, в регистрационном документе по минному полю показывается точное местоположение каждой мины, за исключением рядных минных полей, где достаточно указать местоположение ряда. Отдельно регистрируется точное местоположение и принцип действия каждой установленной мины-ловушки.

b) Ориентировочное местоположение района применения дистанционно устанавливаемых мин указывается посредством координат исходных точек (обычно угловых точек) и при ближайшей возможности уточняется, а когда это осуществимо, и маркируется на местности. Регистрируются также общее количество и тип установленных мин, дата и время установки и периоды самоуничтожения.

a) Что касается противопехотных мин, произведенных после 1 января 1997 года, то такие мины имеют в своей конструкции материал или устройство, которые дают возможность обнаружить мину при помощи общедоступных технических средств обнаружения мин и обеспечивают ответный сигнал, эквивалентный сигналу от 8 или более граммов железа в виде сплошной концентрированной массы.

b) Что касается противопехотных мин, произведенных до 1 января 1997 года, то такие мины имеют либо в своей конструкции, либо прикрепленные к ним до их установки таким образом, чтобы исключить их легкое извлечение, материал или устройство, которые дают возможность обнаружить мину при помощи общедоступных технических средств обнаружения мин и обеспечивают ответный сигнал, эквивалентный сигналу от 8 или более граммов железа в виде сплошной концентрированной массы.

c) В том случае, если Высокая Договаривающаяся Сторона определит, что она не может незамедлительно обеспечить соблюдение подпункта “b”, она может заявить в момент уведомления о своем согласии быть связанной настоящим Протоколом, что она откладывает соблюдение подпункта “b” на срок, который не должен превышать 9 лет со дня вступления в силу настоящего Протокола. В этот период, в той степени, в какой это возможно, она сводит к минимуму применение противопехотных мин, которые не удовлетворяют таким требованиям.

b) Все недистанционно устанавливаемые противопехотные мины, применяемые вне промаркированных районов, как это определено в статье 5 настоящего Протокола, должны отвечать требованиям по самоуничтожению и самодеактивации, изложенным в подпункте “a”.

c) В том случае, если Высокая Договаривающаяся Сторона определит, что она не может незамедлительно обеспечить соблюдение подпунктов “a” и / или “b”, она может заявить в момент уведомления о своем согласии быть связанной настоящим Протоколом, что в отношении мин, произведенных до вступления в силу настоящего Протокола, она откладывает соблюдение подпунктов “a” и / или “b” на срок, который не должен превышать 9 лет со дня вступления в силу настоящего Протокола.

ii) в отношении дистанционно устанавливаемых противопехотных мин соблюдает либо требования по самоуничтожению, либо требования по самодеактивации, а в отношении иных противопехотных мин соблюдает по крайней мере Требования по самодеактивации.

a) размер и форма: треугольник или квадрат размером не менее 28 см (11 дюймов) на 20 см (7,9 дюйма) для треугольника и со сторонами не менее 15 см (6 дюймов) для квадрата;

d) язык: на знаке должно содержаться слово “мины” на одном из шести официальных языков Конвенции (английский, арабский, испанский, китайский, русский и французский) и на языке или языках, распространенном (распространенных) в данном районе; и

Мины 20 см – (7,9 дюйма)”

1. a) В любое время после вступления в силу настоящей Конвенции любая Высокая Договаривающаяся Сторона может предложить поправки к настоящей Конвенции или к любому прилагаемому к ней Протоколу, который имеет для нее обязательную силу. Любое предложение о поправке направляется депозитарию, который уведомляет о нем все Высокие Договаривающиеся Стороны и запрашивает их мнения о том, следует ли созвать конференцию для рассмотрения этого предложения. Если того пожелает большинство, которое должно составлять не менее восемнадцати Высоких Договаривающихся Сторон, он незамедлительно созывает конференцию, на которую приглашаются все Высокие Договаривающиеся Стороны. Государства, не являющиеся участниками настоящей Конвенции, приглашаются на конференцию в качестве наблюдателей.

2. a) В любое время после вступления в силу настоящей Конвенции любая Высокая Договаривающаяся Сторона может внести предложение о дополнительных протоколах, касающихся других категорий обычного оружия, не охватываемых существующими прилагаемыми Протоколами. Любое такое предложение о дополнительном протоколе направляется депозитарию, который уведомляет о нем все Высокие Договаривающиеся Стороны в соответствии с подпунктом “a” пункта 1 настоящей статьи. Если того пожелает большинство, которое должно составлять не менее восемнадцати Высоких Договаривающихся Сторон, депозитарий незамедлительно созывает конференцию, на которую приглашаются все государства.

b) Такая конференция может при участии в полной мере всех государств, представленных на конференции, согласовать дополнительные протоколы, которые принимаются таким же образом, как и настоящая Конвенция, прилагаются к ней и вступают в силу, как предусмотрено в пунктах 3 и 4 статьи 5 настоящей Конвенции.

3. a) Если по истечении десяти лет после вступления в силу настоящей Конвенции конференции в соответствии с пунктами 1 “a” или 2 “a” настоящей статьи не созывались, то любая Высокая Договаривающаяся Сторона может обратиться к депозитарию с просьбой о созыве конференции, на которую приглашаются все Высокие Договаривающиеся Стороны, для рассмотрения вопроса о сфере применения и действии настоящей Конвенции и прилагаемых к ней Протоколов и для рассмотрения любого предложения о поправках к настоящей Конвенции или к существующим Протоколам. Государства, не являющиеся участниками настоящей Конвенции, приглашаются на конференцию в качестве наблюдателей. Конференция может согласовать поправки, которые принимаются и вступают в силу в соответствии с подпунктом “b” пункта 1, выше.

c) Такая конференция может рассмотреть вопрос о том, следует ли предусмотреть созыв еще одной конференции по просьбе любой Высокой Договаривающейся Стороны, если по истечении периода, аналогичного указанному в подпункте “a” пункта 3 настоящей статьи, конференции в соответствии с пунктом 1 “a” или 2 “a” настоящей статьи не созывались.

“Культурными ценностями считаются независимо от их происхождения и владельца:

1. ценности, движимые или недвижимые, которые имеют большое значение для культурного наследия каждого народа, такие как памятники архитектуры, искусства или истории, религиозные или светские, археологические месторасположения, архитектурные ансамбли, которые в качестве таковых представляют исторический или художественный интерес, произведения искусства, рукописи, книги, другие предметы художественного, исторического или археологического значения, а также научные коллекции или важные коллекции книг, архивных материалов или репродукций ценностей, указанных выше;
2. здания, главным и действительным назначением которых является сохранение или экспонирование движимых культурных ценностей, указанных в пункте “a”, такие как музеи, крупные библиотеки, хранилища архивов, а также укрытия, предназначенные для сохранения в случае вооруженного конфликта движимых культурных ценностей, указанных в пункте “a”;
3. центры, в которых имеется значительное количество культурных ценностей, указанных в пунктах “a” и “b”, так называемые “центры сосредоточения культурных ценностей”.

Вернуться к оглавлению

1. Законопроект N 115259-4 “О противодействии терроризму” (предложено ввести этот закон вместо Федерального закона “О борьбе с терроризмом”)

Внесен депутатами Государственной Думы Б.В. Грызловым, В.А. Васильевым, А.С. Куликовым, А.Г. Баскаевым, В.В. Дятленко, И.В. Бариновым, М.И. Гришанковым и членами Совета Федерации В.А. Озеровым, В.Д. Ключенком, В.И. Мельниковым, А.Г. Лысковым, В.И. Федоровым 29.11.2003 г.

30.11.2004 г. Совет Госдумы принял решение назначить ответственный комитет, представить отзывы, предложения и замечания к законопроекту, подготовить законопроект к рассмотрению Государственной Думой.

 

2. Законопроект N 103002-4 “О внесении изменений в Федеральный закон “О борьбе с терроризмом” (об оперативной информации и о возмещении ущерба, причиненного террористическим актом)

Внесен депутатом А.В. Митрофановым 28.10.2004 г.

Профильный комитет – Комитет по безопасности.

19.11.2004 г. Комитет по безопасности направил этот законопроект в Совет Государственной Думы с рекомендацией принять его в первом чтении.

 

3. Законопроект N 105628-4 “О внесении изменений в Федеральный закон “О борьбе с терроризмом” (о руководстве борьбой с терроризмом)

Внесен членами Совета Федерации А.Г. Лысковым, Б.Н. Агаповым, В.К. Гусевым, В.Т. Кадоховым, В.А. Озеровым, В.В. Сударенковым, М.Н. Умаровым, В.А. Федоровым 3.11.2004 г.

Профильный комитет – Комитет по безопасности.

19.11.2004 г. Комитет по безопасности направил этот законопроект в Совет Государственной Думы с рекомендацией принять его в первом чтении.

 

4. Законопроект N 108159-4 “О внесении изменений в статью 73 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации” (об ужесточении условий содержания осужденных за терроризм и другие тяжкие преступления)

19.11.2004 г. Комитет по безопасности направил этот законопроект в Совет Государственной Думы с рекомендацией принять его в первом чтении.

 

5. Законопроект N 83063-4 “О внесении изменения в статью 1 Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” (о расширении полномочий государственных органов, которые занимаются оперативно-розыскной деятельностью)

Внесен депутатами А.И. Гуровым, А.М. Розуваном 09.08.2004 г.

28.09.2004 г. Совет Госдумы принял решение назначить ответственный комитет, подготовить законопроект к рассмотрению Государственной Думой.

 

6. Законопроект N 93734-4 “О внесении изменений в статью 10 Федерального закона “Об обороне” (о расширении предназначения Вооруженных Сил РФ – для борьбы с терроризмом даже при отсутствии агрессии против РФ)

Внесен депутатами Государственной Думы А.М. Головатюком и Н.М. Безбородовым и В.А. Овсянниковым 30.09.2004 г.

16.11.2004 г. Совет Государственной Думы принял решение о включении законопроекта в календарный план на 3.12.2004 г., но он не был рассмотрен. Вероятно, он будет рассматриваться вместе с законопроектом N 115259-4 “О противодействии терроризму”, содержащим аналогичные положения.

 

7. Законопроект N 93745-4 “О внесении изменений в статью 10 Федерального закона “Об обороне” (о расширении предназначения Вооруженных Сил РФ – для борьбы с терроризмом даже при отсутствии агрессии против РФ)

Внесен депутатом Государственной Думы соответственно М.Н. Мамаевым 16.11.2004 г.

 

8. Законопроект N 103558-4 “О взрывчатых веществах и изделиях, их содержащих” (об обороте взрывчатых веществ и изделий, их содержащих) и Законопроект N 103551-4 “Об обороте пиротехнических изделий невоенного назначения” (об обороте пиротехнических изделий невоенного назначения)

2004. г. Совет Государственной Думы принял решение назначить ответственный комитет, представить отзывы, предложения и замечания к законопроектам, подготовить их к рассмотрению Государственной Думой.

Вернуться к оглавлению

1. Законопроект N 95911-4 “О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с расширением полномочий органов государственной власти субъектов Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской федерации и субъектов Российской Федерации, а также с расширением перечня вопросов местного значения муниципальных образований”

Внесен Правительством РФ 9.10.2004 г.

Профильный комитет – Комитет по делам Федерации и региональной политике.

Принят в первом чтении 17.11.2004 г.

Статьей 6 законопроекта внесено дополнение в пункт 2 статьи 26.3 Федерального закона N 184-ФЗ от 6.10.1999 года “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных субъектов Российской Федерации”.

Подпунктом 47 этого пункта установлено, что исполнительные органы государственной власти участвуют в организации альтернативной гражданской службы в подведомственных им организациях, включая меры по реализации прав граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу, и их социальную защиту.

 

2. Законопроект N 202603-3 “О внесении изменений в статью 331 Уголовного кодекса РФ”

Внесен депутатами Государственной Думы С.А. Поповым, А.Г. Арбатовым.

Профильный комитет – Комитет Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству.

Принят во втором чтении 3.12.2004 г.

В разделе 33 “Преступления против военной службы” Уголовного кодекса РФ изменена редакция части первой статьи 331 “Понятие преступлений против военной службы”: слова “военнослужащими, проходящими военную службу по призыву либо по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации” заменены словами “гражданами, проходящими военную службу”.

Это позволит отнести к субъектам преступлений против военной службы военнослужащих, проходящих военную службу в федеральных органах исполнительной власти (в том числе ФСБ, СВР, ФСО и др.)

 

3. Законопроект N 86865-4 “О внесении изменений в Федеральный закон “О бюджетной классификации Российской Федерации” и Бюджетный кодекс Российской Федерации”

Внесен Правительством РФ.

Профильный комитет – Комитет по бюджету и налогам.

Принят Государственной Думой 8.12.2004 г.

 

Названные выше законы и законопроекты, еще не принятые в окончательном виде, будут прокомментированы в следующих выпусках оперативной информации о работе Государственной Думы.

 

4. Законопроект N 235771-3 “О внесении дополнения в статью 30 Федерального закона “О социальной защите инвалидов в Российской Федерации” (о предоставлении инвалидам по их желанию бесплатного проезда один раз в два года на воздушном, железнодорожном, речном и автомобильном транспорте)

Президент РФ Указом N 829 от 1107.2001 г. “О Федеральном военном мемориальном кладбище” принял предложение Правительства РФ о создании Федерального военного мемориального кладбища на территории Мытищинского района Московской области, установил, что оно находится в ведении Министерства обороны РФ, и поручил Правительству:

1. определить круг лиц, которые могут быть погребены на этом кладбище;
2. утвердить устав кладбища;
3. подготовить и внести в Государственную Думу проект Федерального закона о соответствующих изменениях и дополнениях в Федеральный закон “О погребении и похоронном деле.

“Федеральное военное мемориальное кладбище предназначено для погребения и увековечения памяти военнослужащих, сотрудников органов внутренних дел, Государственной противопожарной службы, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и других граждан Российской Федерации, погибших при защите Отечества, а также имевших особые заслуги перед государством. Круг лиц, которые могут быть погребены на территории Федерального военного мемориального кладбища, определяется Правительством Российской Федерации. Федеральное военное мемориальное кладбище находится в ведении федерального органа исполнительной власти в области обороны”.

“Порядок деятельности Федерального военного мемориального кладбища определяется Правительством РФ”.

“Военные мемориальные кладбища предназначены для погребения и увековечения памяти лиц, погибших при защите Отечества, круг которых определяется Законом Российской Федерации от 14 января 1993 г. N 4292-I “Об увековечении памяти погибших при защите Отечества”. Военные мемориальные кладбища, а также братские и индивидуальные могилы вне кладбищ могут находиться в ведении органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации или органов местного самоуправления. На военных мемориальных кладбищах могут создаваться семейные (родовые) захоронения”.

Кроме того, законопроектом внесены изменения и дополнения в статьи 15, 16, 20 Федерального закона “О погребении и похоронном деле” N 8-ФЗ от 12.01.1996 г., предусматривающие разграничение полномочий Президента РФ, Правительства РФ, органов исполнительной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления при регулировании отношений, связанных с созданием и функционированием Федерального военного мемориального кладбища и военных мемориальных кладбищ, которые созданы в соответствии с Законом РФ “Об увековечении памяти погибших при защите Отечества” N 4292-1 от 14.01.1993 г.

Вернуться к оглавлению

“Управление страной как антитеррористическая операция”, “К 400-летию дома Романовых”,

раздел “О работе Государственной Думы в ноябре 2004 года”, кроме двух ниже перечисленных разделов)

Петр Попов (Общий блок, раздел “О работе Государственной Думы в ноябре 2004 года”,

подразделы “Образование”, “Внесенные законопроекты”)

Лев Московкин (Общий блок, раздел “В кулуарах Думы”)

Юлия Горячева (Блок “Армия и права человека”)

Валентин Гефтер, Юрий Джибладзе, Лев Левинсон